Дэйву, одному из моих клиентов, было особенно тяжело разглядеть ту недееспособную модель, в которой он застрял в отношениях со своим семнадцатилетним сыном Скоттом, звездным школьным бейсболистом. Дэйв в свои сорок семь лет работал руководителем предприятия и был невероятно успешным и компетентным. Его любимым занятием была игра в бейсбол, и он всегда был волонтером на играх своего сына. Когда тренер Скотта заболел и команде потребовалась временная замена, Дэйв был счастлив помочь. Именно с этого момента все пошло не так.

Когда мужчина начал исполнять обязанности тренера, их отношения с сыном разладились. Они начали ежедневно ругаться и мешать друг другу. Все было настолько плохо, что Скотт сказал, что бросит команду, если его отец не уйдет с позиции тренера. Дэйв чувствовал, что подросток ведет себя неподобающе, поскольку всем остальным игрокам нравилось заниматься с новым тренером. Скотту казалось, что Дэйв всеми командовал, а особенно им, что его смущало. Его оскорбляло поведение отца.

Когда они оба пришли ко мне, я сразу почувствовала напряжение между ними. Невозможно было быть более далекими друг от друга в эмоциональном плане. Я попросила Скотта поделиться своими чувствами. Вот что он сказал: «Мой отец не понимает, как сильно он доминирует. Он считает себя лучшим, что он все знает. Он дает мне команды и заставляет чувствовать себя плохо, когда я делаю ошибки. Раньше мне нравился бейсбол, но сейчас я боюсь отца, который превратил тренировки в военный лагерь, где он диктатор. Отец вел себя так раньше, когда я был маленьким, а он обучал меня. Ненавижу его надменность и грубость!»

Не успел Скотт закончить, как его перебил Дэйв: «Я не такой! Я совершенно не такой! Расскажи доктору Шефали, какую неразбериху ты недавно устроил. На поле я не твой отец, а твой тренер. Моя работа – указывать на твои ошибки. Я уделяю тебе так много внимания, потому что забочусь. Другим и дела бы не было!» Меня поразила столь эмоциональная реакция Дэйва. Я понимала, почему Скотту было так тяжело достучаться до отца. А мужчина продолжил возмущаться: «Я делаю все это потому, что люблю тебя. Именно поэтому я трачу время на тренерство. Если бы не ты, меня бы это не заботило!»

Я видела, что Дэйву тяжело дается эта ситуация. С одной стороны, он действительно любил своего сына и жертвовал собственным временем ради этой любви. Но, как и многие из нас, мужчина не видел, что его стратегия была неверной. Его намерения были правильными, а подход ошибочным. Вместо любви и поддержки Скотт получал злоупотребление. Каждый думал о своем.

Я уверена, что вас злит, если ребенок воспринимает ваши намерения как дьявольские, какими бы хорошими они ни были. Это сводит с ума, не так ли? Так происходит потому, что, не осознавая этого, из-за влияния нашего эго мы поступаем тем или иным образом, а дети этому сопротивляются. Они чувствуют манипуляцию и борются с ней так, как могут.

Родители часто думают: «Но я делаю это или то в интересах своего ребенка. Мои дети не осознают, что их текущие решения повлияют на их дальнейшую жизнь, а я понимаю. Нужно объяснить им это». Или как думал Дэйв: «Мне нужно помочь сыну стать лучшим игроком, и я сделаю для этого все возможное». Когда мы, как родители, намерены «натренировать» наших детей, чтобы они стали «лучше», чем сейчас, мы не понимаем, насколько унизительно и беспомощно это может ощущаться. Мы не видим, что наше желание «улучшить» их для будущего часто исходит из наших собственных страхов и опустошенности. Желая усовершенствовать будущее, которое может не наступить, мы значительно ухудшаем настоящее.

Пригласив Дэйва на индивидуальную встречу через неделю, я попыталась донести до него точку зрения Скотта, но мужчина не понимал: «Скотт постоянно ноет и жалуется. Он всегда находит что-то негативное. Я устал мириться с его бунтарством. Ему бы лучше взбодриться, иначе его выгонят из команды за плохой настрой. Я всего лишь пытаюсь помочь ему, а он ведет себя как мерзавец!» Дэйв был в ярости и не видел, что он ошибается, не говоря уже о том, как он вредит самоощущению сына.

Когда мы, как родители, намерены «натренировать» наших детей, чтобы они стали «лучше», чем сейчас, мы не понимаем, насколько унизительно и беспомощно это может ощущаться. Мы не видим, что наше желание «улучшить» их для будущего часто исходит из наших собственных страхов и опустошенности.

Дэйв был словно в тумане. Он сбился с пути родительства. Вместо того, чтобы быть доброжелательным гидом для своего сына, он считал, что все крутится вокруг него. Для нас, родителей, типично, когда что-то полностью затмевает наше сердце, вызывая сострадание. Словно нас захватывает некая сила, настолько мощная и соблазнительная, что мы не можем ее контролировать. Знаете, что это? Это наше детство. Дальше я объясню все подробнее.

Я сказала Дэйву: «Ваш сын чувствует себя не в своей тарелке под вашим неустанным надзором. Разве вы пришли в команду, не чтобы поддержать его? Вы понимаете, что ваш подход дает противоположный результат и только разобщает вас?»

Дэйв меня перебил: «Как вы можете такое говорить? Я оказываю ему поддержку. Скотт просто неблагодарный и думает, что ему все должны. Я бы отдал руку за то, чтобы мой отец проявил ко мне хотя бы десятую долю той поддержки, которую я даю ему. Я бы умер ради такого отца, который заботился бы так, как я! Я столько делаю для Скотта!»

Вот она! Детская травма.

Дэйв считал, что он был любящим отцом, потому что давал своему сыну то, что он сам не получил в прошлом. Дэйв проецировал старые раны на Скотта и заполнял свой образ идеального отца. Поведение мужчины основывалось на его боли из прошлого и не было связано с желаниями и потребностями сына. Дэйв старался для себя и не обращал внимания на своего ребенка в этом процессе.

Мне пришлось найти способ осторожно указать мужчине на это зеркало. «Вы пытаетесь исправить свое прошлое, Дэйв. Это то, чего вы ждали от своего отца. Поскольку вы этого не получили, то теперь пытаетесь сделать так, чтобы Скотт не чувствовал себя, как вы когда-то. Но ваш сын другой. Вы проецируете на него свои нужды. Вы стремитесь починить то, что было неправильным в вашем прошлом, и тем самым портите отношения с собственным ребенком».

Дэйв пытался смириться с этой мыслью не одну неделю. Он просто не мог понять, каким образом пытался контролировать своего ребенка. Все, что он видел, – свои «хорошие» намерения. Лишь после длительного анализа его прошлого он смог дотронуться до собственной детской боли. Он рассказал, что вырос с пренебрегающим отцом, который никогда не обращал на него внимания. В результате Дэйв жаждал отцовского признания. Он прилежно учился в школе, тренировался, стал лучшим учеником и спортсменом. Но даже эти достижения не привлекли внимание родителя, и он не посетил ни одной его игры. Дейв продолжал становиться успешнее в надежде, что однажды отец наконец заметит его.

Но этого не случилось. У них по-прежнему натянутые отношения. «Я даже не осознавал, что мой отец и мое детство причинили мне столько боли, – в конце концов признал Дэйв. – Я думал, у меня все хорошо. Только когда вы подняли эту тему, я увидел, как ужасно себя вел. Не могу поверить, что я так обращался со своим сыном. Ведь именно этого я пытался избежать».

Дэйв увидел, как его недостаток самоценности влиял на его желание тренировать сына. Он хотел дать ему то, чего не было у него, и быть «хорошим» отцом, о котором он сам мечтал. Когда он не получал одобрения от ребенка, в дело вступала его внутренняя боль. В моментах, когда он чувствовал себя «меньше, чем нужно», его эго врывалось, словно тигр. Как и в детстве, Дэйв пытался стать лучшим. В данном случае он старался любой ценой стать лучшим тренером, пусть и в ущерб благосостоянию своего сына. Дэйв вскоре начал вести себя словно ребенок, вышедший из-под контроля. И только когда он проанализировал свои старые модели поведения, то смог заглянуть в прошлую боль. Только тогда он наконец увидел собственные проекции на сына и то, как они мешали их отношениям.

Когда я продемонстрировала Дэйву эти модели, он смог понять, в какой момент они появились в отношениях с сыном. После этого мужчина смог разрушить их, и его общение с ребенком тут же улучшилось. Спустя год он кардинально изменил свои паттерны поведения и достиг нового уровня осознанности как родитель. Скотт охотно реагировал на каждый маленький шаг Дэйва, словно цветок на солнце. В этом прелесть наших детей. Они не хотят оставаться в тени, но раскрываются, только когда чувствуют себя в безопасности.

Изначальное сопротивление Дэйва было типичным. Большинство из нас живут на автопилоте, перемещаясь по жизни как роботы, эмоционально и импульсивно реагируя. Мы считаем, что осознанно реагируем на настоящее, но на самом деле отзываемся на моменты из собственного детства. Однако уйти от неосознанного воспитания детей и установить с ними более крепкую связь можно, когда мы научимся останавливаться в моменты своей реакции и задавать себе вопрос: «Откуда это чувство? Оно про прошлое или настоящее?»

Как Дэйв не понимал влияния его дикой эмоциональности на своего сына, так и большинство родителей не осознают, как наше прошлое воздействует на наших детей. Пока мы не обратим внимание на модели поведения из нашего детства, мы не сможем осознанно воспитывать своих детей. Мы не будем выбирать, за нас это будет делать наша боль. На этом этапе карты вы осознаете, что многие из ваших текущих паттернов поведения и реакций исходят из прошлого. По мере роста этого осознания вам будет легче принимать новые, четкие и осознанные решения, основанные на настоящем.

На этой стадии можно сделать массу открытий. Благодаря прошлому опыту можно узнать свои модели поведения и определить собственный стиль родительства. Может быть, вы крикун? Переговорщик? Угодник? Вам бы не хотелось узнать? Только осознав свои типичные модели, вы сможете из них вырваться. Используя готовую карту, вы научитесь разрывать нефункциональные циклы, как это сделал Дэйв. Пройдите следующие шаги игриво и с любопытством. Они разработаны не для того, чтобы пристыдить вас или вызвать чувство вины. Их цель – пробудить ваш интерес и вдохновить на поиск и изменение привычных паттернов.