Влада

Спешно провожу расческой по волосам и, по привычке вдев в уши крупные серьги-кольца, скептически цокаю языком. Мне уже много дней не нравится собственное отражение в зеркале. Оно и понятно: я плохо сплю и, кажется, слегка похудела. Но в текущих условиях совсем не до марафета. Душ приняла — и ладно.

Просовываю руки в рукава бледно-розового спортивного худи и дергаю молнию на груди. Мы с Кириллом условились встретиться через десять минут. Значит, пора выдвигаться.

Покидаю спальню и направляюсь в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. Однако, чем ближе я подхожу, тем громче становятся голоса, раздающиеся снизу.

К нам кто-то пришел?..

Ускорившись, сбегаю по ступенькам и застываю как громом пораженная. Такого поворота я никак не ожидала. Хотя предупреждающие звоночки были.

Посреди просторного холла стоит широкоплечий Вячеслав Лейтман. В стильном брючном костюме и с выражением хищной сосредоточенности на лице. Чуть позади — его супруга, Ирина Алексеевна, обнимающая мою мать. А по праву руку — широко улыбающийся сын.

Саша Лейтман собственной персоной.

Со всей этой кутерьмой я напрочь забыла о его возвращении на родину.

Первая реакция — прикинуться невидимкой и снова скрыться в своей комнате. Ибо развлекать гостей мне сейчас ни капли не хочется. Да и Кирилл ждет…

Но рациональная часть меня весомо напоминает, что это не просто гости. Это Лейтманы. Люди, от которых пускай и косвенно, но все же зависит папино будущее. Поэтому я давлю в себе протест и вооружаюсь самой благодушной улыбкой, на которую только способна:

— Дядя Слава! Тетя Ира! Здравствуйте!

Взгляды присутствующих обращаются ко мне. Вячеслав Сергеевич смотрит одобрительно, Ирина Алексеевна — участливо, а Александр — откровенно оценивающе.

— Привет, Владочка! — тетя Ира чмокает меня в щеку. — Вот решили навестить вас. Оказать моральную поддержку.

— Это очень ценно. Спасибо.

Кидаю беглый взгляд на маму и топчущуюся подле Александра Вилку. Они вполне убедительно изображают радость, но все же кажутся слегка растерянными. Выходит, как и я, не догадывались о визите Лейтманов.

— Пойдемте за стол, — командует родительница, приглашая гостей вглубь дома. — Борщ будете? Свеженький. Зухра только сегодня сварила.

— Нет-нет, Машуль, мы не голодны, — отзывается тетя Ира. — Ограничимся чаем.

Старшее поколение устремляется в столовую, а я наконец поворачиваю голову к Саше, который все это время беззастенчиво меня рассматривал. Я чувствовала его пристальное внимание боковым зрением, но не спешила отвечать тем же.

— Ну здравствуй, Острая, — он делает шаг вперед и сгребает меня в объятия. — Выглядишь довольно паршиво.

— Спасибо за комплимент, — бурчу я, обвивая руками его узкий жилистый торс. — Вижу, за последнее время ты поднаторел в искусстве общения с женщинами.

От его одежды и кожи доносится добротный и наверняка жутко дорогой аромат парфюма. Ирис, сандал, какао, немного сахарной пудры. Вкусное, но, как по мне, чересчур приторное сочетание.

— Вот ты стебешься, а я и правда поднаторел, — смеется. — И готов сражать тебя наповал.

— Звучит как угроза, — отшучиваюсь.

— Звучит как обещание, — поправляет.

А потом слегка отстраняется и, резко посерьезнев, заглядывает мне в лицо:

— Ну как ты, Влад? Держишься?

— А что мне остается, — неопределенно повожу плечами.

Лейтман вздыхает и, выпустив меня из объятий, проводит рукой по пепельно-русым волосам.

Надо признать, он выглядит даже лучше, чем в моих воспоминаниях. Возмужал. Подрос. Слегка раздался в плечах.

Хотя, в общем, все тот же пижон с хитрыми глазами и елейной улыбкой. Смазливый и непоколебимо уверенный в собственной неотразимости.

— Я хотел позвонить тебе раньше, но… не знал, что сказать, — признается, немного помолчав. — Ситуация, мягко говоря, пиздец.

Горько усмехаюсь.

М-да. Лучше и не скажешь.

— Батя напрягает все свои связи, дабы помочь твоему отцу. Так что я уверен, он скоро выйдет на свободу.

— Мы молимся об этом каждый день, — вздыхаю.

— И еще, Влад, — он подносит руку с идеальным мужским маникюром к лицу и потирает светлую щетину, — ты ведь в курсе, что можешь на меня рассчитывать? Всегда. В любой ситуации.

— Спасибо, Саш, — отзываюсь, потупив взор. — Это много для меня значит.

Он стоит слишком близко.

И смотрит чересчур цепко.

А его тон — какой-то чрезмерно пафосный и вкрадчивый — начинает меня тяготить.

Нет, я все понимаю, наша встреча состоялась при довольно трагичных для моей семьи обстоятельствах, но все же… мы никогда не были настолько близки. А сейчас эти многозначительные взгляды и высокопарные фразы…

Зачем они? Для чего?

Хотя… Возможно, Саша искренне сочувствует, а проблема на самом деле во мне. Я просто не могу проникнуться настоящим моментом, так как мысленно нахожусь не здесь.

Кирилл ждет меня у поворота.

Прохаживается туда-сюда вдоль байка.

Поглядывает на часы…

А я торчу тут и трачу драгоценные минуты на унылый обмен любезностями.

— Знаешь, в последние месяцы пребывания на Ибице я вдруг понял, что устал от праздной жизни. Что хочу чего-то большего, чем непрекращающийся кураж…

— Да? — тяну я, не слишком вникая в суть произнесенных им слов.

А все потому, что в кармане джинсов начинает призывно вибрировать мобильник.

— Ага, — кивает. — Нет, тусовки — это, конечно, круто, но иногда тянет к чему-то настоящему, фундаментальному, понимаешь?

Он говорит что-то еще, но я уже едва его слышу. Мне нужно принять входящий вызов. Прямо сейчас. В эту секунду.

— Саш, извини, — перебиваю его на полуслове, — я должна ответить на телефонный звонок. Это срочно.

Не дожидаясь ответа, я отхожу в противоположный угол и извлекаю из кармана заветный гаджет:

— Алло.

— Ты скоро? — голос с волнующей хрипотцой, что током бьет по оголенным нервам.

— Прости, у меня форс-мажор. К нам гости нагрянули.

— Надолго?

— Не знаю. Может, на час.

— Ладно, я подожду.

— Не надо, уезжай. Встретимся в другой раз.

Я не хочу, чтобы он уезжал. Но вынуждать его маяться ожиданием как-то нечестно…

— Нет, — твердо и безапелляционно. — До другого раза я не дотяну. У меня уже ломка.

Улыбаюсь, невольно чуть сильнее стискивая руками корпус мобильника.

Кажется, у меня тоже ломка. Лютая. Непреодолимая. Невидимым шилом вспарывающая вены.

Нам с Кириллом светит лишь четверть часа наедине. Но я точно знаю, что эти пятнадцать минут будут лучшими за все прошедшие дни.

— Хорошо. Я постараюсь вырваться побыстрее, — обещаю я, краем глаза косясь на Лейтмана, который меряет помещение неспешными шагами.

— Зацелую тебя до смерти, злюка.

— А я тебя, — пылко шепчу в трубку.

А потом нажимаю кнопку вызова и, придав своему лицу умеренно скорбное выражение, возвращаюсь к гостям.