Влада

Последующие недели превращаются в вереницу бессонных ночей, тревожных разговоров и томительного ожидания. Мы все жаждем хороших вестей и хоть какого-то прогресса, но дело движется непростительно медленно. Порой возникает чувство, будто следствие специально затягивает процесс, лишь бы подольше подержать отца в неволе. Хотя, вероятнее всего, это просто издержки извечной бюрократии.

На прошлой неделе нам удалось повидаться с папой. Встреча была короткой, но очень эмоциональный. Как и заверял Вячеслав Лейтман, папа держался молодцом, ни видом, ни словом не выдавая страха и смятения.

Говорил уверенно и бодро. Обещал, что все будет хорошо. И в большей степени тревожился за здоровье матери, чем за себя. Ведь не так давно она начала проходить курс адъювантной химиотерапии.

Побочные реакции стандартные: выпадение волос, повышенная утомляемость, тошнота, рвота. Родительница чувствует себя откровенно паршиво, но при этом изо всех сил старается не впадать в апатию: понемногу копошится в саду, гуляет, старается улыбаться.

Общение с адвокатами и Вячеславом Лейтманом, главным источником оперативных новостей об отце, дается ей тяжело, поэтому постепенно эти обязанности переходят под мой контроль. Ежедневно я провожу уйму времени в Интернете, пытаясь разобраться в терминах и вникнуть в детали, но, чем глубже я погружаюсь в эту тему, тем сильнее убеждаюсь, что инцидент с покушением на Верещагина — отнюдь не рядовой. Тут много подводных камней и скрытых смыслов.

Кто решил устранить моего отца? Почему избрал именно такой метод? Связано ли это преступление с рабочими трудностями, которые папа испытывал в последнее время? И если да, то чего добиваются враги? Хотят отобрать бизнес? Или просто запугивают отца, дабы он не лез куда не нужно?

В голове десятки, если не сотни гипотез, но ни за одну из них я не могу ухватиться. Просто потому, что не понимаю специфику папиной деятельности до конца. Я ведь всего лишь студентка. И если с теорией я более-менее разобралась, то на практике все в разы сложнее. В этом я уже не раз убедилась, разговаривая с Лейтманом-старшим.

В том, что дядя Слава посвящает меня далеко не во все подробности, я не сомневаюсь. Он говорит только то, что может сказать, но даже этого достаточно, чтобы понять очевидный факт: в деле моего отца замешана политика. И вполне возможно, он просто пешка в чьей-то большой и кровавой игре.

Иногда я задаюсь вопросом: а можно ли вообще доверять Вячеславу Сергеевичу? Не обманывает ли он? Разумеется, я помню, что Лейтманы — давние друзья нашей семьи, но разве это гарант абсолютной честности? Разве друзья не предают?

Я совершенно дезориентирована. Едва понимаю, где правда, а где ложь. Но, несмотря на внутренние противоречия, мне приходится верить Лейтману. По крайней мере, до тех пор, пока не возникнут весомые поводы для обратного.

Хорошая новость — властям удалось поймать киллера, совершившего покушение. Хотел бежать в другую страну, но его задержали при попытке пересечь границу.

Плохая — он подтверждает версию заказного убийства и ссылается на все тех же сотрудников службы безопасности, которые, в свою очередь, утверждают, будто указание дал мой отец.

Что, конечно же, является стопроцентной ложью. Но ложью тщательно продуманной и отрепетированной.

Пока длится вся эта жуткая канитель, я почти не выхожу из дома. Разве что затем, чтобы свозить маму в больницу. С подругами почти не общаюсь — не до них. Так что единственным человеком из внешнего мира, с которым я поддерживаю связь, остается Кирилл. И то потому, что после разговоров с ним мне действительно становится чуточку легче.

Не знаю, как у Кирилла это выходит, но он умеет заряжать позитивом и таким важным ощущением, что еще не все потеряно. Я рассказываю ему далеко не все (ибо телефонные разговоры не всегда безопасны), но при этом пытаюсь быть максимально искренней: иногда хандрю, иногда злюсь, иногда плачу.

Надо отдать ему должное, он не пытается копаться в грязном белье и смаковать детали. Такое чувство, что Кириллу вообще все равно: виновен мой отец или нет. Он нацелен исключительно на меня: на мои чувства, переживания и страхи. И именно их мы по большей части обсуждаем.

Кирилл часто повторяет: «Ты сильнее, чем ты думаешь». И я периодически ловлю себя на том, что прокручиваю эту фразу как мантру. Как аффирмацию. Как напоминание о том, что ни в коем случае нельзя опускать руки.

Говоря по правде, я дико по нему скучаю. Так хочется забить на все условности, сесть в машину и сорваться в уютную тишину его квартиры. Почесать за ухом у Каймана. Выпить сладкого виноградного вина. Вживую услышать шепот, что сладостной томной негой скользит по обнаженной коже…

Да, мне до чертиков хочется вновь оказаться рядом с Кириллом, но в столь сложный период я не могу оставить мать и сестру без присмотра. Даже на пару часов. Поэтому все, что нам остается, — это телефонные разговоры и сообщения, пропитанные тоской и нежностью…

— Выйди хотя бы на минут двадцать, — в очередной раз просит Кирилл. — Я подъеду к твоему дому. Мы просто поговорим.

Я вздыхаю. С одной стороны, идея недурна. С другой — вдруг мама, регулярно страдающая бессонницей, что-то заподозрит? Я не хочу ее тревожить. Ничем.

— Даже не знаю… — меня рвет на части от сомнений.

— Влада, прошу. Мне нужно тебя увидеть.

Не «я хочу», а «мне нужно». Не желание — потребность. Такая же острая и невыносимая, как и у меня.

— Ладно, — сдаюсь не в силах больше противиться. — Давай сегодня, после восьми. Мама в это время обычно отдыхает.

— Мне подъехать к воротам?

— Нет, лучше жди у поворота к коттеджному поселку. Я сама подойду.

Попрощавшись с Кириллом, я какое-то время недвижно лежу на кровати, размышляя о превратностях судьбы.

Еще совсем недавно у меня было все: насыщенный досуг, достаток, счастливая семья и здоровые родители. Я могла ходить на свидания, развлекаться с подругами и не утруждаться решением каких-то сложных задач.

А сегодня моя жизнь напоминает призрачную тень былого благополучия. Реальность полна угроз. Будущее крайне размыто. Каждый новый день может стать началом конца.

Без понятия, какие еще испытания выпадут на мою долю, но точно знаю, что не имею права на слабость. Однако регулярно проявляю ее, продолжая отношения с Кириллом, которые постепенно становятся все более тесными и серьезными…

К чему наша связь приведет в итоге? К любви и безоблачному счастью? Или к катастрофе, которая уничтожит нас обоих?..