Следующий день не обещал ничего хорошего с самого утра. Я проспала будильник. И погода решила, что именно сегодня нужно бахнуть жару.

Снег под ногами противно таял, превращаясь в кашу, что хлюпала при каждом шаге. Ноги разъезжались.

Я заскочила в школу со звонком на первый урок. Конечно, чтобы добить нас окончательно, этим первым уроком как раз была физра. Кто придумал это расписание — заслужил отдельное премиальное место в Аду. Я уверена: каждый раз, когда кто-то вспоминает про физру первым уроком, у составителей школьных расписаний начинается икота! Очень хочу в это верить.

Форму я с собой взяла. Во-первых, на носу оценка в четверти, а потом и в полугодии. Двойки по физре мне больше не нужны. Нужно было набирать хотя бы на троечку. Во-вторых, вчерашний приступ меня напугал. Я не знала, от чего он начался, но, вероятно, причина всему — мои вредные привычки.

К тому же мне не продали энергос. Вселенная явно на что-то намекала. Пора к ней прислушаться и что-то менять.

Светка окончательно на меня обиделась. И даже не поздоровалась, хотя я помахала ей, когда заходила в раздевалку. Она единолично сидела на лавочке, ссылаясь на «женские дни» и боль внизу живота.

Наша физручка хоть и женщина, но почему-то не верит, что месячные бывают болезненными. Никаких освобождений или поблажек она не даёт. И в последний год я начала сомневаться: были ли месячные у неё вообще, и не переодетый ли она мужик, что любит издеваться над школьниками посредством челночного бега и прыжков в длину.

Я полностью пропустила разминку. Вышла из раздевалки, когда они уже делились на команды для игры в баскетбол. Училка обожала баскетбол. Иначе я не могу по-другому объяснить, почему каждое занятие мы в него играли. Словно больше никаких игр в принципе не существовало. Либо она готовила нас для международных соревнований.

Капитанами как обычно выбрали Канарейкина и Никифорова (несмотря на общую хилость, играл он на удивление отлично). Больше всего меня удивил состав команды. Никита оказался по одну сторону с Женей. Кириллов скалил довольную мину и опирался на плечо Никиты, о чём-то тихо вещая.

Я не первый раз видела Сафронова в спортивной форме. Но почему-то именно сегодня он выглядел как-то по-особенному. И дело даже не в одежде — серой футболке, широких шортах или кроссовках, — дело в его позе… Наверное…

Он стоял с упором на правую ногу, скрестив руки на груди. Лицо у него было непроницаемым. Хотя, когда я вышла из раздевалки, поправляя низкий хвост, и он меня заметил — непроницаемое выражение на мгновение сменилось лёгкой, немного мечтательной улыбкой.

Никита не был особо спортивным. Но спортом явно занимался. О чём говорили мышцы на его руках и широкие плечи.

Я остановилась на полпути к шеренге, из которой выбирали игроков в команду. И не могла понять, отчего в голову лезут такие мысли? Я, вероятно, не выспалась. Да, точно. Не выспалась.

Попала в команду к Никифорову. Играть я не умела. И старалась просто не мешаться под ногами более опытных. Коих тоже было не так много. И параллельно наблюдала за разворачивающейся драмой.

Никите не давали играть. У него намеренно уводили мяч свои же. Толкали. Бойкотировали его броски. Мешали забивать в корзину. Он отвечал так же грубо. И если бы физручка не ушла в свою коморку — давно бы его дисквалифицировала из команды.

В конце концов Никита психанул и принялся играть против обеих команд. Получалось у него плохо. Всё-таки на поле было человек четырнадцать, исключая самого Никиту и меня, которая просто стояла в стороне. На него наседали со всех сторон.

Он много раз терял мяч. Противники просто выбивали его из рук и дразнили, перебрасывая то одному, то другому. А один раз Никита специально бросил мяч в лицо Канарейкина. Тот еле увернулся и стал наседать ещё яростнее. В какой-то момент это противостояние стало исключительно их. Никто больше не вмешивался. Пока мяч не попал мне в руки.

Никита специально высмотрел меня в толпе и бросил мяч. Я поймала на чистой случайности. И явно продержала в руках дольше положенного времени. Правда, это больше никого не волновало.

— Вера, пас мне! — крикнул Канарейкин.

Я выгнула бровь. Стукнула мяч о пол и бросила беглый взгляд на Никиту.

Он тяжело дышал. Футболка была мокрой от пота, каштановые волосы липли ко лбу и вискам. Он стёр ладонью пот с лица и напряжённо следил за моими действиями.

— Прости, Жень, но я не в твоей команде, — хмыкнула я и бросила мяч Никифорову.

Тот явно не ожидал такой подставы, даже не попытался его принять — и мяч улетел в сторону сидящей в телефоне Светки.

— Свет! — крикнула я, пытаясь привлечь её внимание, и прикрыла рот рукой.

Подруга обратила внимание на летящий мяч слишком поздно. Она вскрикнула, прикрывшись телефоном и зажмурившись, но…

Никита успел как раз вовремя. Отбил мяч рукой, а сам на инерции врезался плечом в стену рядом со Светкой.

В зале воцарилась гробовая тишина. Мяч звонко отскочил от пола несколько раз и укатился к коморке физручки. Она вышла в зал именно в этот момент. Видимо, не услышала привычных криков.

Никита опустился на лавочку рядом со Светкой, морщась от боли и держась за плечо. Она же смотрела на своего спасителя огромными от удивления глазами.

Я подбежала к ним. Половину класса тоже. Особенно Никифоров, который тут же принялся рассыпаться в извинениях.

— Всё хорошо, Свет, не ушиблась? — быстро протараторила я. Подруга заторможенно покачала головой. Тогда я переключила внимание на парня. — Никита, прости, пожалуйста, я не думала, что всё так…

— Нормально, — процедил он сквозь зубы.

— Что произошло? Ни на минуту оставить нельзя. Что-нибудь да учудите, — возмущалась физручка.

Я виновато поджала губы. Надо было бросить Никите или Жене. Вот она моя упрямость как сыграла.

— Ну-ка, дай посмотреть. Ушиб скорее всего, — физручка бесцеремонно прощупала его плечо. — В медпункт иди, — кивнула вдруг ему. — Ничего серьёзного я не нашла. Но перестраховаться стоит. Вера, проводи его. Или ты, Света. Всё равно сидишь на скамейке, ничего не делаешь.

— А да, я провожу, — выпалила я, пока Светка окончательно не пришла в себя. Иначе опять примется возмущаться.

Я помогла Сафронову подняться. Он почти не мог двигать повреждённой рукой, и мы вместе пошли в медпункт. Который как обычно оказался закрыт. На табличке значилось: «Пт., Сб., Вск. — Выходной». Сегодня был четверг. По всей логике он должен был работать.

— Ладно тебе, — махнул здоровой рукой Никита и поводил ушибленным плечом, разминая. Морщился, но не издал ни звука. Словно если бы он один раз ойкнул — мир бы схлопнулся.

— Никогда её на месте нет, когда она так нужна, — недовольно буркнула я.

— Да всё нормально. Физручка же сказала — просто ушиб. Давай посидим здесь, пока никого нет и звонок не прозвенит, — предложил Сафронов, указав на подоконник.

Я потёрла переносицу.

— Точно? Может, отпроситься? И в больницу сходить на всякий случай?

Никита вновь отмахнулся и сам сел на подоконник, похлопав по месту рядом с собой.

Он почти высох. По крайней мере волосы точно подсохли. Неприкрытые участки кожи покрылись пупырышками от прохладного воздуха в коридоре.

Я подошла ближе, но садиться не стала.

— Ты после вчерашнего лучше себя чувствуешь? — учтиво спросил Никита.

Я кивнула.

— Дома сразу отрубилась. Так что ничего страшного тоже не случилось.

— Ты бы завязывала с энергетиками.

— А ты с сигаретами.

Никита совершенно серьёзно протянул мне руку и произнёс со знанием дела:

— Добро.

Пришлось пожать ему ладонь и согласиться на сделку. Не зря же утро не заладилось и энергос мне не продали даже там, где всегда продавали. Настало время заново учиться жить без него.

* * *

Медсестру мы так и не дождались. Звонок на перемену прозвенел раньше, и Никита заверил, что ничего у него больше не болит. И мы пошли переодеваться, а потом и на второй урок.

Только когда я вышла из раздевалки, поняла, что Светка меня ждала.

— Ты в меня мячом бросила, — напустилась она с обидой.

— Прости. Я бросила Никифорову, а он не поймал.

Я чувствовала свою вину перед ней и перед Никитой. Последуй я их глупой игре — и никто бы не пострадал.

— Так ты со мной разговариваешь? — поинтересовалась я, переводя тему.

— Разговариваю, конечно. Когда было по-другому? — искренне удивилась она.

Я прищурилась.

Конечно, по-другому не бывает. Светка своей вины никогда не признавала передо мной. Для неё само собой разумеющееся — поругаться, а потом подойти и спросить про домашку. Однако в этот раз я не собиралась спускать ей с рук.

— Ты же сказала, мы больше не подруги, — напомнила я.

Она искренне удивилась.

— Когда такое было?

— Вчера. Когда Никита в раздевалке к нам подошёл.

— Так это я с горяча. А ты, между прочим, обещала домашку у тебя под сериальчики делать, — вновь возмутилась она.

— Ага, пока ты угрожать не начала. Тебе, кстати, вчера что-нибудь было? Ирка же обещала родителям нажаловаться.

Светка отмахнулась.

— Мама немного поругала. Но в школу никто не пойдёт. Папа на работе. Мама с сестрёнкой сидит. Она заболела. В садике какую-то инфекцию подхватила.

— Сочувствую.

Светка снова отмахнулась.

— Пошли лучше быстрей на информатику. Займём боковой комп, он хоть к инету подключён.

Мы так и сделали.

Правда, на уроке Светка больше не болтала как раньше. Сидела о чём-то задумавшись.

Я пыталась её растормошить — показывала мемы или просто пыталась увлечь разговорами. Но вовлекалась подруга с неохотой.

Однако под конец дня я поняла, что именно её так тяготило. Она подошла к Никите в раздевалке и буркнула:

— Извини, что я пыталась тебя подставить.

Никита удивлённо вскинул брови, потом глянул на меня. Видимо, подумал, что это я её надоумила. Но я была так же удивлена, как и он.

— Лаврова, забей, — отмахнулся он, неловко почесав затылок. — У меня нет свободного времени, чтобы обижаться на каждый пустяк.

— И чем же ты таким занят? — хмыкнула она.

— Не поверишь: днём я обычный школьник, а по ночам истребляю в городе разную нечисть.

Я закатила глаза. Но подруге этот флирт понравился. Глазки её загорелись. Улыбка стала кокетливой, но без перегиба. Чтобы он уже попался на крючок, но ещё не понимал этого.

— Супергерой, значит? Не удивительно. Так ловко отбил тот мяч. Буквально жизнь мне спас, — она коснулась его руки. — И давно тебе семнадцать? — процитировала фразу из «Сумерек».

И здесь Сафронов явно поплыл. Как-то жалобно глянул на меня: мол, помоги, твоя подруга совсем ку-ку. И спрятал руку в карман школьных брюк. Он скорее всего пожалел, что в принципе начал этот разговор.

Я же подняла руки и прошла мимо за своей курткой. Пусть сам разбирается. Мне-то что?