— Это было очень нечестно, знаешь ли! — почти сразу предъявил мне Никита.
Он догнал меня у школьных ворот. Шлёпая по мокрому снегу, смешанному с водой. Заляпал все брюки — свои и мои.
— Что именно? — ехидно спросила я.
— Оставлять меня там. С ней наедине.
— Ты сам это начал, — я пожала плечами и пошла дальше, чтобы не загораживать проход другим.
— А ты могла бы помочь мне это остановить. В качестве извинений я требую ещё одно свидание. Пойдёшь со мной в кино?
Я задумалась. В целом в кино я и правда давно не была. Обычно предпочитала прохлаждаться дома с ноутбуком в своей комнате. Один раз и правда могла сходить. Точнее технически это будет уже второй раз. Но не суть.
Я согласилась.
Проще всего было отпроситься у мамы. Папа хоть особо ни во что не вмешивается и постоянно работает — неизвестно, как бы он отреагировал на просьбу пойти в кино с мальчиком. Бабушка категорически откажет, сославшись на учёбу и подготовку к экзаменам. А ещё, конечно же, скажет, что приличные девочки поздно гулять с мальчиками не ходят.
Мама была самым безопасным вариантом. Она просто отписалась «Ок» и поставила смайлик «палец вверх». На этом наш диалог закончился. Либо она отсыпалась после ночных творческих порывов, и я её потревожила. Либо только встала и вновь села за полотно.
Никита предоставил выбор фильма мне. И сделал он это очень зря. Я выбрала ужасы. Люблю пощекотать себе нервы. Какой-то новый слэшер по типу «Пятницы 13-го» или «Убойных каникул». Смесь треша, чёрной комедии и кровавой бани. Иногда хотелось таким образом встряхнуться и посмеяться заодно. Кто ж знал, что Никита не любит подобное. Но возражать он не стал. Весь сеанс просидел, изображая из себя кинокритика с закрытыми глазами.
И на вопрос:
— Зачем же ты пошёл, раз не любишь такое?
Он ответил:
— Потому что ты выбрала.
Звучал он не довольно. И уже не так героично, как перед сеансом. Но его самопожертвование подкупило.
— Ты повёл меня ночью на недострой, — напомнила я.
— Это другое.
Я хохотнула. И в качестве извинения угостила мороженым.
Домой он всё-таки меня проводил. Хотя я настаивала на обратном. Время и так было позднее, после ужастика нервы ещё возбуждены. Но Никита настоял. И я больше не стала с ним спорить.
И Никита не был бы Никитой, если бы наше свидание (а я уже привыкла к этому слову) не закончилось бы очередным поцелуем в щёку от него. Наученный горьким опытом и моими ответами на подобное самоуправство, он тут же отпрянул, подняв примирительно руки, и распрощался.
А я просто стояла там, глядя на его удаляющуюся спину, и впервые чувствовала что-то кроме раздражения.
— Ты смотри, с мальчиками-то поосторожней. Гулять-гуляй, но в подоле мне не принеси. Кому такая нужна будешь?
Бабушка начала практически с порога. Едва я вошла в квартиру, не успела раздеться, да и разуться. Она вышла из зала с телевизором и обречённо вздохнула. Я не сразу поняла, в чём причина, ибо ещё не совсем отошла. А она про какой-то подол твердит.
— Ба, ну не начинай, — промямлила я и пошла на кухню налить себе воды.
— Чего не начинай? Совсем девка от рук отбилась. Приходишь поздно. У Светки своей учишься? Папа опять у тебя из-под кровати целый мешок твоих банок выгреб. Гадость всякую пьёшь.
— Да им лет сто уже. Не буду я больше.
— Ага, не будешь. Знаем мы. Вадик, двоюродный брат твоего папки, тоже вот с таких баночек начинал. Потом что? Водочка? Самогончик? Потом и этого мало будет. Он ведь так и окочурился. Земля ему пухом.
— Ба, это другое.
— Да всё оно одно и то же, — гнула свою линию бабуля. — Что за мальчик хоть? Тот же, что тебя ночью выманил?
Я кивнула.
— Говорю же, одноклассник.
— Одноклассник, — передразнила она. — Знаем мы одноклассников этих.
Я снова закатила глаза. Переубедить её в чём-то — словно танк сдвинуть. Мама поняла это давно. А я из чистого упрямства пыталась ещё что-то сказать в своё оправдание.
И только я действительно собиралась возразить, как из маминой комнаты донёсся крик, наполненный восторгом. Дверь резко отворилась, ударившись о стену круглой ручкой. И мама буквально пулей вылетела к нам. На одном дыхании пролетела коридор и чуть не сбила бабулю.
— Вы представляете? Нет, вы не представляете! Но представьте! Мне только что написал директор самой крупной галереи современного искусства в Москве и предложил сделать выставку моих картин!
Она запрыгала от счастья, сжимая в руках телефон.
Мы с бабушкой переглянулись. Что-то здесь явно было странным. Мама скудно вела блог со своими работами. Она считала это занятие скучным. Написание картин занимало куда больше времени и увлекало её значительно лучше. Она говорила, что таким образом погружается в эти миры, пейзажи. В головы вымышленных персонажей, которых она писала и переписывала, стараясь передать все черты. Иногда, закончив очередную картину, мама выставляла её на своей страничке в социальной сети, набирала лайков десять от друзей и родных и уходила обратно с головой в работу. Не помню, чтобы она стремилась к какой-то славе.
Иногда получалось и продать картину за сущие копейки. В основном зарабатывал папа, ну и добавлялась бабушкина пенсия.
Так что удивительно, что какая-то крупная московская галерея решила сделать выставку для неизвестного художника. Вполне закономерно, что здесь есть подвох. Но мама буквально сияла от восторга, показывая нам с бабушкой переписку с тем самым директором.
— Я поискала в интернете. Это действительно он. Фото его. И у его аккаунта много подписчиков, — уверенно говорила мама.
Бабушка же со скепсисом уточнила:
— Откуда же он о тебе узнал?
— Сказал, что искал талантливых неизвестных художников, чтобы сделать тематическую выставку, и ему так понравились мои работы, что он решил сам мне написать.
— Больше похоже на сюжет дешёвого сериала с «России 1», — с той же долей скепсиса, что и у бабушки, проговорила я. — Он богатый москвич, она — бедная провинциалка с большой мечтой. Их судьба была предсказана свыше.
— Вам лишь бы посмеяться. Обидеть художника может каждый. Но не каждый видит в нём самородка с большими сомнениями и амбициями.
Я лишь хмыкнула.
— Ну не знаю, Геленька, — с сомнениями проговорила бабушка. — В этих интернетах ваших кто только не водится. Вон по телевизору показывают про мошенников. Как они ушлым народом надувают.
— Всегда вы так. Неужели нельзя хоть раз поверить в чудеса?
— Но мы же не в сказке живём, — возразила бабушка.
— Ма, может и правда мошенник? Давай не будем рисковать, — мягко предложила я. — Он просил у тебя деньги?
— Нет, в том-то и дело. Он сказал, что оплатит перевоз картин и мой билет в Москву. Мне нужно только гостиницу оплатить, — настаивала мама.
Я с сомнениями покосилась на бабушку. Очевидно, нам никак не получится её переубедить. Только если насильно забрать телефон и заблокировать этого сомнительного директора. И обязательно рассказать папе, что маму разводят. Во сколько он там приходит с работы?
Я глянула на часы. Эх, только через два часа. Однако бабушка успокаиваться не собиралась. С советской упрямостью она твёрдо решила образумить свою дочь. И её мягкость ушла в сторону жёсткого доминирования.
Я сделала глоток воды, наблюдая, как они продолжают ругаться. С одной стороны, бабушка переключила своё внимание на маму. И наш разговор о мальчиках-одноклассниках и энергетиках временно встал на паузу. С другой стороны, маму тоже было жалко. Она столько трудится над своими картинами, не спит ночами. И на мой скромный взгляд её работы ничем не хуже работ именитых художников.
Да, нам бы всем хотелось, чтобы чудеса случались. Хоть иногда. Чтобы известные музыканты заметили в толпе фанаток именно тебя. Чтобы директора московских галерей из тысяч известных художников и фотографов выбрали именно твои работы. Но правда заключается в том, что эти чудеса случаются только с теми, у кого есть деньги. Кто вкладывается в продвижение.
Одного таланта мало, чтобы пробиться в этом мире. Но мама этого до сих пор не понимала. А я была ещё слишком маленькая, чтобы ей это доказать. Бабушку она не слушала вовсе. И только папа мог как-то повлиять.
Ожидаемо мама взорвалась.
— Больше ничем не буду с вами делиться! — крикнула она и убежала в свою мастерскую, угрюмо хлопнув дверью.
— Не смей буянить в моём доме! Ты ещё ничего здесь не купила. Сорок лет, а ума нет. Возомнила о себе невесть что. Вот вернётся Егор — тоже самое тебе скажет. Вот увидишь!
Я старалась вести себя тише воды, ниже травы, чтобы и мне не прилетело. Всё-таки мы с бабушкой находились на одной кухне. Она у входа. Я у раковины. Нас разделяло не так много. Она в любой момент могла повернуться и заметить меня. И тогда нового разноса мне не избежать. А мне ой как не хотелось вступать в новый бесполезный спор.
Однако всё обошлось. Забыв про меня и полностью увлечённая ссорой с мамой, бабушка покинула кухню, сердито топая тапками по полу. Я же выдохнула, только сейчас заметив, что задержала дыхание.
Папа пришёл как обычно — уставший и голодный. Он тут же налетел на стряпню бабушки, нахваливая и прося добавки. Я слышала, как они тихо переговаривались по поводу мамы. Но ничего конкретного пока так и не сказал. Наверное, решили отложить до выходных. Когда папа будет дома целый день.
Мы ведь не могли заранее знать, чем это всё обернётся.