— Всё в порядке? — спросил Никита, едва мы встретились на моей остановке, чтобы поехать в клинику.

Я неопределённо пожала плечами. Привычный для меня мир рушился на глазах.

Вчера у мамы случилась истерика. Пришлось даже вызывать скорую, потому что она никак не могла успокоиться. Ей поставили капельницу. Спросили, как часто такое происходит и не нужно ли забрать.

Мама уснула ближе к полуночи. Папа всё выпытывал у нас, что произошло, но мы так и не решились признаться.

Я этой ночью так и не уснула. Только ближе к утру сон сморил меня на несколько часов до будильника. Из-за чего меня всю дорогу трясло, глаза сами слипались. Да и выглядела я не особо презентабельно, если честно. Скорее как алкаш после недельного запоя. От Никиты, конечно, это не укрылось.

Он сам настоял встретить меня на моей остановке, хотя, вероятно, жил в другом районе. И ехать до той самой остановки тоже оказалось далеко.

Мне не хотелось вываливать на Никиту ещё больше проблем. И в то же время буквально распирало поделиться всем, что происходило в семье. Просто выговориться, чтобы он понял и поддержал меня.

А Никита на удивление не торопил. Я попросила рассказать что-то о его жизни в Лиссабоне, и он не стал отнекиваться или переводить стрелки. Рассказал про свою школу и друзей с лёгкой долей ностальгии. Показал фотографии и несколько видео, где они катались на аттракционах в местном парке развлечений.

Я же поделилась, что давно там не была, и заметила на его лице загадочную улыбку.

В самой больнице очередей не было. Мы приехали раньше назначенного времени и какое-то время просто сидели. Здесь было тепло и светло. А ещё тихо. Спокойно. Никто не кричал, не бился в истерике. Я чувствовала, как меня клонит в сон, но стоически пыталась с ним бороться, рассматривая типичные для больницы плакаты. Однако голова клонилась вбок, и я не сразу поняла, что всё же уснула у Никиты на плече. Стало неловко, когда молодая врач позвала меня в кабинет.

Она улыбнулась, показав, куда можно сесть, поправила элегантные овальные очки и мягко спросила:

— На что жалуешься? — посмотрела на карточку, что впервые при мне заполнили на стойке регистрации. — Вера, да?

Я кивнула.

— Последнее время я себя плохо чувствую. Пульс высокий, в голове постоянно шум и тяжесть. Ещё слабость, — перечисляла я, стараясь ничего не упустить.

Врач кивала. На бейджике у неё было написано «Мария Александровна».

— Мхм, — промычала она, всматриваясь в моё лицо. — Когда началось? Боли в груди есть? Одышка? Головокружения? Тошнота? Обмороки?

Я кивнула сразу на все.

— Спишь хорошо?

— Нормально, — неуверенно ответила я, пожав плечами, и отвела взгляд в сторону.

— Сколько сегодня спала?

Пришлось ответить честно.

— Кофе пьёшь? — Я покачала головой и поморщилась. — Энергетики?

— Вообще сейчас я завязала, — почесала кончик носа, потому что признаваться в своей зависимости оказалось как-то стыдно. — Но могла спокойно выпить банку или две в день.

Мария Александровна смерила меня скептическим взглядом. Сняла с шеи стетоскоп.

— Давай тебя послушаем, — предложила она.

И с обречённым видом мне пришлось встать.

Я не любила все эти медицинские обследования, хоть и понимала, что они необходимы. Даже сейчас, когда врач просто слушала моё сердце, мерила пульс и давление, задавала обычные вопросы, мне хотелось просто испариться. Оказаться дома и немного поспать. Я чувствовала себя размороженной креветочкой, с которой забыли снять панцирь и выбросили в мусорное ведро вместе с отходами.

— Что ж, смотри, Вера, — проговорила Мария Александровна, параллельно делая заметки в компьютере. — Пульс у тебя высокий, давление чуть ниже нормы, но не критично. Все признаки тахикардии. Это не страшно. Это можно стабилизировать. Но обязательно нужно пройти полное обследование. Без него я не смогу подобрать правильное лечение.

Я замялась, обтирая друг о друга вдруг вспотевшие ладони.

— Дорогое?

— Здоровье дороже, — возразила она строго. — Родители твои где?

— Эм, на работе, — соврала я. Точнее, это была полуправда. Папа ведь действительно был на работе. А мама… У мамы сейчас другие заботы.

— Ладно, смотри, — врач начала печатать быстрее, при этом не забывая говорить. — Сдашь анализ крови, пройдёшь ЭКГ, УЗИ. Будет неплохо, если поставишь холтер. Это такой приборчик, — она на мгновение отвлеклась, чтобы показать примерные размеры приборчика. — Он будет измерять пульс на протяжении суток. Потом снимешь, и данные с него мне. Я понимаю, что цены у нас кусаются. Ты можешь пройти в своей поликлинике, но это будет значительно дольше. Пока пропишу тебе магний, — она на мгновение замолчала, задумываясь. — И вот этот препарат… Но самое главное: никаких энергетиков, кофе, газировки с высоким содержанием сахара, регулярный режим сна, хотя бы семь часов. За час до сна убираешь все гаджеты. Минимум стресса. Ты в каком классе?

— Одиннадцатом.

— Понимаю, что последний пункт маловероятен, ведь на носу экзамены, — с сочувствием человека, который сам через это проходил, проговорила Мария Александровна. — Но постарайся думать о хорошем.

Она мягко мне улыбнулась. Я улыбнулась ей в ответ, но вышло как-то криво.

— Физических нагрузок тоже пока поменьше. Я выпишу тебе рекомендации для лечебной физкультуры.

Закончив порхать над клавиатурой, она распечатала мне полный рецепт. Все её слова до меня доходили как сквозь белый шум. Особенно когда мы распрощались и я наконец покинула её кабинет. Как только переступила порог, в голове словно пустота образовалась. Я абсолютно ничего не запомнила.

Никита забрал у меня рецепт и долго и сосредоточенно его изучал. Даже что-то в интернете поискал. А потом спросил:

— Ты ела?

Я покачала головой. Никита посмотрел на часы в телефоне, попросил подождать его немного и скрылся в кабинете Марии Александровны.

Я скучающе подперла кулаком подбородок. Он точно как курочка-наседка. Пока его не было, наблюдала за снующими туда-сюда врачами да пациентами, что за этими врачами гонялись.

Никита вышел из кабинета довольный.

— Пошли. Она сказала, что большинство обследований можно сегодня пройти. Только этот… как его, — он пробежался взглядом по длинному списку рекомендаций. — Холтер ставить либо завтра, либо в любой другой день.

Я выгнула брови, посмотрев на него как на поехавшего.

— Ты цены здесь видел? — уточнила я, а то вдруг ему тоже нужно обследоваться, только уже у офтальмолога.

Никита отмахнулся.

— Всё путём, — проговорил он. — Я же говорю, она мамина знакомая, тебе бесплатно будет.

— А она сама с тобой согласна? Потому что, когда мы с ней говорили, ни о каком «бесплатно» речи не шло.

Одно дело — единоразовый приём у врача. Хотя, вероятно, ей это тоже вышло сильно накладно. Но обследования уже стоили внушительную сумму. Это уже совершенно другой уровень расходов.

— Ничего, — уверенно заявил Никита. — Я попрошу маму, она всё утрясёт. Пошли, говорю тебе, — он помог мне подняться и забрал сумку и верхнюю одежду. — Успеть надо до обеда. А потом я тебя накормлю. Идёт? — нагло улыбнулся он.

Я фыркнула. Словно приглашение поесть могло на меня подействовать…

* * *

Подействовало.

Голова кружилась от всей этой беготни с этажа на этаж. Какие-то кабинеты оказались закрыты, и нам посоветовали прийти позже. Но кровь я сдать успела. Врач попалась грубая. Рука после неё сильно болела. Но я смягчилась, когда Никита привёл меня в ресторанчик быстрого питания. Заказал острых крылышек, бургер и колу без сахара.

— Ты разгадала моё послание с информатики? — спросил он как бы невзначай.

Я покачала головой и стащила у него палочку картошки.

— Нет, я совершенно про него забыла, — призналась честно. — Тут как-то слишком много всего происходит.

— И что же? — спросил он серьёзно.

Я поджала губы, но решила зайти издалека.

— Бабушка говорит, что на нас порчу навели.

Никита прыснул от смеха и чуть не подавился картошкой. Прокашлявшись, он принял обратно серьёзный вид. Даже брови сдвинул к переносице для убедительности.

— И ты в это веришь? — осторожно спросил он.

Я пожала плечами.

— Это удобная отмазка. Когда в жизни происходит треш, можно списать всё на мистические штучки, — я немного помолчала, потягивая колу из трубочки. И больше не в силах терпеть, рассказала всё, что произошло с мамой.

— И много она взяла?

— Суммарно вышло восемьсот тысяч, — выдохнула я обречённо. — Вроде и немного, но у микрозаймов огромные проценты. Так что и возвращать придётся значительно больше. Договоры она нам не показывает, так что мы толком не знаем.

— В полицию ходили?

Я кивнула безрадостно.

— Говорят, шансов вернуть деньги нет. А кредит возвращать всё равно придётся. В общем, мы в полной жопе. Папе ещё не говорили. Если он узнает, страшно представить, что с мамой будет.

— Это не первый раз?

— На такой крупный скам она попалась впервые. Но были моменты, когда папа стоял на грани.

— Расскажешь? — с искренним участием спросил Никита.

Я покачала головой. Весь сор из избы, как говорила бабушка, выносить тоже не хотелось. Да и мне не хотелось вновь погружаться в эту корзинку с грязным бельём. К тому же я надеялась избежать крупного скандала. Особенно после нервного срыва мамы. Да, я верила, что папа её пожалеет. Мы найдём выход из этой глубокой финансовой пропасти и вновь будем жить спокойно. Как и прежде.

Как же я ошибалась.