Новый день принёс новые сюрпризы. Никита не пришёл на занятия. И никто не знал, в чём причина.

Ирина Николаевна, как и обещала, провела классный час перед первым уроком, заранее оповестив родителей, чтобы мы точно явились в школу на полчаса раньше. Конечно, это не сильно помогло. Половина класса отсутствовала. В том числе и Светка. Поэтому целый день мне пришлось просидеть одной. На мои вопросы она ответила, что сидит с сестрёнкой и даже прислала мне фотографию. Однако на моё предложение прийти к ней после школы и помочь Светка отказалась.

Мне снова пришлось плестись домой одной. По пути зашла в супермаркет и долго пялилась на прилавок с энергосами. Не то чтобы меня прям тянуло. Я вполне могу себя контролировать. Но весь день одолевала неприятная слабость. Говорят же, что нельзя резко слазить с любой зависимости. Я просто сокращу количество баночек. Сначала пять в неделю, потом четыре. И так пока не доберусь до одной в неделю.

Я кивнула самой себе, соглашаясь с этими мыслями. План в голове звучал разумно. Я могла в любой момент остановиться. Просто нужно подойти к этому грамотно. Поэтому купила только одну и пошла домой. И стало как-то легче. Спокойнее. Я представляла, как закроюсь в комнате, открою её, буду делать домашку под музыку, а потом завалюсь спать.

В жизни нужны такие маленькие радости.

— Вера! Верка!

Я обернулась. Ко мне на всей скорости, разбрызгивая тающий снег, нёсся Канарейкин. Куртка его была расстёгнута. Шапка на боку. Он резко наступил на огромную лужу прямо передо мной, и грязные брызги оказались как раз на моих чёрных брюках.

— Тебе по морде сейчас врезать или сначала дать время написать завещание? — с милой улыбочкой произнесла я.

Канарейкин опёрся ладонями о колени. Запыхался, бедненький. А мне теперь придётся замачивать джинсы. Потому что бабушка противница стирать одну вещь в машинке. Ибо для этого мероприятия есть специальный день.

— Прости, — промямлил Женя, втягивая носом воздух. — Я тебе всё возмещу. Когда-нибудь, — усмехнулся он. — Я вот чё сказать хотел. Не хорошо ведь так поступать.

Я кивнула.

— Да, не хорошо, — согласилась, намекая на лужу и мои грязные джинсы. Но, как оказалось, Женя имел в виду совсем другое.

— Я о том, что произошло несколько дней назад. Да и сегодня на классном часу. Игнат рассказал, что вы вместе с Сафроновым обо всём узнали, и…

— Так, подожди, — перебила я. — Ты говоришь о том, что вы со Светкой подставили человека. Двоих. Не только Никиту обвинили в воровстве. Но и Игнат стал жертвой ваших махинаций.

— Да, понимаю, — согласился Женя и, подойдя ко мне, приобнял за плечи. — Слушай, ты тут за справедливость. Всё дела. Мы поступили глупо. Но вот в чём беда… этот Сафронов не такая уж и жертва.

Я пожала плечами.

— Ну перешёл он вам дорогу, неужели вы его до выпускного подставлять будете? Ты же не дурак, Жень. Должен понимать, что так не делается.

Мы направились к остановке. Женя так и не отпустил меня.

— Он не только нам дорогу перешёл, — совершенно серьёзно ответил одноклассник. — Знаешь Канунникова Гришку?

Я задумалась, пытаясь напрячь память. Фамилия была знакомой, но я никак не могла сообразить откуда.

— Это брат Димки из параллели, — напомнил всё же Женя.

— Ладно, и что это даёт? — выгнула я брови.

— Как это что? — возмутился Канарейкин. — Ты не слышала? Как в прошлом году был до полусмерти избит чел из соседней школы?

Честно говоря, я и правда ничего подобного не слышала. Хотя Светка показывала мне какую-то новость. Но у меня были свои шокирующие новости, и я не придала этому особого значения. Посочувствовала, конечно, но быстро забыла.

— Так вот, это был брат Димаса. А избил его твой Сафронов. У Димкиного брата лицо в мясо. Руку сломал и два ребра.

Я всмотрелась в лицо Канарейкина, проверяя — шутит он сейчас или на полном серьёзе.

— Не веришь мне? — догадался парень. — Пошли.

— Куда?

— На площадку. Я тебе пруфы покажу.

Он завернул в противоположную от остановки сторону и потащил меня к детской площадке. А там, к моему удивлению, уже ждали нас друзья Женьки и парень, которого я раньше никогда не видела.

Я скосила на Канарейкина недовольный взгляд. Что он тут за судебный процесс без обвиняемого устроил? А главное — зачем меня на него тащить?

— Здоров, — бросил Женя и пожал руку тому незнакомому парню.

Я неуверенно кивнула им всем. Если честно, от этого сборища стало не по себе.

— Это Вера, — представил меня Канарейкин. — Вер, это Гриша.

— И зачем нам девчонка? — задал резонный вопрос Гриша.

Я перевела на Канарейкина взгляд, в котором читался тот же молчаливый вопрос.

— Она с Сафроновым дружит. Нам надо её предостеречь, — пояснил Канарейкин. — Давай, Гришка, рассказывай.

Канунников нахмурился. Сунул руки в карманы. Стал вдруг каким-то круглым, ссутулившись.

— Да чё тут рассказывать? — недовольно буркнул он. — Не все дома у этого Сафронова. Вроде как проблемы с гневом. Они с мамкой в Италии жили, потом в Россию вернулись. К нам перевёлся. Тихий поначалу был. Но втащить мог, если что не так. Я увидел, как он мелкого на улице задирал, ну и вмешался. Он меня на землю повалил, а дальше — как в тумане. Мудила он в общем.

— Его после этого в психушку определили, — вмешался Димка. — А щас к нам перевёлся. Лучше его сразу слить, пока он с катушек не слетел.

— Так если он лечение проходил, может, научился контролировать гнев? — предложила я. — Ничего такого я за ним не заметила.

— А психи они все такие, — встрял Кириллов. — К тому же сейчас весна. У них обострение. Ты не можешь знать, когда его окончательно перемкнёт, — со знанием дела закончил одноклассник.

Я не знала, чем возразить. У них были и свидетели, и доказательства в виде той новости. А у меня только убеждение, что так тоже поступать нельзя. Каким бы Никита человеком ни был. Тем более если бы у него действительно были проблемы с гневом, он бы не так себя вёл на физре. Он бы точно затеял драку, а не перебрасывался мячом.

— Ты можешь думать, что мы просто наговариваем, — развёл руками Женя. — Но, к сожалению, это не так.

— Я просто выслушаю и его версию, — пожала плечами.

— Да он оправдываться будет, чтобы себя обелить, — не выдержал Гришка. — Прикинется белым и пушистым, она и растает. Чё мы тут время теряем?

— Да успокойся ты, — шикнул на него Дима.

— Чё «успокойся»? — Гришка спрыгнул с качелей и подошёл к Канарейкину. — Зачем ты её привёл? Чем она нам поможет?

— Во-первых, — загнул указательный палец Канарейкин, — чтобы предупредить. Во-вторых, — загнул второй палец, — чтобы она пошпионила для нас.

Я прифигела второй раз за этот разговор. Беру свои слова назад о недальновидности Канарейкина и исключительно грубой силе. Он оказывается тоже планы строить умеет. Это уже интересно.

Я скрестила руки на груди, ожидая, что он такого интересного расскажет.

— Чё? Да не будет она этого делать! — Тут уже опешил Дима. Вообще-то он прав, но я просто стояла и не вмешивалась в их разговор.

— Она уже нас сдала вместе с Аврамовым. И мы ей после этого доверять должны? — уточнил Кириллов, посмотрев на Женю как на идиота.

— Вообще-то я никого не сдавала, — оскорбилась я. — Никита там всё сам проворачивал. Я сама узнала только когда скрины с переписками в общий чат кинули. Вы, между прочим, легко отделались. Светке пришлось извиняться за вас всех перед всеми, кто пострадал. А потом отговаривать девочек не казнить вас после школы.

Парни заметно замялись, потупили взгляды на собственные ботинки. Один Гриша только насмешливо фыркнул, скрестив руки на груди.

— Стратеги хреновы. А если бы до полиции дошло? Пострадал бы не только Сафронов, но и Аврамов, и вы все. Это же надо было до такого додуматься.

— Да, мы это… — промямлил Канарейкин. — Поняли уже… что облажались. Ирка на классном часу доходчиво всё объяснила.

— Мне ещё и дома влетело, — признался Никифоров.

— Следить и шпионить ни за кем я не собираюсь, — повернулась к Жене. — Сами в свои шпионские игры играйте. А меня, или Светку с Аврамовым, или кого-то ещё — не втягивайте.

С этими словами я гордо развернулась и пошла прочь с детской площадки. Я дойду сегодня до остановки в конце-то концов?

— Да она просто запала на него, отвечаю, — услышала я вдогонку голос Гришки.

Я обернулась обратно и молча показала компании средний палец. Влюбилась — не влюбилась, но ничего идиотского я в жизни своей не слышала.

— Вер! — позвал меня Женя, но я не обернулась больше. — Да, Вер! — настойчиво позвал он, и я услышала его быстрые шаги по мокрому снегу.

Канарейкин поравнялся со мной с виноватым, понурым видом.

— Ты это… только не обижайся, — проговорил он.

— Было бы на что, — хмыкнула я.

— А Светка сегодня поэтому не пришла? — вдруг спросил он.

Я удивлённо на него посмотрела.

— Почему ты спрашиваешь? — прищурила глаза подозрительно.

— Да так… — он почесал затылок. — Не хочешь — не говори.

— Она с сестрой маленькой сидит. Она в садике подхватила инфекцию, а маму на работу вызвали срочно. Батя уехал. До брата не допроситься. Осталась только Светка, — пояснила я.

Женя протяжно выдохнул, будто с облегчением.

— Хочешь к ней сходить? — заговорщицки предложила я.

Но Канарейкин замахал руками.

— Нет, нет. Зачем?

— Как знаешь, — пожала я плечами. — До понедельника, великий стратег, — ехидно хохотнула.

И на удивление Женя шутку оценил.