Ответы на свои вопросы, думаю, получу весьма скоро. А сейчас надо решить, как не подставиться самим. Для тех, кто скрывает преступника, наказание не менее строгое, поэтому я на Аллочку и взъелась. Не хочу навсегда лишиться магии, если высшие колдуны вынесут такое решение.

Среди знакомых ведьм бытует слух (не знаю, правда или нет, но верю, что может оказаться реальностью), как однажды круг из семи магов, у них тоже есть свой Совет, наказал одного безумца, решившего стать королем демонов. Мутная история. Но итог страшный. Сначала колдуна, как и положено, лишили магии, превратив в обычного человека, а затем закинули на какой-то южный остров к туземцам для выживания. И «случайно» аборигены оказались каннибалами…

В общем, жуть.

Ещё мне кажется, что казни придумывают другие кланы, не скажу, что враждебные, но и не сильно дружественные. У каждого свой зуб на что-то да и имеется. Ведь вампиры ни за что бы не стали подвергать своего сородича пытке на усыхание, а колдуны — своих на лишение способностей. Но что есть, то есть.

Теперь боюсь даже представить наказание, если буду помогать Аллочке скрываться. Причем скрываться неизвестно как. И ладно перестала б я быть ведьмой. Плохонько, но жить можно. А вот быть съеденной живьем — ну-ка нафиг!

— Да, Женька прав, надо сдать тебя в ректорат, — заявила я, прикинув все «за» и «против», и увидела, как у Аллочки задрожала нижняя губа. — А что? Ты собираешься оставшуюся жизнь скрываться от Темных, которыми кишмя кишит любое поселение и даже лес? Или в горах у дэвов прятаться будешь и мышами питаться?

— М-мм… — замычала вампирша, и у меня создалось впечатление, что она пустила бы слезу, если б умела.

— Если убийца не ты, мы должны это доказать. Другого выхода не вижу, — приняла я волевое решение, с которым остальные в разной степени согласились.

— Ты представляешь, куда мы влипнем? — Аллочка округлила черные сверкающие краснотой глазки. — Дарину Старую убил явно тот, кто намного сильнее нас. Я вообще выхода не вижу. Он и нас прикончит. А если скроемся, то хоть немного поживем. И со временем что-нибудь придумаем. А?

— Не вариант, — мотнула я отрицательно головой. — Зато у нас есть зацепка. Такая магическая сила резко сужает количество подозреваемых. И это уже кое-что.

— А я не буду ничего доказывать, — высказался в свою очередь Женька, отключая звук на телефоне, который назойливо зазвонил уже третий раз. — Меня Радибор, — посмотрел на экран, — просто кастрирует, если узнает, что я вампиршу выгораживаю. Да и стая не поймет, — посмотрел на меня прямо, не став юлить вокруг да около.

— Так и думала. Поэтому выводим тебя из игры. Есть у меня идея, как сделать это безболезненно, — я глянула на свои голые ноги и решила, что хватить светить полотенцем. — Сейчас расскажу, только сперва переоденусь. А ты, Жень, собирай палатку и вещи. Пора отсюда двигать, — вытянула из сумки нижнее белье и короткий (намного выше колен) летний облегающий фигуру сарафан из хлопка, бледно-желтый на тонких бретельках с двумя карманами в боковых швах, и скинула с себя полотенце.

— Хорошо, — Женька засмотрелся на мою выступающую вперед грудь, чуть прикрытую купальником, жадно обыскал глазами остальные части моего тела, вздохнул, поправил кое-что в своих шортах, с ненавистью зыркнул на «примерную девочку» в розовом, и пошел к палатке.

— Баран безрогий, — буркнула ему вслед Аллочка, самоуверенно решившая, что парни, причем все, только и жаждут выручать её из беды, в которую, кстати, она угодила без нашей помощи. — Как тебе взбрело… — завела старую пластинку, которую я резко оборвала.

— Не твоё дело в данном случае. И лучше воздержись от других «комплиментов» в адрес моего мужчины. Мне он нравится. И это всё, что ты должна знать.

Быстро переоделась, пододвинула брошенные рядом белые босоножки на высоком каблуке и, отряхнув ноги от песка, просунула ступни в узкие кожаные ремешки. Застегнула застежку, сдернула с песка покрывало, потрясла его, свернула, сунула в подмышку, оглянулась на Женьку, уже отвязавшего веревки от колышков, и только после этого посмотрела на Аллочку, смиренно стоявшую на прежнем месте.

Впрочем, тут я чуточку не права — не совсем смиренно. Молча, да. А вот руки у вампирши постоянно двигались — то волосы под платком поправить, то подбородок погладить, то шифоновую кофточку поддернуть, то под коленкой почесать… Было видно, что нервничала. Сильно. И понятно, что мои слова про оборотня усвоила.

— Странно, что ищейки ещё не здесь, — высказалась я про волчью охрану, которая по идее давно должна идти по следу подружки. — Как думаешь, сколько у нас форы?

— С час, наверное. Может больше, — ответила Аллочка, оживившись. — Я вообще-то свой побег продумала, — вот тут не удивила меня.

Знаю, что она далеко не дурочка, как обозвала её со злости. Шутки у неё дурацкие. Без сомнений. Но сама вампирша — очень хитрая и расчетливая особа. И если нас до сих пор не окружили оборотни, состоявшие в службе безопасности Академии, то это целиком Аллочкина заслуга.

— Супер, — легонько кивнула я, смирившись с подставой.

Хотя был вариант послать красотку куда подальше и признаться ректору, что мы её не поймали. Мол, шустрая, убежала. Причем сюда отлично вписались бы следы от переломов на теле Женьки. Их уже незаметно, но магически найти можно. Так что доказательства драки предъявили бы запросто.

«А может, Аллочка, на это и рассчитывала? А точнее — просчитывала? Если мы откажемся ей помогать, то нам ничего не будет?» — подумала я в защиту подружки. И тут же усомнилась в слове «ничего», потому как может нехило прилететь даже за то, что мы вампиршу видели и не остановили. И тут уж всё зависит от отношения к данному факту деканов и ректора, ну и их настроения тоже. Поэтому лучше не проверять.

Сказано — будем искать убийцу сами, значит, будем!

— Как ты вляпалась, очень хотелось бы знать, — я сложила покрывало в сумку и повесила её через плечо. Посмотрела на Аллочку и улыбнулась. Несмотря на расстроенные чувства, выглядела она великолепно, на свои восемнадцать, которые теперь останутся вечно с нею, как и сто, двести лет спустя, если с таким характером доживет. — А пока расскажи-ка мне, дорогуша, как ты смогла выбраться из Академии и из города незамеченной, — увидела на лице подружки скрипучую работу мысли и пояснила. — Потому что в зависимости от этого нам придется выкручиваться.

— Мне Арсений позвонил, — Аллочка решила начать с самого начала, и я не стала её прерывать, ведь сама прекрасно знает, что времени у нас почти нет. Лишь на сокращенную версию событий. — Ну, это… я с ним недавно замутила. Он вампир, помощник моего декана, приближенный. Я хочу туда… — остановилась, поняв, что желание влиться в свиту могущественного кровососа сейчас к делу не относится. — Арсюша сказал, чтобы я обязательно явилась в ректорат, как только меня вызовут.

Но чтобы явилась подготовленной и дала правильные показания по убийству Старой, в котором Аллочку назвали первой подозреваемой. Поэтому Арсений из любви к красотке сразу же позвонил ей и по секрету рассказал, что случилось.

Оказывается, два дня назад из-за сделанного в коридоре Академии замечания, что вампирша слишком шумно себя ведет, могла бы поскромнее, моя подружка повздорила с Дариной. Во-первых, та декан не ее факультета, так что пофигу, неудов не наставит. Во-вторых, у Аллочки было плохое настроение, и ведьма попала под горячую руку. А в-третьих, вспомнилось, что именно из-за нее я не стала поступать на психологию.

В общем, три причины сложились в одну, и Аллочка в довольно грубой форме посоветовала ведьме не лезть, куда не просят. А когда та попробовала возразить, то пообещала ее прибить, горло разорвать и ни капли крови не оставить, если Дарина будет приставать к ней со своими глупостями про дисциплину. На что деканша за словом в карман не полезла и послала студентку в пешее эротическое путешествие, чем навлекла на свою голову не менее изысканные проклятия.

Это слышала секретарша Старой, позже обнаружившая мертвое тело и тут же донесшая о перебранке в ректорат. Ещё представила какие-то доказательства, о которых Аллочка не в курсе, но страшно испугалась. И вместо того, чтобы ждать звонка с вызовом на «эшафот», понеслась искать меня.

— Я тебе звонила, звонила, а у тебя телефон не алле, — недовольно запыхтела подружка, искоса глянув на Женьку, сворачивающего палатку. — Пришлось в салон связи к одному парнише наведаться, чтобы он тебя по геолокации нашел, — хитро улыбнулась, намекая, как эффективно поработала завораживающим взглядом. То есть «попросила», после чего соколик был готов на всё. — А ты здесь, в лесу.

— Свой-то телефон, надеюсь, не притащила? — спросила я на всякий случай, хотя было понятно, что нет. Иначе Аллочку так же бы и вычислили.

— Ну-у… — затянула подружка. — Не сразу сообразила. Честно. Я как из Академии выскочила, ни о чем думать не могла. Попутку поймала, там тоже парниша был. Остановился, когда я попросила, и к салону подвез. Не совсем, конечно, к салону, а за два квартала, так что не найдут, куда я потом свернула. А выключенный телефон под сиденье сунула, вроде как уронила. Классно, да? — подождала моего одобрения, и я кивнула. — Даже лучше получилось. Пусть теперь по всему городу за ним гоняются.

— Прикольно, да, — хмыкнула я. — В машине действительно могла забыть, хотя… и в общаге могла. Но если парень куда-то едет…

— Едет, едет, он таксист, — хихикнула довольная Аллочка.

— Значит, будут вычислять тебя дольше, — я по достоинству оценила подружкин экспромт. — А когда выяснят, что тебя в машине нет, не сразу поймут, что телефон ты намеренно бросила. Умно. Остается вопрос. Как тебя по запаху еще не нашли оборотни?

— Ой, фу, проще простого. Не первый раз, — отмахнулась Аллочка, глядя, как свернутая в трубочку палатка мускулистыми руками запихивается в серый мешок. — Вышла из салона, добежала до новостройки, где народа нет, взлетела на крышу, перепрыгнула на другую, третью и всё. В воздухе запах держится меньше, чем на асфальте. Никто пока не нашел, — внезапно открылась с другой стороны.

Интересно, от кого она уже скрывалась таким образом? Мне не рассказывала.

— А потом решила, что бегать на своих двоих не буду, в машине удобнее, снова поймала попутку и сюда. Там за поворотом стоит, ждет меня, — Аллочка махнула рукой в сторону дороги. — А я-то тороплюсь, бегу к тебе, а ты… — сморщила носик. — Ты что, дать ему собралась? Ну, извини, что помешала, — увидела, как я скривилась. — Но ждать было некогда. И извини ещё раз, что помяла твоего… этого, — замолчала при приближении Женьки, оставившего собранную палатку у заднего колеса своего авто.

— Я готов, — доложил он, вставая рядом. — Едем? Успели поговорить? — обнял меня за талию, вызывая приятные ощущения от близости.

— Угу. И стало ясно, что Аллочка нас точно подставила. Перемудрила, — я увидела, как удивилась вампирша. — Сама посуди. Ты сделала слишком много продуманных движений, чтобы понять, что ты прячешься, а не уехала из города случайно.

— Как это? — буркнула подружка.

— Достаточно того, что ты по крышам прыгала. Одно это уже наводит на мысль, что скрывалась, — вздохнула я. — И кто шел по твоему следу наверняка об этом догадался, если не идиот и обладает хоть какими-то навыками преследования. Вряд ли в службе безопасности Академии работают тупицы, — криво усмехнулась.

— Вряд ли… Вообще-то я изначально хотела сбежать, исчезнуть, — Аллочка нервно стряхнула ладошкой невидимую пыль с левого плеча шифоновой кофточки. — Хотя бы на первое время. В лучшем случае пока не найдут настоящего убийцу.

— Я-то понимаю. Но теперь неважно, о чём думала ты. Потому что вместо того, чтобы куда-то подальше свалить, ты явилась ко мне… к нам, — продолжала я методично объяснять подружке прописную истину. — Следовательно, втянула нас. А так как ни я, ни Женька не собираемся бегать оставшуюся жизнь, то делаем так.

Мой план был достаточно прост.

Во-первых, Аллочке самой надо сдаться в ректорат. Тут без вариантов, и я согласна с моим парнем. К тому же не хочу тёрок с его стаей и их альфой Радибором, начальником службы безопасности Академии, достаточно крепким сорокалетним мужиком под сто кило. Не потому, что боюсь. В целом мне на оборотней плевать, я ведьма, которая умеет постоять за себя.

Жалко Женьку, что ему достанется от соплеменников и декана боевого факультета, что в свою очередь очень сильно, вплоть до разрыва, повлияет на наши отношения. А они только-только начались. И мне сейчас хорошо, и я не собираюсь отказываться от своей любви из-за чьих-то разборок.

Во-вторых, врать будем по минимуму, чтобы не запутаться в показаниях. Следовательно, Аллочка должна признаться ректору, что действительно испугалась, и пусть не выпендривается, изображая из себя самую крутую в Академии вампиршу. Страх перед наказанием свойственен всем. Простительно. Её поймут, если будет искренней. А уж это она умеет, я знаю. После чего мною будет заявлено мое участие в расследовании преступления, что означает работу моего дара на вампирский клан.

То есть я смогу отыскать иголку в стоге сена. Иносказательно, конечно. Хотя… кто знает. Я действительно это могу.

Тут следует пояснить, что при поступлении в Академию пришлось о моем редком, очень-очень редком для ведьм и колдунов даре рассказать приемной комиссии. Скрывать было нельзя. Хорошо, что там решили, что такие вещи следует держать втайне от других адептов, и скромная запись о моей уникальности содержится только в личном деле, которое прочитать могут лишь мой декан и ректор.

Я даже Женьке не говорила. И пока не скажу.

Теперь, в-третьих… Вот здесь приврем. Совсем немножко. Скажем, что мой любимый уехал по вызову своего альфы несколько раньше, чем заявилась Аллочка. Типа я осталась ждать его возвращения, купаться (ну, вроде того), загорать, выходной же, а тут неожиданный сюрприз — обезумевшая от страха подружка. А раз Женька вампиршу не видел, то какой с него спрос? Никакого. Вот таким незамысловатым способом я красиво выводила оборотня из игры. Талантливо, правда?

— Угу, неплохо. Но есть загвоздка, — перебил меня Женька вместо того, чтобы похвалить. — По твоей версии я уже должен был давно в Академию приехать, — озадаченно почесал свой широкий коротко стриженный в отличие от макушки затылок, отпуская мою талию. — С этим-то чё делать? — вопросительно заморгал янтарно-карими глазами.

— Не дал дорассказать, — отлично зная меня, хмыкнула Аллочка, увидев, как я глубоко вдохнула и так же глубоко выдохнула, чтобы не дать волю злости. Да, я не люблю, когда бегут впереди паровоза. — Не научился ещё Полинку слушать? — ехидно улыбнувшись Женьке, вампирша «случайно» просунула в возникшую между нами щель недопонимания раскаленную кочергу и будто невзначай ею там покрутила. Иносказательно, но ощутимо.

«Молчала б лучше, красотка. Ты сама нас в это втянула», — показала я подружке глазами свое недовольство, но та сделала вид, что не заметила. Сказала лишь:

— Мог бы догадаться, что сломался по дороге.

И я прямо почувствовала, как у Аллочки в горле застрял прежний вопрос: «Нафига тебе тупой оборотень?»

— Да, так и доложишь Радибору, что сломался, — кивнула я, соглашаясь с подружкой. В моем плане именно это и было предусмотрено. Не успела лишь озвучить. А с другой стороны, Женька ведь правильно спросил. Чуть поторопился. И что? Почему я злиться-то начала? Явно из-за Аллочки. Не-не, не надо идти у нее на поводу. Женька хороший. — Никто ж проверять не будет, сколько ты на обочине торчал.

— А-а, да, точно. Знаю около города место, где ям полно. Или по пути что-нибудь соображу, — высказался Женька, по выражению лица которого стало очень заметно, что на данный момент его единственным жгучим желанием является убийство вампирши. — Так что? Мне ехать, Полин?

— Угу, давай, — кивнула я. — Только палатку не бери, — напомнила, что по плану я должна была здесь остаться. И не на голом песке, а с крышей. Ну, а что ведьма в лесу одна ни у кого вопросов не вызовет. Мы не люди. — Потом созвонимся, — поцеловала любимого на прощанье и помахала отъезжающей машине. — Тащи, — сунула Аллочке в руки мешок с палаткой и потопала по грунтовой дороге в сторону города.

— До тачки с парнишей совсем недалеко, — подружка как пушинку закинула на плечо тяжелую ношу и пошла следом. — Вон за тем поворотом… Ой! — вскрикнула, когда мы вышли на финишную прямую к маячившему в метрах ста белому «опелю», резко затормозив и хватая меня за локоть. — Водила не один.

— Вижу, — отозвалась я и остановилась рядом. Трудно было не заметить, что около парня сидит кто-то ещё, полубоком к нам. Мужчина с короткой стрижкой и прямым носом, больше не рассмотреть. Причем сидел он, абсолютно не шевелясь. Водитель, кстати, тоже, что странно. Спал? А что тогда делал другой, глядя на него? Слишком пристально. — Что это значит, как думаешь? — спросила у испуганной Аллочки, судя по её широко открытым глазам и увеличивающимся зрачкам.

— Н-не-е зна-а-ю, — медленно произнесла она. — Но я туда не пойду, — сбросила с себя палатку, которая с глухим стуком шлепнулась на затвердевшую под жарким солнцем колею, поросшую мелкой травой.

— Не оборотень, — я попробовала проанализировать присутствие второго. — Иначе ищейки давно бы нас окружили. Да и не стали бы с водилой церемониться, вытащили бы из машины и просто отдубасили, чтобы выспросить про тебя.

— Не оборотень, — как эхо повторила за мной Аллочка, соглашаясь. — Я этих тварей учуяла бы за версту, от них даже в человеческом обличье псиной воняет. Как ты с… — сморщила свой маленький носик, но продолжать не стала. И так понятно, что имела в виду. — Ах да, ну да, у ведьм не такое острое обоняние.

— Не ведьмак и не колдун, — я пропустила мимо ушей очередное подружкино нытье, понимая, что не смогу ей объяснить, как мне хорошо с Женькой. Стала перебирать в уме, кто из существ может вести себя так, как мужчина в машине. — Похоже, кто-то из ваших. Не узнаешь? — скосила глаза на вампиршу, которую начало немного потряхивать, а руки заметно задрожали. — Тоже так подумала? — решила уточнить, заранее зная ответ.

— Не наш, не-а, — удивила меня Аллочка, отрицательно мотнув головой. И тут же пояснила. — В смысле не из Академии. Но вампир, да. Тут ты права, — подтвердила, что я не ошиблась. — И сильный. Очень. И кровью свежей пахнет. Меня аж трясет, как я туда хочу, чтоб водилу допить, — заворожено сделала шаг в сторону машины.

Но я схватила её за локоть:

— Не ходи. Это ловушка.

Мне стало понятно, что происходит.

Аллочка тряслась не от страха. И правда, почему я так решила? Моя подружка редко чего, а уж тем более кого боится. Она сама теперь самый страшный хищник — ловкий, быстрый, почти бессмертный, убивающий одним движением ногтя. А сейчас на минутку мне вдруг показалось, что в ней клокочет боязнь быть пойманной и наказанной. Ан нет. Ошиблась. Недооценила главный инстинкт вампиров — пить кровь, чтобы жить. А тот, кто сидел в машине, на этом решил сыграть.

Действительно очень умный, если пришел за нами. Вон как Аллочка возбудилась, даже о самосохранении забыла.

Поэтому и водила сидел тихо, ведь ему это внушили. И до сих пор, похоже, пребывает в эйфории. Как известно укус вампира приносит кайф, чтобы жертва не сопротивлялась и хотела большего. А потом чтобы забыла о кровососе и объясняла тем, кто спросит, откуда взялись на шее странные ссадины, что… Вариантов много. В зависимости от рода занятий человека, отведанного вампиром — упал со стремянки, споткнулся о рельсы, поцарапался о колючую проволоку…

— Не могу больше терпеть, — дернулась Аллочка в сторону машины.

Но я вцепилась в нее крепко. Вряд ли долго продержу, сил-то у вампирши ого-го как много, и ведьме без нужных прибамбасов не справиться. У меня же с собой только часть артефакта «Грозный огонь» (я назвала его так). Спалить, впрочем, подружку спалю, не на смерть, чтобы двигаться не могла. И что? Мне потом на себе её тащить, если вдруг бежать придется? Ну уж нетушки.

— Он меня зовет, — тоненько заныла Аллочка, но руку из моих цепких пальчиков выдергивать не стала, понимала, что там впереди ловушка.

— Кто он? Тот вампир? А разве вы можете…

— Да причем тут вампир?! — взвизгнула Аллочка, теряя самообладание. — Инстинкт. Я крови хочу! А она там течет! Даром! Просто льется, у-у, — завыла, как волк на луну, хотя над высоченными соснами вовсю светило сентябрьское солнце. Похоже, сдерживала себя из последних сил, чтобы не оттолкнуть меня, ломая как Женьке кости, и бежать сломя голову на свою беду. — Отпусти, покалечу, — прошипела, предупреждая.

— Хорошо, — пожала я левым плечом и тотчас разжала пальцы, потому что лечить раздробленные суставы пришлось бы долго. Оно мне надо? Скорчила презрительное лицо. — Я думала, ты сильная. Разочаровала. Разо-чаро-вала, — произнесла медленно по слогам для усиления эффекта.

Не знаю, что остановило Аллочку от необдуманного поступка — мои слова (а я знаю, как она любит, когда ею восхищаются, и категорически ненавидит, когда наоборот) или то, что внезапно открылась правая передняя дверка «опеля». А может и то, и другое, но она зажала нос ладошкой и вместе со мной стала наблюдать, что будет дальше.

А дальше…

Из машины вышел высокий широкоплечий брюнет в темно-синем деловом костюме с расстегнутым пиджаком, в белоснежной рубашке, воротничок которой утянут фиолетовым галстуком, в начищенных до блеска черных туфлях и широко нам улыбнулся, приветливо помахав рукой. А потом сделал приглашающий жест, чтобы мы шли к нему.

И стоит заметить, вряд ли это было приглашением. Больше похоже на приказ.

— Бежим, — теперь за локоть схватила меня Аллочка и собралась повернуть назад, но не успела сделать ни шагу, захрипев.

Мужчина, оказавшийся в долю секунды около нас, схватил её за горло.