Совершила… Даже не знаю. Глупость, не глупость — сложно сказать.

Хм-м…

Впрочем, я забежала намного вперед. И чтобы объяснить мои мотивы, лучше изложу всё по порядку.

* * *

Тот день выдался на удивление погожим и теплым, будто осень, несмотря на конец сентября, не собиралась вступать в свои законные права. Поэтому выходные мы с моим оборотнем решили провести на природе. Вдвоем. За пределами Академии. А еще я подумывала, что возможно сегодня наше общение не ограничится лишь страстными поцелуями. Все-таки мне уже восемнадцать, и Женьку я люблю.

— Ты холодный как лягушка, — засмеялась я, стоя ранним утром по щиколотку в не слишком теплом озере, когда Женька неожиданно вынырнул из него, подбежал ко мне и прижался могучим мокрым телом, ухватив меня широкими ладонями за попу.

Одна ладонь — одна ягодица. Я, конечно, стройняшка, но не сильно худая, это лапищи у любимого будь здоров. Поймает — фиг вырвешься. Даже в человеческом обличье он силен неимоверно, да и возраст подходящий. Как-никак двадцатник недавно отметил. Самый пик мужской силы.

— Угу, — гукнул Женька, соглашаясь со мной, и полез целоваться, вжимаясь в меня ещё сильнее с настойчивостью, присущей оборотням.

— А ничего, что не май месяц? — спросила я после долгого возбуждающего поцелуя, нежно ласкающего губы и зовущего к продолжению. — Я вообще-то купаться не собиралась, — обняла парня за шею и запрыгнула на него, скрестив ноги за его спиной, чтобы не соскользнуть. — Тащи на берег.

С нижней части моего темно-синего купальника по животу парня потекла вода, охлаждая начавшее топорщиться голое мужское естество, и зверь внутри Женьки взревел:

— Ах так!

Будто я невесомая пушинка (а во мне килограммов пятьдесят пять, чуть плюс, чуть минус в зависимости… да фиг знает от чего в зависимости, у нас, у ведьм это ни с чем не связано, похоже), Женька потащил меня огромными прыжками в сторону палатки. Поставили её сразу, как только сюда приехали, проснувшись в общаге в шесть утра и потихоньку по одному выбравшись через капеллу к входу в Александрийский парк, где стоял серый «хундай» оборотня.

Встречаясь почти месяц, мы свои отношения от всех скрываем — от преподавателей, однокурсников, друзей, в частности, от Аллочки и, конечно, от Женькиной стаи, которая занимается охраной периметра Академии. Если честно, связь между ведьмой и оборотнем не очень приветствуется. Поэтому мы и умчались далеко за Питер, в лес, где нет ни людей, ни Темных, живущих за кромкой ночи, но изображающих из себя добропорядочных граждан.

Жаль, окруженное высокими зелеными соснами озеро с крупно-песчаным пляжем обмануло холодной, хоть и чистой водой. Я-то хоть купальник надела, так и не решившись сунуться глубже щиколотки, а Женька совсем голый полез. Впрочем, ему пофигу, он горячий. Если замерзнет, сможет в свою шкурку мохнатую завернуться.

— Полинушка, ты самая красивая в мире девушка, — зашептал Женька мне на ухо, осторожно уложив меня спиной на пестрое покрывало, постеленное у ярко-желтой одноместной палатки, и навис сверху горой стальных мышц, приподнявшись на согнутых в локтях руках.

Залюбовался, я чувствую это, моими зелено-серыми глазами, ласково убрал прилипшую к лицу выбившуюся из высокого пучка, свернутого на макушке, отбеленную прядку волос и потянулся к губам, жаждущим поцелуя. Я тоже его хотела. Сильно. Страстно. Безмерно. И уже готова была к прикосновению губ, пахнущих мятной конфетой, как…

Женька резко вздернул голову и только успел повернуться в сторону дороги, по которой мы приехали, как в этот самый миг что-то сильное, мощное словно ураган, отбросило семидесятикилограммового оборотня метров на десять в лес. Хрястнуло его о сосновый ствол, ломая ребра, и, вихрем вернувшись назад, остановилось у палатки недалеко от меня. Метрах в трех.

Свалившийся под дерево в высокую траву Женька застонал, замотал головой, а затем взревел от злости, что пропустил подлый удар. Не обращая внимания на боль отбитых мышц и треснувшие кости, в ту же секунду перекинулся в оборотня. Вскочил на лапы и бросился на ехидно улыбавшегося обидчика темно-серым огромным волком, оскалив клыки размером с мое предплечье.

— О! Какая храбрая псинка. Он это серьезно? Собирается укусить вампира? — хохотнуло существо и подпрыгнуло высоко вверх к синему небу, перескакивая пронесшегося мимо Женьку, чуть не влетевшего в озеро, но вовремя затормозившего у самого берега.

— Не трогай его, — угрожающе рявкнула я, вскакивая на ноги, и сжала в левом кулаке два голубых кристалла, висевших на концах завязок сбоку у купальника. Вот да, я разобрала бусы, выделявшиеся на шее слишком явно, на несколько артефактов и всегда ношу их с собой в разной одежде, убедившись на собственном опыте, что случаются вот такие непредвиденные ситуации. — Иначе… — зажгла в правой ладони огонь.

Грозно зарычал мой волк, отступая от озера и медленно приближаясь к нарушителю нашего спокойствия. На этот раз Женька избрал тактику более продуманного нападения и не понесся сломя голову. Понял, что звериным видом пришельца не напугать. Впрочем, наверняка сообразил это раньше, иначе не стал бы перекидываться. Нельзя ж перед людьми показывать свое настоящее обличье.

Повторюсь, это будет нарушением фидуции (договора между охотниками и Темными, и Темными между собой). А за нарушение договора — смерть.

— Я тебя предупредила, — подкинула я как жонглер огненный шарик вверх и поймала, когда он стал падать вниз, намекая, что в следующий подскок тот полетит по назначению.

— Ты что? Сдурела? Сожжешь подруге офигенскую прическу? Из-за кого? Из-за этого? — поток вопросов сопровождало презрительное выражение, которое появилось на лице… Аллочки. Вот да. Таково явление.

— Могу и сжечь, если не перестанешь нападать на моего парня, — хмыкнула я и ехидно улыбнулась, представив, как смоляные коротко стриженные волосы, уложенные в летящие рваные перышки, превратятся в дымящуюся поджаренную лысину. — И злить его тоже не советую, — увеличила размер огненного шарика от мяча для настольного тенниса к мячу тенниса большого.

— Это кто? — недоуменно спросил Женька, останавливаясь рядом и не понимая, что происходит. Его огромная голова волка оказалась на одном уровне с моей, среднеросликом, а темно-серая шерсть на загривке топорщилась, щетинилась, говоря, что владелец еще не остыл от битвы и готов порвать пришелицу на мелкие лоскуты, как только та дернется. — Ты ее знаешь?

— Аллочка, подруженька моя с психологического, — представила я брюнетку и, отпустив артефакты, погладила волка по спине, стараясь успокоить. — Однако теряюсь в догадках, какого черта её принесло сюда и приспичило с тобой драться, — прищурившись, уставилась на вампиршу, требуя немедленного ответа.

— Ты мне срочно нужна, — мило улыбнулась Аллочка. — В Академии та-ако-ое происходит, — округлила карие глаза на всю мощь, на какую была способна. Всегда выражала так свое великое удивление, восхищение, страх, радость и прочие яркие эмоции. — А вы тут это… — поперхнулась, не договорив, хотя было понятно, о чем она, и сразу исправилась. — Воркуете, — перевела глазки на волка и захлопала ресницами, изображая хорошую девочку.

— Она не опасная, значит? — уточнил у меня Женька, сомневаясь в адекватности моей подруги.

— Нет. Просто дурочка, — язвительно поджала я левый уголок губы, начиная сердиться. — А что ты хотела? — увидела, как насупилась Аллочка после моих слов. — Как, по-твоему, называть того, кто сначала делает, а потом думает? Ты ж реально могла ему кости переломать. И меня напугала. Повезло, что я вовремя тебя узнала и не пожгла, — укоризненно качнула головой.

— Злые вы, — фыркнула подружка и сделала вид, что обиделась. Артистка. — Я всего лишь пошутить хотела, — стала сосредоточенно поправлять безбожно просвечивающую кофточку-безрукавку из розового шифона, под которой виднелся красный бюстгальтер. Комплект дополняли брусничного цвета широкие (в виде юбки) трикотажные шорты до колена. Вот что-что, а одеваться, чтобы подчеркнуть свои выпуклости и тонкую талию, Аллочка умела. — Ну, не рассчитала маленько, — извинилась, надо полагать.

— Тогда я обратно, — Женька перекинулся в человека, совершенно забыв, что был до этого голым. — От ёк, — выругался, заметив, куда с интересом уставилась вампирша, и скоренько сжал в ладонях мужской набор красоты, прикрываясь. — Я счас, — побежал в палатку за одеждой.

Провожая глазами попу, куда непроизвольно уставились наши с Аллочкой глаза, и о которой Женька не подумал, когда повернулся к нам спиной, мы некоторое время молча любовались его перекатывающимися при беге мышцами.

— Так что там в Академии случилось? — прервала я молчание первой.

— А он ничего такой, — поделилась Аллочка своим впечатлением от увиденного, подходя ко мне ближе. Посмотрела на свои розовые балетки, затем на мои голые ступни, видимо раздумывая, зайти на покрывало, на котором я стояла, или нет. В итоге остановилась на песочке, поросшем островками мелкой зеленой травы. — Мощный. Жаль, что оборотень, — не спешила отвечать на мой вопрос, а задала свой. — Давно встречаетесь?

— Месяц, — не стала я лукавить и, подняв с покрывала серое большое полотенце, обернула его вокруг себя, закрепив на груди. Показалось, что стало прохладнее. — Давай, я потом тебе расскажу, — поняла, что подруга обиделась, что я столько времени держала это в секрете. — Просто раньше не могла, — достала из желтой пляжной сумки, которая валялась у ног, браслет из серии голубых артефактов, и защелкнула его на левом запястье.

— Конечно, расскажешь, — хмыкнула Аллочка, наблюдая за мной. — И свое фи я выражу позже, — повернула голову в сторону вышедшего из палатки Женьки, одетого в короткие песочного цвета шорты и белую футболку, рукава которой чуть не лопались, обтягивая бицепсы. — Да уж, — многозначительно замолчала.

— Чем обязаны визиту столь неординарной леди? — Женька хмуро посмотрел на Аллочку и, прижимая локоть к боку, которым приложился о дерево и который явно заживал, но еще болел, подошел ко мне. Обнял за талию и поцеловал в щеку. Пригладил торчавшие мокрые вихры модно стриженных русых волос и снова уставился на причину нашего беспокойства. — И вправду что-то серьезное?

— Ну, раз все в сборе, тогда начну, — вампирша набрала в легкие побольше воздуха и выпалила. — Убили Дарину Старую. Представляете, какая жуть? А считалось, что это вообще невозможно. Или так сложно, что заморачиваться никто не собирался. Да и вряд ли кто собирался. И нате вам, — обвела нас взглядом, пытаясь понять, сильное ли впечатление произвела своей новостью.

— Ох, ничего себе, — охнули мы с Женькой одновременно и переглянулись.

Да, новость на самом деле оказалась ошеломляющей. К тому же с неизвестно куда ведущими неприятными последствиями. Ведь в Академии вампиров сроду не было убийств, как и давным-давно в Питере не происходило смертельных разборок между вампирскими кланами, ведьминскими ковенами, стаями оборотней и остальными Темными, обитающими среди людей.

Дарина же Старая, кстати, это настоящая её фамилия, была тем самым деканом факультета магических искусств, уговорившая меня у нее учиться. Причем она одна из самых древних ведьм, годков за триста, а может и больше. Точного возраста не знал никто. По крайней мере, из нас, студентов. Наверное, старше нее разве что вампиры.

Не знаю, почему за столько лет своего пребывания на этом свете она не сменила фамилию, а может выбрала такую в новом воплощении, чтобы подчеркнуть свой высший статус в Академии, где состояла в верхушке управления. И могущественным ковеном ведьм руководила, который собирала из перспективных адептов вроде меня.

— Вы даже не представляете, что у нас творится, — удовлетворившись произведенным впечатлением, продолжала Аллочка. — Все на ушах стоят, а вы тут милуетесь. Небось, тебя, псинка, твой альфа уже обыскался. Ваша охрана землю носом роет, пытаясь на след злодея выйти.

— От ёк, — выругался Женька и, сдернув свою руку с моей талии, побежал к машине. — Я телефон-то выключил, — крикнул мне на ходу.

— Ну, песец твоему кобельку, — ехидно улыбнулась подружка, не любившая, как известно, оборотней по-вампирски и от себя в частности.

Причин до сих пор не знаю. Как-то не дошли об этом наши разговоры о жизни, а потом еще и жить мы стали на разных этажах общаги, разделенной по факультетам. Она на третьем, я на первом. Поэтому собиралась рассказать о своей любовной связи с волком как можно позже.

— Боже мой, Полина, как тебя угораздило с ним связаться? Он же животное, — Аллочка спросила нарочито громко, чтобы копошившийся у машины Женька услышал. — Мохнатое. И блохастое наверняка.

— Можешь не стараться и голос не напрягать, — ухмыльнулась я. — Он и так прекрасно слышит. Не хуже некоторых. И на глупости про блох вообще внимания не обращает. Говорит, что вампиры слишком стандартно мыслят, а прогресс давно ушел вперед. К тому же…

— Полинушка, беда, — запыхавшийся Женька зажимал в руке телефон и тыкал пальцем в сообщения. — Там полная попа.

— А конкретнее? — у меня защемило сердце.

Не люблю я такие неожиданности, в одночасье выбивающие из монотонной размеренной жизни. Считай, месяц назад у меня всё наладилось — от жениха сбежала, учиться поступила, любовь нашла и что. Снова обнова? Начнется расследование, набегут сыщики… а-а, черт! А если не только они, а еще инквизиторы, карающие преступников из мира Ночи?! Мамочки мои! А если мой обман с подделкой документов раскроется? А следом и драка с охотниками всплывет?

За такие проделки могут из Академии запросто выгнать. И пропадет тогда мое прикрытие от замужества. Блин. Как всё не вовремя. И самое обидное — заступиться за меня будет некому, декана-то факультета убили. А она бы точно меня на растерзание дисциплинарной комиссии не отдала.

Я затаила дыхание, ожидая Женькиного ответа и чувствуя, как гулко бухает в моей груди испуганное сердце. Надеюсь, оборотень решит (а он точно слышит), что боюсь я всего лишь неприятных новостей.

— Если коротко, то твоя подружка основное передала верно. Весть об убийстве Старой разнеслась по Академии почти мгновенно, как только секретарша обнаружила в кабинете декана ее обескровленное тело и завизжала. И теперь все наши преподы стоят на ушах, а студенты в шоке, — сказал Женька. — Лично мне Радибор обещал откусить хвост, если я сейчас перед ним не предстану. Поэтому мне срочно надо ехать, — тяжело вздохнул, обозначив, как ему не хочется этого делать.

— Обескровленное? — переспросила я, ухватив из сказанного главное. Поправила спадающее полотенце, закрепленный кончик которого выскользнул, и махровая ткань попыталась рухнуть к моим голым ногам. — Я не ослышалась? — подняла голову, справившись с задачей, и посмотрела на подружку.

— Не ослышалась. Но есть кое-что интересное. Прям забавное, я скажу, — Женька сунул свой телефон в карман шортов и, прищурившись (вовсе не от того, что в глаза светило солнце, поднявшееся к десяти утра довольно высоко), перевел негодующий взгляд на Аллочку, которая сложила тонкие бледные ручки на груди и невозмутимо шаркала ножкой по песку.

Она как-то незаметно, наверняка со «сверхсветовой» скоростью, успела достать свой любимый белый платок из тонкого специального волокна, защищающего вампиров от дневного светила, и повязала на голову, концами назад, закрывая шею и плечи. Видимо, почувствовала неприятные ощущения от ультрафиолета, сжигающего кожу при излишне долгом пребывании под солнцем. Вот такая небольшая и в то же время значимая уязвимость у могущественной нежити.

— А почему вы, милая леди, — Женька не отводил от Аллочки своих серо-голубых злющих глаз, — не сказали нам, что в убийстве подозревают некую вампиршу по имени Алла и фамилии Кравцова? Это не вы, случайно?

— Что?! — подняла я брови вверх. — Подозревают тебя?! Почему?

— Я просто не успела вам сообщить, — продолжая рисовать на песке кружочки носком балетки, подружка скорчила обиженную мордаху, как будто её обвинили безосновательно, а не уличили в укрытии ценной информации.

Научившись за три, ой, уже четыре, месяца нежизни идеально манипулировать окружающими (тут даже не про гипноз речь, к такой мелочи охотники не придираются, если с людьми ничего страшного не происходит), да еще в силу своего взбалмошного характера подружка моя умеет отлично передергивать. Но не в случае со мной. Я её насквозь вижу. И в данном контексте в прямом смысле слова.

Голубые камни от бус, а теперь в браслете, дают мне такую возможность, добавляя к моим собственным (мизерным) и полученным от ведьмы из подвала (офигенным) магическим способностям не только создание огненных шаров. Я теперь без всякого напряжения вижу ауру существ, а также ее малейшее изменение, происходящее под воздействием эмоций. Поэтому распознать вранье — для меня нет проблем.

— Ах, бедняжка, она не успела, — я негодующе сжала губы.

— Ну да. А что? Этот сразу к машине побежал, — Аллочка мотнула головой в сторону Женьки, перестав рисовать круги на песке. — А я что, орать должна? — типа выкрутилась, забыв, как минуту назад отлично голосила, намекая на волчьих блох.

— Ты же понимаешь, что мы обязаны доставить тебя в ректорат, а они, если решат, что ты виновата, в городской Совет? Ты о чем думала, когда сюда ехала? — увидела я самые зловещие перспективы для подружки и нас.

Совет Темных Санкт-Петербурга, пожалуй, посерьезнее может наказать, нежели охотники. Те всего лишь убивают, если выяснят, что вампир выпил человека, не оставив тому шанса на жизнь. В большинстве случаев у кровососов для кормления имеются свои люди и донорская кровь. Или в одиночных случаях, отведав пол-литра свежей кровушки (как Аллочка хотела в ночном клубе), владельца источника завораживают, чтобы тот не вспомнил, что с ним произошло, и отпускают восвояси.

На такие проделки, если жалоб от человека не поступало, даже охотники смотрят сквозь пальцы. А уж в разборки Темных тем более никогда не вмешиваются. Мол, им меньше работы и лучше, если нелюди истребят друг друга сами. При раскладе, например, если вампир убил ведьму, в дело вступает Совет Темных, состоящий из высших существ — уважаемых глав вампирских кланов, ведьминских ковенов, альф оборотничьих стай, магов и прочих нелюдей.

И если выяснится, что убийство действительно имело место, обязательно последует наказание согласно давно утвержденной традиции. В частности, для вампиров предусмотрено не умерщвление, а заточение на несколько десятков лет, а то и веков в заготовленный для этого зачарованный гроб, хранящийся в специальном склепе, выбраться из которого невозможно.

И так-то кровососы — нежить, а тут вообще не жизнь. Причем вампиры не спят, как считают люди, насмотревшиеся мистических фильмов, а находятся в осознанном состоянии, что намного страшнее чем смерть, и потихоньку без пищи высыхают, теряя остатки плоти. Что из них получается к концу заключения, я не знаю, но думаю, что ничего хорошего.

А еще читала в папиных книгах по истории магии, что часть преступников в конце срока наказания убивают, если Советом вынесено такое решение, чтобы остальным было неповадно чинить разборки между своими на потеху охотникам.

Представив, как страшно лежать в гробу, не имея возможности двигаться, питаться, и ждать смерти, которая не наступит долго-долго, а затем сходя с ума, считать дни, недели, месяцы, годы… я передернула плечами. Фух, ужас!

— Я испугалась, — ответила мне Аллочка в унисон моим мыслям. — Поэтому решила сначала посоветоваться с тобой. Может, ты что-то придумаешь? Ты ж такая умная, Полиночка, — умоляюще посмотрела на меня (на этот раз вполне искренне) и стала нервно теребить пальцы.

— Похоже, я много чего не знаю, да? — я строго посмотрела на подружку, понимая её с одной стороны. А с другой… ну, нельзя же скрываться от ректората и своего декана, подтверждая тем самым, что виновата. — И теперь нам с Женькой придется решать, что с тобой делать. Блин, Алка! — чуточку разозлилась. — Ты нас офигенно подставила! Нас же тоже могут привлечь за соучастие! — увидела краем глаза, как у Женьки открылся рот от изумления.

— За убийство ведьмы? — он испуганно сглотнул и чуть не подавился. — Кхе-кхе… — закашлял. — Кранты… — замолчал, не найдя слов, что сказать ещё.

Мне его реакция не понравилась. Впрочем, только что открывшуюся трусоватость можно объяснить молодостью и нежеланием умирать ради неизвестной вампирши. Вроде с волков шкуру живьем сдирают, но это не точно, не помню.

— А ты так мало пожил, — тут же съязвила Аллочка, оставаясь преданной себе хамкой по отношению к оборотням.

— Тебя не спросил, — огрызнулся Женька и нахмурился.

— Стоп народ! — остановила я начавшуюся перепалку. — Я не собираюсь терять ни тебя, Жень, ни эту красотку. Да и себя подставлять под карающий меч правосудия не собираюсь. Поэтому сейчас нам надо принять единственно правильное решение, как наказания избежать. Есть у кого-то разумные предложения? — обвела друзей взглядом, в котором была заинтересованность, а не злость, которую постаралась спрятать подальше. Алке потом наедине всё выскажу.

— А чё тут думать? Сдадим её в ректорат и с плеч долой, — сразу нашелся Женька. — Пусть они выясняют, убивала она или нет. Ты ж не убивала, надо полагать? — в свою очередь ехидно прищурил глаза, глядя на поникшую вампиршу.

— Конечно, нет, — Аллочка не стала препираться. — Правда-правда, — закивала для убедительности. — Нафига мне это надо? Я идиотка, по-вашему? — задала риторический вопрос, ответить на который захотелось «да».

Было видно, как вампирше, совсем недавно ставшей хозяйкой жизни, не нравилось положение безвинно обвиненной. Это лишний раз убедило меня, что она не врет. Интересно, как Аллочка так подставилась? Куда вляпалась?