Орать действительно было от чего. Потому что бедный Арсений валялся пожухлым коричневым мешком на зеленой лужайке под нашим окном и обильно поливал траву красно-коричневой жидкостью, являющейся кровью вампира. Из того места, где должны быть руки, а рук не было, интенсивно выплескивались два фонтанчика, обагряя стебельки крупными каплями, словно по мановению злого волшебника на болоте созревала ядовитая клюква.

Такое вот глупое сравнение представилось. Наверное, чтобы мне не было так жутко как в первый момент. Но жутко всё равно было, потому что Элиндер, не обращая никакого внимания на наши с Аллочкой истошные крики, запихивал эти руки, отделенные от тела, Арсению под пиджак. Мне показалось, даже ветер перестал шуметь в кронах деревьев, чтобы не злить инквизитора, а солнце спряталось за единственное в небе облачко, чтобы не смотреть за землю.

Тем временем Элиндер, а мы уже замолкли и тупо пялились на происходящее, не торопясь, будто это было самым обыденным делом, исполняемым не раз, застегнул пиджак Арсению на все пуговички, чтобы культяпки не выпали. Поставил на ноги владельца, изумленно вращавшего глазами, стряхнул, словно ухаживал за потерпевшим, у него со спины (это было особенно жутко) прилипшие травинки и произнес ровным безэмоциональным голосом:

— Такое моё первое предупреждение. Второго не будет. В следующий раз оторву голову. И считай, тебе сегодня сказочно повезло. Меня надо слушаться беспрекословно. Не возмущаться и не дополнять. Вали.

Толкнул вампира в спину, чтобы тот топал в сторону парадного входа Академии, чем Арсений не преминул воспользоваться. Сделал несколько неуверенных шагов, выбравшись на дорожку, а потом припустил так, что через секунду исчез.

Инквизитор посмотрел на свои ладони все в крови, поднял к нам лицо, тоже перепачканное кровью, усмехнулся (видимо ему особенно понравились наши лица), покачал головой и сказал уже нам.

— Костюм испоганил, паршивец, — вроде как пожаловался, что этот ужас сотворил несчастный Арсений, а вовсе не он, попробовал стряхнуть с белого манжета рубашки не впитавшиеся в ткань капли, только размазал, вздохнул и оглядел свою одежду. — Теперь мыться придется, прежде чем к ректору идти. Опять время, — тотчас растворился, наверняка умчавшись в свою комнату переодеваться.

— А ты говорила шею, — я закрыла створку окна, сдвинула занавески, чтобы хоть какой-то порядок навести и успокоиться, отошла, плюхнулась на кровать. — Садись, — сказала подружке, глаза которой стали красными от гнева и страха. — Нельзя на инквизитора злиться, нельзя, — поняла, что та сейчас совершит очередную глупость. Вскочила, перегораживая ей путь. — Да стой же ты! — не успела.

За Аллочкой, за которой мне никогда не угнаться, хлопнула дверь, и я осталась одна. Конечно, побежала за ней, понимая, что подружка не придумала ничего умного, как высказать своё негодование Элиндеру. В какой форме? Наверняка будет матом ругаться, орать и с дуру еще кидаться на него начнет. Ну, видела же, чем это может закончиться.

Черт бы с ним, с этим Арсением. Что ему станется? Полежит немного дома, поболеет, дождется, когда руки снова вырастут (или прирастут?), и вернется на свою должность огурцом. Зато после этого будет отлично помнить, что с инквизиторами шутки плохи. Не знал что ли? Или расслабился, считая, что тут в Академии он лицо неприкасаемое, целый помощник декана, вхожий в ректорат. Оказывается, с Элиндером, тем более с ним, так не работает. А теперь и Аллочка!

Я бежала по коридору второго этажа гостевых апартаментов, заглядывая за каждую дверь, потому что не знала, где поселился Элиндер (не успели мы координатами обменяться). Наверняка и подружка так делала, только в миллион раз быстрее. «Где же вы?» — спрашивала я себя, когда в очередной комнате обнаруживала аккуратно заправленную постель с двумя подушками, задернутые бежево-перламутровые занавески, сквозь которые плохо пробивалось солнце, расставленные в одном и том же порядке стулья с витыми ножками как у диванчиков на первом.

Не удосуживаясь захлопывать двери, неслась дальше. Боялась, что не успею. Боялась, что найду покалеченную подружку… Нет, не боялась, что он ее убьет. Без нее шантаж Элиндера не пройдет. И он прекрасно знает, что я в тот же миг расторгну договор и перестану ему помогать. А вот Аллочку без рук или ног увидеть боялась. Страшно же.

«Да блин» — выругалась, когда достигла конца коридора, и поняла, что надо было в другую сторону. Вроде и комнат всего восемь, номер Аллочки седьмой, второй от лестницы справа, но я начала с тех, что дальше. Кто ж знал. Можно было, конечно, попробовать применить магию, но весь фокус в том, что я не знала, работает она в полном объеме или только шары огненные способна выпускать, а поиск в отключке. Действовать же приходилось быстро, поэтому решила, что лучше ножками.

К тому же нет времени на выбор правильного решения.

И думаю, это всё-таки правильное. Ну, кроме того, что побежала не туда.

Поэтому, когда заглянула в самую первую от лестницы комнату с номером восемь, соседнюю (вот ведь подлянка), была несказанно удивлена. Не тем, что инквизитор поселился рядом, а тем, что там увидела.

В красном велюровом кресле розовым пятном сидела Аллочка, откинувшись на спинку, и безмятежно смотрела куда-то прямо. А передо мной стоял абсолютно голый Элиндер и вытирал полотенцем голову.

Я резко затормозила у порога, не зная, что делать дальше — то ли тормошить странно ведущую себя подружку, то ли тихонько прикрыть за собой дверь и сделать вид, что меня тут не было. Впрочем, сделать вид уже не получится, вампир наверняка слышал мою беготню по коридору и успел меня заметить. Но даже не удосужился прикрыться. Похоже, у моих знакомых кровососов совершенно атрофировалось чувство стыда.

Решила, что лучше уйти. Ведь Аллочка цела (не знаю только — здорова ли), и мне теперь за нее не страшно. Конфликт, который она пыталась затеять минуту назад почему-то схлопнулся, так и не начавшись. Я не слышала ни громких провоцирующих криков подружки, ни рычания разозлившегося Элиндера. Ничего.

Неожиданно для себя случайно зацепилась взглядом за «это», висевшее между его ног, сама же себя обругала, что рассматриваю… Вот да. Привлекало внимание красивое накачанное мужское тело, совсем не похожее на щуплых вампиров, которых рисуют в книжках и играют в фильмах. Элиндер выглядел ожившим Аполлоном с известной античной скульптуры, где каждая мышца, вплоть до треугольника внизу была четко очерчена, выделена.

Мелькнула мысль — не с него ли, возможно еще живого, лепил древний скульптор мраморную фигуру?

— Полина? — усмехнулся Элиндер, втянув носом воздух, дотер волосы, играя бицепсами, проследил за моим взглядом и медленно, словно нехотя, обернул интимное место полотенцем, зацепил края, чтобы не упало. — Почему без стука? Приличные девушки так себя не ведут, — явно издевался.

— Господин Орфео, хватит передергивать, — прищурилась я, глядя ему прямо в глаза (если честно я уже успела всё остальное хорошенько рассмотреть). — Прекрати прикалываться. Не надоело? Ты прекрасно знаешь, почему я здесь, — решительно обогнула его и подошла к креслу с подружкой. — Алл, пошли, — потянула ее за руку, которая безвольно лежала у нее на коленях. — Что с ней? — повернула голову к Элиндеру, потому что вампирша совершенно на меня не реагировала.

— Кровь мертвеца. Всего лишь. Могла бы догадаться, — он сходил в ванную и вышел, застегивая на серых брюках ширинку. Подошел к трехстворчатому шифоньеру, стоявшему за двуспальной заправленной кроватью, вытащил из нескольких висевших там белых рубашек одну, надел ее, но застегивать не стал. Так и остался с обнаженной грудью. Красивый, сволочь. — У меня не было выбора. Ты бы на моем месте что сделала, когда на тебя ни с того ни с сего налетает эта фурия?

— Ну-у…

— Вот именно. А она, на минуточку, не человек, а вполне сформировавшаяся машина для убийства. Только молодая и сильно глупая.

— М-м… м-м… — это Аллочка попыталась ему возразить, но дальше мычания дело не пошло. Рот не разжимался, а язык не ворочался, потому как сильнодействующее средство по обездвиживанию вампиров продолжало действовать.

— Не отрывать же ей руки, — улыбнулся Элиндер своей «наидобрейшей» улыбкой. — А не стал не потому, что не мог, а скажу честно, очень хотел, — качнул укоризненно головой в сторону кресла. — Просто мыться снова было лень. Похоже, сегодня слишком удачный день для моих оппонентов. Все остались живы и почти целы. Слушай, Девяткина, а не ты ли на меня так благотворно действуешь? — стал застегивать пуговицы на рубашке, насмешливо глядя на меня.

— Очень может быть, — согласилась я, отпуская руку подружки. Тащить её на себе в её комнату смысла не было. Пусть вот теперь тут посидит и подумает, стоило ли наезжать на инквизитора. А то смотрю, пример Аркаши чересчур заразительным оказался, хотя последствия менее радикальные. — Я по своей натуре очень добрая. Возможно, это передается воздушно-капельным путем, — язвительно ответно улыбнулась. — Ну, асли у вас всё хорошо, пойду своими делами займусь, — двинулась в сторону двери.

Подумала, что так даже лучше — Аллочка останется здесь, а я, наконец. доберусь до нужного учебника и займусь голубыми бусами. Без посторонних, которые наверняка будут отвлекать своими жалобами на Элиндера и скучную жизнь взаперти, а также переживаниями за Аркашу, с которым излишне жестоко поступил «мерзкий хладик».

Впрочем, не знаю, как подружка будет обзывать инквизитора, но совершенно уверена, что этих наименований будет предостаточно, чтобы составить энциклопедию бранных слов.

— Тебе нельзя, — путь мне преградил Элиндер, в секунду оказавшись между мной и дверью. Ухватил за плечи, сжав их ладонями. — Оставаться одной. Нельзя. Забыла? — дохнул на меня мятной конфетой, разжеванной в ванной, вызывая во мне какие-то странно-притягательные чувства.

— Почему же, помню. Но здесь ведь безопасно… вроде, — захлопала я недоуменно ресницами. — И Аллочка тут… хм-м… ну да.

— Эта красотка часа три еще будет в отключке и, случись что, тебе помочь не сможет. Но знаешь, Полин, — вонзил в меня свой взгляд Элиндер, — мне очень хочется, чтобы он тебя убил, — стал медленно, будто сопротивляясь сам себе, приближать свои губы к моим. — Ты бы тогда стала полностью моей, — прошептал, почти меня касаясь. — Но я дал слово, — отпрянул, так и не поцеловав, и чувствовал ведь, гад, как у меня отчаянно забилось сердце, предвкушая его поцелуй. — Поэтому возьму тебя с собой.

Захлопнул перед моим носом дверь, повернув в замке ключ, спрятал его в кармане брюк и открыл шифоньер. Вытащил серый пиджак, подумал над галстуками, выбрал тот, что в голубую полоску, оделся и повернулся ко мне:

— Я готов. Идем?

— Идем, — обреченно вздохнула я, с тоской представив, что который раз за день будем ходить туда-сюда, из гостевых апартаментов в Академию и обратно, наматывая круги вокруг здания по гравиевым и каменным дорожкам, проложенным в парке. Наверное, уже смогу с закрытыми глазами сворачивать куда нужно. Только от этого наше расследование с мертвой точки вряд ли сдвинется. — Начинаю привыкать.

— Серьезно? Ты привыкаешь? Ко мне? Приятно слышать, — улыбчивый как всегда Элиндер отпер дверь и распахнул её передо мной.

— К рутине, — я не стала доказывать, что говорила вовсе не о нем, а вообще о жизни. Прекрасно знаю, что он и так всё понял, но по привычке обернул в свою пользу. Ну и пусть думает, что хочет.

— Сначала отдам распоряжения… А впрочем, я давно их сделал. Зачем повторяться? И ускориться бы не мешало, — он взял мою руку и потянул за собой, я же сопротивляться не стала, пошла рядом. — Слушай, Полин, ты как на счет ускориться? — спросил меня у лестницы на первый этаж.

— Я только за, — кивнула я, не ожидая подвоха.

Забыла, что почти в каждой фразе Элиндера есть подтекст, за что и получила его очередной хитрый ход. Меня тотчас закинули на плечо, и путь до кабинета ректора занял несколько секунд, а то и меньше. Хорошо, что я была в спортивном костюме, а то сверкала бы сейчас голым задом в задравшемся сарафане. Нас бы, конечно, увидели немногие, в основном вампиры, но приятного было бы мало. Не привыкла я как Аллочка сверкать красными трусами.

В беседе с ректором и деканом психов, недовольным и пытавшимся выставить Элиндеру предъяву за покалеченного помощника, а также с магом из службы безопасности, которому дали поручение сменить магические ключи и пароли от апартаментов, я участия не принимала. Вернее, принимала, но молча, почти засыпая, когда инквизитор плюхнул меня в мягкое кожаное кресло ректорского кабинета и уселся на подлокотник, держа меня за шею.

Можно сказать — ласково, я лишь чувствовала его холодные пальцы. Но понимала, что стоит дернуться, как они сомкнутся, не дав мне двигаться, а может и дышать. Поэтому проверять свою версию на деле не собиралась. А потом реально заснула. Потому что тепло, уютно, безопасно. Верю, пока Элиндер рядом, со мной ничего не случится.

Вернувшись часа через два (плюс-минус) в апартаменты тем же способом, мы внезапно остановились в холле первого этажа, и я, висевшая задом наперед, не поняла почему. На попе у меня глаз нету. Рассчитывала, что меня доставят сразу в мою комнату, теперь-то можно и одной остаться. К нам никто не попадет, даже ректор. Как оговаривалось — на время спецоперации. Краем уха я это слышала в начале разговора.

— Эй, лошадка, — весело окликнула Элиндера, — чего стоим? Лень бежать на второй этаж? Ау, гнедая, — легонько шлепнула его по спине ладошкой.

Не знаю почему (выспалась, наверное), но мне было прикольно ездить на вампире. И главное — быстро.

— Вы кто? — спросил он кого-то, а я насторожилась. Ведь посторонним вход закрыт. Пока мы были у ректора, маг перенастроил здесь всю охранную магическую сигнализацию, о чем доложил перед нашим уходом. — Вам следует представиться первым, — сделался протокольным инквизитором с приказными нотками в баритоне.

— Евгений Королев, студент третьего курса боевого факультета, — прозвучал знакомый до боли голос. Хмурый и рассерженный. — Направлен начальником службы безопасности Радибором к вам для охраны вверенного мне участка, — ответил согласно протокола. — И поступаю в ваше полное распоряжение, господин Орфео.

— Ответ принят, — Элиндер тотчас сгрузил меня со своего плеча и аккуратно поставил ногами на пол. — Вот ваш охраняемый субъект. За нее головой отвечаете, — увидел, как у меня вытянулось лицо, когда я уперлась глазами в моего Женьку, чуть заметно хмыкнул, но я заметила, и сказал мне. — Я сейчас по делам, инструкции твой охранник от мажордома получил, так что можешь смело отдыхать. Как вернусь, о ведьме поговорим, — скрылся за входной дверью.

А мы остались стоять друг напротив друга, пожирая друг друга взглядами, и молчали. А что тут скажешь? Даже без учета возможного разговора с Женькиным коллегой, который сопровождал нас с Элиндером ранее и который мог наговорить про меня чёрте чё, ситуация выглядела так себе. Получалось, что меня носит на руках вампир, обнимает, ладно не целует, а я его ещё и подгоняю. Весело. А значит, этому радуюсь, и мне это нравится. Вот ведь. Он что, гад, такую нашу встречу с Женькой планировал?

Опять подстроил?!

— Надеюсь, ты не придумал лишнего? — спросила я оборотня, когда шок от внезапности немного прошел. Постаралась не вляпаться в общеизвестную фразу «ты всё не так понял». — Идем ко мне… поговорим? — предложила, склонив голову набок, как делала всегда, когда что-то у любимого просила.

— Мне запрещено заходить в тво… вашу комнату, — буркнул Женька. — Я ведь только охранник. И моё место здесь, — подчеркнул свой статус, намекая прямым текстом, что между нами… ничего?

— Не злись, Жень. Скоро это закончится. И нам больше никто не будет мешать быть вместе, — я подошла к нему ближе и взяла за руку.

— Нельзя, — Женька вырвал руку и отступил на шаг назад, словно я была раскаленной печкой, от которой полыхало жаром.

Я даже на всякий случай проверила свои ладони, вдруг оттуда огонь вырывается. Но нет. С ладонями порядок. Тогда не понятно, почему мой любимый так глупо себя ведет.

— Жень, скажи, что случилось, — взмолилась я. Ненавижу, когда чего-то не понимаю. И догадаться трудно. Из вариантов, что ему приказано со мной не общаться и что он на меня дуется, хотелось бы, чтобы верным был первый. Но зная Женьку, его ревнивый характер, вполне может оказаться верным второй. — Ты на меня злишься? — решила сразу отсечь наиболее неприятный.

— Я на работе, — буркнул он.

И на этом всё. Застыл как истукан с острова Пасхи, у которых только одна голова торчит из земли. Встал почти по стойке смирно, руки вниз и глядя прямо перед собой, сквозь меня. То ли действительно не рад, что его сюда приставили, сорвав ему законный выходной (свободный и от учебы, и от охраны), который мы планировали провести совершенно не так. То ли реально ревнует и бесится. Он же оборотень, и его волк, привыкший никому ничего своего не отдавать, наверняка бушует внутри.

В общем, чувствую, каши тут не сваришь.

Вот тогда и появился у меня мой великолепный план.

— Виталий Алексеевич, — позвала я мажордома, — можно вас на минутку, — завертела головой, чтобы увидеть сразу, откуда тот появится. Сверху на лестнице? Из коридора, ведущего в столовую? Или из той двери напротив? Если, конечно, появится. Хотя по распоряжению Элиндера вроде должен быть тут. — Виталий Алексе-е-еви-ич! — прибавила в голосе.

— Слушаю вас, госпожа Девяткина, — управляющий возник из коридора, неся с собой белое махровое полотенчико, которым вытирал руки. — Обед уже скоро, — остановился рядом с Женькой. — Извините, что немного с обедом опоздал, но у меня…

— Скажите, пожалуйста, дорогой Виталий Алексеевич, — перебила я его, — этот господин, — ткнула указательным пальчиком в своего любимого, — должен охранять вход в апартаменты или непосредственно мою драгоценную особу? — специально ввернула про особу, заметив, как Женька язвительно сжал губы и скривил их влево, услышав «госпожа Девяткина», а вернее просто «госпожа».

— Вас непосредственно. Так велел господин инквизитор, — подтвердил управляющий мое предположение.

— Хм-м… странно, — промычала я, делая вид, что удивлена, а потом изобразила великую задумчивость. — А вы не подскажете, Виталий Алексеевич, почему ему нельзя заходить в мою комнату? Я, похоже, чего-то не понимаю. Как он может меня охранять, если меня не видит? Ну, пусть слышит, — улыбнулась истукану-Женьке, по-прежнему смотревшему мимо меня, но навострившему ушки. — А если злодей как, например, Арсюша, залезет в окно? Я и пикнуть не успею.

— Так там же сигнализация, она не допустит, — недоумевающий мажордом никак не мог сообразить, куда я клоню. Поэтому решил объясниться. — У господина Криворукова было разрешение сюда входить, теперь его нет. Да и после всего этого, он вряд ли снова полезет в ваше окно.

— Это-то как раз ясно, — напирала я. — А если злодей знающий и на раз-два справится с сигнализацией? А мой охранник за дверью. А я там, — подняла руки на уровень плеч и показала весь мой ужас растопыренными пальцами и вытаращенными глазами. — И всё? Мне хана?

— В инструкции сказано, что господину Королеву нельзя нарушать ваше личное пространство в вашей комнате, — Виталий Алексеевич задумчиво почесал правое ухо. — Ну, может я немного не так понял…

— Отлично, — ухватилась я за его оговорку. — То есть если я сочту, что он не нарушает моего пространства, то может сидеть у меня. А вы знаете, Виталий Алексеевич, мне так будет спокойнее. Вы разрешаете ему внутри комнаты? — вопросительно посмотрела на управляющего, а потом на Женьку, который в этот момент косился на начальство.

Что он сейчас думал, я не представляю. Хочу надеяться, что обрадовался. А может и нет — испугался, что теперь не отвертеться и придется извиняться за свое поведение. Ну, ничего-ничего. Я с тобой разберусь, красавчик, как только попадешь с мои загребущие лапки. А то ишь, удумал на меня злиться. И пока нам не мешает Элиндер…

Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

— Как скажете, госпожа Девяткина, — управляющий помял полотенце в руках. — Я думаю, это не будет нарушением инструкции. Тем более что вы опасаетесь, — снова помял полотенце и усмехнулся. — А вы умеете находить лазейки. Где вы научились? Извините, за назойливость.

— Папа заставлял писать договора на продажу, — улыбнулась я. — Поэтому юридические тонкости знаю.

— А-а… Ловко. Что ж… Я отнес ваш рюкзак в комнату напротив вашей подружки, а она еще отдыхает. Как раз к обеду отойдет. Минут через двадцать, — полотенце мажордома повисло на полусогнутом предплечье. — Господин Королев, вы поступаете в полное распоряжение этой девушки. Вам понятно?

— Да, — кивнул Женька.

— Тогда идем со мной, — сказала я ему и шагнула на лестницу.

— Слушаюсь, — буркнул любимый, не смея отказать.

Если честно, заставлять мужчин делать то, чего они не хотят, не стоит. В большинстве случаев, чтобы не вызывать в них усталость от тебя и неприязнь. И в большинстве случаев, если хочешь от них чего-то добиться, надо действовать тонко. Но иногда следует применить силу. Не физическую, конечно, а вот так, словами. Чтобы путь к достижению твоей цели стал короче, когда время против тебя. А сейчас оно точно против. Поэтому, как только за нами захлопнулась дверь, я повернулась к Женьке и…