ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ: Скайлар Стоун победит сегодня. Я уже знаю это.

* * *

Я делаю три вдоха через нос и три выдоха через рот. Но бабочки, бьющиеся о мою грудную клетку, кажется, не обращают на это внимания.

Это не первая моя церемония награждения, но это первая, на которой я чувствую себя по-настоящему заинтересованной в результате. Я хочу победить. Я так сильно хочу победить, что это причиняет боль.

Не из-за влияния и не из-за того, что это может повлиять на мою карьеру в будущем.

Я хочу победить только для того, чтобы доказать себе, что я могу. Что я сама, своими силами, могу создать что-то, достойное награды. С моими собственными словами на бумаге, небольшой продюсерской студией и большой страстью я достойна своей карьеры.

Что не всё это было подделкой.

Это то, что мне нужно, чтобы закончить свою историю. Чтобы доказать, что — несмотря на все попытки — я не могу потерпеть поражение.

Мой лимузин проезжает по красной ковровой дорожке, и я достаю из сумочки пудреницу, чтобы в последний раз проверить свою красную помаду.

Я не шучу. Я в полной боевой готовности, и мне плевать, как я выгляжу со стороны.

Машина впереди заезжает на разгрузочную площадку, и я тихо говорю себе: «Ты справишься, Скайлар. Ты чертовски крутая».

Больше некому сказать мне это, так что я могу сказать это себе.

Форд встретит меня у входа, потому что он придёт со своим отцом, чья группа будет выступать сегодня вечером, так что, по крайней мере, мне не придётся идти по красной ковровой дорожке одной.

Я уверена, что мои бывшие родители и бывший агент тоже будут здесь, делая вид, что в мире Скайлар Стоун всё хорошо. Но они будут смеяться последними, когда Белинда выпотрошит их за то, что они не работали в интересах клиента.

Тогда я буду сидеть, потягивать шампанское и смотреть, как они тонут.

Перегородка опускается.

— Мэм, мы следующие. Я выйду, чтобы открыть вам дверь. Охрана уже на месте.

Я киваю своему водителю в зеркало заднего вида.

— Спасибо. — Затем я вытираю вспотевшие ладони о своё красное платье от Оскара де ла Ренты. Оно элегантное, стильное и эффектное. Его выбрали не мои родители и не мой агент. Я не стремлюсь к какому-то «образу» — мне просто это понравилось.

— Вот мы и на месте. — Его добрые глаза встречаются с моими. — Ты готова?

Я улыбаюсь в ответ.

— Черт, да.

— Удачи, мисс Стоун. Я буду болеть за тебя.

Я киваю ему в знак благодарности, радуясь этому последнему голосу поддержки, и выхожу в хаос. Солнце ярко светит, но вспышки фотоаппаратов ещё ярче.

Мои плечи напрягаются, и я заставляю себя продолжать.

Я ненавижу это.

А потом… облегчение. Облегчение от того, что я наконец могу признаться, что ненавижу этот цирк. Это шоу. Эту жизнь.

Я моргаю и поднимаюсь по пологому пандусу с естественной улыбкой на лице. Это не вредит моим щекам, и я не притворяюсь.

Я намерена в полной мере насладиться этой прогулкой по красной дорожке.

В конце концов, я хочу, чтобы она была для меня последней.

— Скайлар!

— Мисс Стоун!

— Скайлар!

Люди выкрикивают мое имя со всех сторон, но я не обращаю на них внимания. То, что я слышу в своей голове, — это тихий плеск волн о берег озера и крик гагары, плывущей по воде. Это успокаивает меня, но я вздрагиваю, когда чья-то рука ложится мне на спину.

Я оборачиваюсь, ожидая увидеть Форда.

— О, вот ты где…

Я замолкаю, когда мой взгляд падает на голубые глаза, которые я узнаю из тысячи.

— Уэст, — выдыхаю я, впитывая его образ, словно он может оказаться жестоким миражом.

Он здесь.

В смокинге он выглядит чертовски аппетитно. Причёска. Щетина идеальной длины, чтобы он не выглядел слишком ухоженным.

Он здесь.

На него приятно смотреть. И всё же… я не могу подобрать слов, чтобы сказать ему.

Он действительно здесь.

Я в шоке.

Его рука собственнически обхватывает моё бедро, а голова склоняется к моему уху.

— Сюрприз?

Я не могу сдержать дрожь, пробежавшую по моему позвоночнику, и без колебаний поворачиваюсь к нему. Я хочу только одного — быть рядом с ним. Прикоснуться к нему.

— Ты здесь — это единственное, что мой затуманенный разум может выдавить из себя.

Его улыбка. Она тёплая. Это безопасно. Это все для меня.

— Я здесь.

— Что ты здесь делаешь?

Одна щека приподнимается, и на ней появляется ямочка.

— Не думала же ты, что твой главный фанат пропустит победу своей девушки сегодня вечером?

— Я не выиграла.

Его взгляд скользит по моему лицу. Он не торопится. Он впитывает меня, словно я воду, после того как он заблудился в пустыне.

— Ты сможешь.

От того, как Уэст верит в меня, у меня всегда будет захватывать дух.

Я подхожу ближе, ища его тепла, несмотря на теплую погоду.

— Я... — Мой голос срывается, и я моргаю быстрее, чтобы скрыть эмоции. Я отказываюсь плакать на красной дорожке, чтобы все могли это увидеть. — Я скучала по тебе.

Его голова мягко покачивается из стороны в сторону, глаза блестят ярче обычного.

— Я тоже, милое личико. Я тоже. — Он прижимает меня к себе — среди камер, фанатов и людей, выкрикивающих мое имя, — и обнимает так, словно я принадлежу ему.

Потому что так оно и есть.

И никому из нас не важно, кто это увидит.

— Мне чертовски жаль. Прости, что я позволил тебе уйти за эту дверь. — Его слова царапают мою кожу головы, запутываясь в распущенных волосах, ниспадающих на плечи. — Я струсил. И мне следовало бороться сильнее. Я зализывал раны, когда должен был сказать тебе, что неважно, насколько труден путь. Медведи. Папарацци. Самые низкие падения. Ты и я? Мы делаем это вместе. Ты — моя. Ничто этого не изменит.

Я сглатываю, чтобы сдержать слёзы.

— Ты тоже мой человек. Я чертовски несчастна без тебя.

Он вдыхает мой запах, и я прижимаюсь к нему, зная, что пачкаю его лацканы, но мне всё равно.

— А как же дети? Они…

Теперь он отстраняет меня, хватает за плечи и сгибает колени, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Всё будет хорошо. Мы позаботимся об этом. Будет лучше, если мы сделаем это вместе, да?

Мои зубы сжимаются, когда я киваю в ответ этому мужчине. Этот большой, красивый мужчина, которого я могу назвать своим. В этот момент я не могу не ненавидеть себя за то, что ухожу от него.

Он добрался до меня первым.

Но моим планом на сегодняшний вечер всегда было вернуться к нему.

И теперь он будет здесь, чтобы увидеть, как я это делаю.

— Нам всегда лучше, когда мы вместе, — говорю я, улыбаясь и повторяя его слова. Затем я подхожу ближе и целую его прямо в губы.

Вспыхивают камеры, запечатлевая этот момент.

И в кои-то веки меня это не беспокоит.

* * *

— Номинанты на песню года — это…

На экране мелькают отрывки из песен и музыкальных клипов, но когда доходит до моего, камера переключается на меня. Я сижу рядом с Уэстом на месте, которое должен был занять Форд.

Чуть раньше, когда Форд убедился, что мы с Уэстом нашли друг друга, он пробормотал:

— Хорошо. Теперь я могу уйти. Ненавижу эти штуки. Буду смотреть, как ты побеждаешь, из отеля.

Оказывается, он вовсе не сопровождал своего отца.

Он был сватом.

Уэст сжимает мою руку и улыбается мне. Я улыбаюсь и опускаю голову, чувствуя лёгкое смущение. Мои щёки краснеют, а голос со сцены продолжает перечислять других номинантов.

— Не нервничай. Ты победишь.

— Откуда ты знаешь? — Шепчу я Уэсту.

Он пожимает плечами.

— Я просто делаю это.

Я не знаю, что на это сказать, поэтому довольствуюсь тем, что кладу голову на его широкое плечо и изо всех сил сжимаю его руку.

В конце концов, момент настает.

— Ладно, вот и всё. — Сквозь динамики доносится шуршание конверта. — И награда достаётся… Скайлар Стоун за «Фотосинтез»!

Я буквально чувствую, что не могу пошевелиться. Единственное, что заставляет меня встать с места, — это то, что Уэст вскакивает, чтобы радостно закричать, и притягивает меня в самые крепкие и счастливые объятия.

— Ты сделала это. Ты, чёрт возьми, сделала это. Я так горжусь тобой, — кричит он мне в ухо, перекрывая гром аплодисментов, окружающий нас.

Мы оба оборачиваемся, когда с нескольких рядов позади раздается громогласное “Это моя девочка”.

Мой гребаный папа.

Мускулы Уэста напрягаются, когда он бросает на меня сердитый взгляд, и я хлопаю его по плечу.

— Не доставляй ему такого удовольствия. Он жалок, и скоро все это узнают.

С этими словами я целую своего мужчину, высоко поднимаю голову и иду на сцену.

Меня обнимают и благодарят, когда я беру в руки кубок. Аплодисменты стихают, когда я наконец тяжело вздыхаю на сцене.

— Вау, это… — я оглядываю зал, наслаждаясь этим моментом. — Я хочу запечатлеть его в памяти. — Надеюсь, я запомню его достаточно хорошо, чтобы однажды рассказать об этом Уэсту и моим детям. — Это невероятная честь. Я мечтала об этом с детства. И я имею в виду не просто получение награды, потому что я уже делала это в прошлом. Я имею в виду получение награды за то, чем я невероятно горжусь, потому что в прошлом я этого не делала.

В зале тихо, если не считать редких шёпотов.

— Как некоторые из вас, возможно, знают, я занимаюсь этим уже давно. Так давно, что я не могу вспомнить, когда я не выступала. Даже моя личная жизнь в основном была выступлением. И недавно я поняла, что очень, очень устала от выступлений. И этот новый альбом… не выступление. Это труд любви. Это гордость. Это радость. Это разбитое сердце.

Я ловлю взгляд Уэста среди рядов присутствующих.

— Я выросла в семье, где всё, что я делала, было недостаточно хорошо, где любой промах встречали оскорблениями и снисхождением.

По залу разносятся вздохи, но я не останавливаюсь. Я жду, что заиграет музыка и прервёт меня. Но этого не происходит.

— Но недавно я нашла убежище в доме, где все мои тревоги и ошибки встречают с безусловной любовью и поддержкой. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что я заслуживаю такого счастья. Что то, что говорят обо мне в СМИ, на самом деле не соответствует действительности. Только недавно я почувствовала в себе достаточно сил, чтобы писать музыку и продюсировать альбом — спасибо Форду Гранту и его дочери Коре, которые бесконечно добры и талантливы, которыми я горжусь от начала и до конца. Именно с этим чувством гордости я наконец осознала, за что я буду и не буду бороться в своей жизни. Форд, ты подарил мне бесценный дар, который является неотъемлемой частью женщины, стоящей здесь, на этой сцене.

Кто-то свистит в знак поддержки, и я улыбаюсь в их сторону.

— Я также недавно познакомилась с двумя маленькими детьми, чья сила и доброта заставляют меня всегда хотеть быть в их компании. Я встретила мужчину, который любит меня даже в самые трудные моменты, который является моим главным поклонником. Уэст, я люблю тебя.

Я протягиваю награду Уэсту, и его щеки становятся ярко-красными, но он все равно посылает мне воздушный поцелуй в ответ. Раздаются радостные возгласы, и все слова, которые я собиралась сказать, слетают с моих губ.

— Этот альбом, и в частности заглавный трек, посвящен росту, изменениям и эволюции, а также процессу получения энергии и превращения ее в жизнь. Этот альбом — мое разрешение сделать то же самое. После многих лет притворства я собираюсь стать настоящей. Я берусь за эту жизнь, которая мне совсем не нравится, и превращаю её в ту, которая мне нравится.

Уэст вскакивает со своего места, и у меня наворачиваются слёзы.

— Я буду вечно благодарна за эту карьеру и привилегии, которые она мне дала. А эта награда? Эта награда — доказательство того, что я могу справляться с трудностями. Что я могу подняться над самыми жестокими попытками меня уничтожить. Я могу превратить кучу дерьма в победу. И это идеальное место, чтобы снять шляпу. Спасибо за награду. Спасибо за годы, проведённые в этой индустрии. Надеюсь, вам понравится и остальная часть альбома, потому что это будет мой последний альбом. Возможно, вы ещё увидите меня, а может, и нет.

Я пожимаю плечами и оглядываю аудиторию сквозь мокрые от слёз ресницы.

— Я буду жить полной жизнью в маленьком канадском горном городке, который кажется мне безопасным убежищем, о котором я всегда мечтала. Олли? Эмми? — Я поднимаю награду перед камерой. — Это вам. Увидимся дома.

Раздаются редкие аплодисменты. Они нарастают и нарастают, пока я с трудом не начинаю слышать собственные мысли. Я расплываюсь в настоящей, широкой улыбке, подхватываю платье одной рукой и спускаюсь по лестнице.

Коллеги поздравляют меня, когда я прохожу мимо. Они пожимают мне руку. Они обнимают меня. Но все как в тумане, какая-то задержка. Мне плевать на болтовню. Все, чего я хочу, — это попасть к Уэсту.

Я вижу его. Стоит. Хлопает. Улыбается.

Так близко и так далеко.

Когда я, наконец, добираюсь до нашего ряда, он подходит, чтобы снова обнять меня.

— Это всегда было частью плана?

Я улыбаюсь ему в шею и вдыхаю его запах.

— Как только я поняла, что не смогу жить без тебя и буду несчастна до конца своих дней, если попытаюсь? Да. Но я рада, что ты был здесь и услышал это лично. Мой самолет вылетает сегодня вечером. Я собиралась сразу же вернуться к тебе.

— Домой.

Я отстраняюсь, кладу ладони ему на щеки.

— Домой.

Затем я снова целую его. Крепко. Я не могу насытиться. Он улыбается мне в губы, и я таю, прижавшись к его твердому телу.

— Помнишь, как я больше не делаю того, чего не хочу?

Он усмехается, а к нам спешит администратор, вероятно, чтобы попросить нас сесть.

— Да?

— Я не хочу оставаться на этом шоу до конца. Выведи меня отсюда, тренер Толстые Бедра.

Уэст улыбается мне.

— С удовольствием.

— Мы уходим, мы уходим, — вежливо заверяю я билетера, когда Уэст берет меня за руку, чтобы вывести из здания.

— Да, мы уходим. — Уэст поднимает указательный палец в сторону тощего парня. — Мне нужно сделать только одно.

Я хмурюсь, когда он ведет меня через несколько рядов по проходу.

Прямо туда, где сидят мои родители и агент. У моего папы красное лицо. Снова. Он явно не в восторге от моей благодарственной речи. Но у него все равно хватает наглости встать и обойти Уэста, чтобы пожать ее мне.

И в этот момент Уэст наносит удар.

Его кулак летит сильно и быстро. Кровь, которая течет изо рта моего отца? Я зачарованно слежу за его изгибом в замедленной съемке.

Раздаются вздохи. Крики.

Уэст хватает моего отца за воротник и усаживает обратно на стул, как тряпичную куклу.

— Хочешь поговорить с моей девушкой, придурок? Проходи через меня. И я больше никогда не подпущу тебя к ней. Понял?

Я моргаю и подхожу ближе к Уэсту, опираясь на него для безопасности, как делала с самого первого дня. Не потому, что мне это нужно, а потому, что я верю, что он защитит меня.

Он возвышается над моим отцом, который держит лицо в ладонях, и указывает на моего агента.

— То же самое касается и тебя. Ты видел, как она проходила мимо? Я хочу, чтобы вы оба смотрели в другую сторону.

Я не должна испытывать такого удовлетворения, как сейчас, от этого зрелища. Но у моего папы, безусловно, сегодня именно такой день, которого он заслуживает. И я ловлю себя на том, что люблю Уэста ещё сильнее за эту его дикую защитную черту.

Когда он выпрямляется, он поправляет лацканы пиджака, а затем берёт меня за руку.

— Скайлар, давай взорвём этот киоск с мороженым.

И мы взрываем.

Я не могу отвести от него глаз, пока он ведёт меня из зала. От его властной походки у меня перехватывает дыхание. И по тому, как дрогнули его губы, я наклоняю голову и шепчу:

— Что смешного?

Он переводит взгляд на меня, и его пальцы сжимаются вокруг моих.

— Три.

— Три чего?

Теперь он ухмыляется.

— Носа.

Я смеюсь, когда мы выходим на солнце.

— Всё в порядке, я слышала, что он знает отличного хирурга.