Мы превращаем Pure Pandemonium в девичник, несмотря на нытьё и жалобы Уэста и моего отца — оба они практически за одну ночь превратились в фанатов Дикой Стороны. Но работа и очень активный внук не позволили им поехать, хотя я уверена, что они планируют посмотреть концерт вместе.

Итак, я, Скайлар, Гвен, Рози и даже Кора отправляемся в Лос-Анджелес на мероприятие. Мы приезжаем накануне вечером, чтобы успеть поужинать. Рис занят подготовкой, но это не мешает ему прийти поздно и провести ночь со мной в отеле. Он так устал, что просто забирается в постель и обнимает меня. В кои-то веки он засыпает раньше меня, и я могу наблюдать за тем, как он спит, наслаждаясь ощущением его объятий.

Утром Рози угощает нас всех спа-процедурами и записывает это на визитной карточке Форда. Она со смешком уверяет нас, что это «списание», но, как владелец бизнеса, я не совсем уверена, что это правда.

Тем не менее, учитывая, что Форд попал в список Forbes, где его назвали самым сексуальным миллиардером в мире, я не слишком беспокоюсь по этому поводу.

Я с благодарностью принимаю подарок и наслаждаюсь горячим массажем камнями, холодным душем и гидромассажной ванной, а затем делаю маску для лица и педикюр. После многих лет, в течение которых я из кожи вон лезла, заботясь обо всех остальных, мне кажется странным и в то же время очень приятным, что я могу уделить несколько часов себе.

В туманной дымке парной я думаю об Эрике и жалею, что её здесь нет. Она бы вела себя слишком сдержанно для девичника в спа-салоне, но в глубине души ей бы это понравилось. В чём я не уверена, так это в том, как бы она отнеслась к тому, что увидит нас с Рисом вместе. Я подозреваю, что это было связано с тем, что у меня было всё самое лучшее, а она осталась ни с чем.

Особенно теперь, когда я знаю, что она чувствовала к Рису. Я боролась с этим чувством с тех пор, как прочитала её дневниковые записи, но я не чувствую себя обязанной его уважать. Она запала на Риса из-за его внешности, потом из-за того, что он мог для неё сделать, а в конце концов он понравился ей из-за его банковского счёта. Всё это мне неприятно.

Возможно, ей нравилось, как он ведёт себя с Майло. Но там нет ни слова о его голосе, или руках, или о том, какой он на самом деле ранимый, несмотря на суровый внешний вид. Там нет ни слова о том, что она любила его как Риса Дюприса и как Дикую сторону.

Нет, Эрика не любила Риса. Не так, как я. Я избавилась от чувства вины и решила, что не возьму ничего, что принадлежало ей или могло принадлежать. После долгих лет, когда я отдавала всё без остатка, я хочу получить что-то для себя. И я не отпущу его.

Я выхожу из парной с ясной головой и готовая нарядиться, чтобы пойти посмотреть, как мой муж вернёт себе пояс.

•••

Я остановилась на кожаных брюках и футболке «Дикая Сторона», которую заказала на сайте WPW. Правда, Кора настояла на том, чтобы я укоротила её так, чтобы был виден намек на оголённый живот. Образ дополняют неоново-зелёные туфли в тон маске Риса. Скайлар творит чудеса с моими волосами, создавая крупные завитки, которых я никогда бы не добилась сама. А когда я наношу чуть больше макияжа, чем обычно, то чувствую себя настоящей гламурной соблазнительницей.

Мы идём на арену и берём напитки за столиком на возвышении, чтобы передохнуть, потому что очередь за мерчем, в которой хотела постоять Кора, была до абсурда длинной. К тому же наблюдать за людьми — это просто нечто. Здесь люди всех возрастов и национальностей. Некоторые полностью перевоплотились в своих персонажей, другие одеты в повседневную уличную одежду и пришли с детьми, на которых надеты крошечные пластиковые копии различных чемпионских поясов.

Количество товаров с символикой Дикой Стороны, которые мы видим, поражает.

Рози толкает меня локтем.

— Чувак. Раньше я думала, что Скайлар знаменита, но теперь мне кажется, что мы прошли через портал в мир, где Рис — король или что-то в этом роде.

Кора фыркает.

— Так и есть.

Гвен оглядывается по сторонам с выражением восхищенного трепета на лице.

— Энергетика в этом месте просто дикая.

Это заставляет меня рассмеяться, и я качаю головой, делая глоток своего пива «Арена» по криминальной цене.

Скайлар кивает, оглядываясь по сторонам широко раскрытыми глазами.

— Согласна. — Прямо сейчас видно, что она выросла в уединении и модных штанах. Она выглядит растерянной из-за того, что её окружает. Это очаровательно. — Обычно меня узнают и подходят ко мне, а я просто... Ну, на меня иногда смотрят или машут, но это так приятно, понимаете? Я волновалась.

Она прошла через многое, связанное со СМИ и фанатами, поэтому не решалась пойти с нами. Но идея Уэста немного инкогнито в окружении друзей, похоже, развеяла её страхи.

Я протягиваю руку и глажу её по плечу.

— Это из-за той кепки «Дикая Сторона», что на тебе. Скайлар Стоун, которую все считают знатоком моды, ни за что бы не надела такое.

Она закатывает глаза и кивает в мою сторону.

— Что ж, новая Скайлар — большая поклонница этой кепки. Я буду носить её чаще. Зелёный сейчас в моде.

— Скай, — начинает Рози, оглядываясь по сторонам с лёгкой ухмылкой на губах и поднимая обе руки. — Я думаю, что дело в том, что диаграмма Венна, на которой изображены люди, слушающие Скайлар Стоун, — она трясёт левой рукой, — и фанаты рестлинга, которые любят его настолько, что ходят на живые выступления, — она трясёт правой рукой, — пересекаются нечасто.

Мы все смеёмся, потому что, возможно, Рози права.

Кора поднимает свой стакан с газировкой, и мы все следуем её примеру, когда она произносит тост. Я улыбаюсь, радуясь, что она здесь и присоединилась к нам.

— За то, чтобы Скайлар нашла своих новых друзей, а Рис — э-э, Дикая Сторона — вернул себе чемпионский титул!

— Слушайте, слушайте! — говорит Скайлар громче, чем я ожидала. Мы все аплодируем, а затем расходимся в поисках своих мест.

•••

Рис: Ожидай неожиданного.

Тэбби: Что это значит?!

•••

Он так и не отвечает мне, отчего ожидание матча Риса становится грёбаной пыткой. Арена заряжена энергией. Только лучшие рестлеры выходят на сегодняшнее событие, но ничто не удерживает моего внимания. В животе вспыхивают нервные бабочки, и я кручу обручальное кольцо по мере развития каждого матча.

В конце концов, Миллионер Билл выходит на арену, расхаживая, словно он здесь хозяин — светлые кудри и рельефные мускулы в сочетании с дерзкими ухмылками и пальцевыми пушками. Я знаю, что Рис говорил мне, что он не так уж плох, но я этого не вижу.

Должно быть, он чертовски хороший актёр, потому что для меня он воплощение придурка. На нём чёрные трико и ботинки с золотой отделкой, и один из тех свободных халатов, что носят боксёры, тоже с кричащим золотым узором.

Полагаю, это часть образа, но за этим интересно наблюдать. Толпа освистывает его, но это почти что одобрение. Словно все они в курсе шутки. Они обожают ненавидеть его, а он процветает на их реакции. Он запрыгивает на канаты и прикладывает руку к уху, что усиливает свист.

В ответ он ухмыляется. Затем он прикладывает пальцы к губам, изображая поцелуй, и протягивает руку к зрителям, соединяя пальцы с большим в жесте, обозначающем поцелуй шеф-повара.

По сути, это театр, и находиться здесь лично — совсем не то же самое, что смотреть его по телевизору. Я чувствую, что меня затягивает, и, глядя на ряд стульев рядом со мной, вижу, что девушек это тоже затягивает. Все они прикрывают рты ладонями и свистят, кроме Коры. Она угрюмо смотрит на него, словно взглядом можно убить, и показывает два больших пальца вниз.

Когда музыка меняется, на арене начинается настоящее безумие. Все, включая меня, вскакивают на ноги. Мой стул в первом ряду трясётся от шума, и я подозреваю, что после этого у меня будет звенеть в ушах как минимум сутки, но мне всё равно. Я поглощена происходящим. Я полностью вовлечена. Мне так весело.

У меня внутри всё переворачивается, когда на вершине пандуса появляется массивная фигура Риса. Вспыхивают стробоскопы, и вход заполняет дым, а из всех динамиков раздаются первые аккорды «Killjoy» Роба Соника и Aesop Rock. Когда музыка затихает, взрывается фейерверк, отмечая момент, когда он спускается по пандусу. Позади него появляется Эль в качестве своего рода сопровождения, но он не обращает на неё внимания, даже когда она поднимает руки, призывая толпу шуметь громче.

Он не торопится, и это такой мощный ход. Как будто он знает, что все будут его ждать. Как будто люди будут довольны уже от одного его появления. Он настолько значим, что ожидание его выхода на ринг усиливает предвкушение, пока воздух не начинает вибрировать от него.

Или, может быть, это я вибрирую. В груди тяжело стучит сердце, а руки дрожат от пьянящей смеси волнения и нервозности.

Он оборачивается на звонок и направляется в нашу сторону. Хотя он бесчисленное количество раз проходил мимо меня — в доме, на заднем дворике, рука об руку с Майло, — я никогда не чувствовала, что могу упасть в обморок.

Должно быть, это распространённый психоз, от которого я не застрахована. И женщины, и мужчины тянут руки через ограждение, пытаясь дотронуться до него. Он проводит пальцами по их рукам, не удостаивая их взглядом, как великодушный король.

Я? Я крепко сжимаю край стола, не желая выделяться или привлекать к себе внимание, пока он в образе.

Я знаю, что позже он будет ласкать меня, поэтому позволяю его фанатам насладиться моментом. Но это не мешает мне облизывать губы, когда он приближается. Мне кажется, он смотрит на меня — нет, пялится на меня, — но сложно сказать наверняка, ведь на нём маска, а его мокрые волосы спадают на щёки.

И всё же от одной мысли о том, что он обращает на меня внимание, у меня пересыхает во рту.

Кора, сидящая первой в нашем ряду, протягивает руку, когда он приближается. И это приносит свои плоды. Он небрежно дает ей пять и подмигивает глазом в маске.

Остальные девочки следуют его примеру.

И я замираю, как влюблённый подросток. Я просто смотрю на него, слегка приоткрыв губы и стиснув кулаки. Но, слава богу, он не устраивает шоу из того, что я закрываюсь. Вместо этого он одаривает меня такой улыбкой, от которой у меня подкашиваются ноги, и проводит пальцем по моим костяшкам, инициируя контакт так, что окружающие не могут этого не заметить.

Взгляд Эль устремляется на меня, в нём мелькает злоба, на которую я не обращаю внимания.

Я уже победила, и мы обе это знаем, поэтому я снова перевожу взгляд на человека, который управляет толпой в семьдесят тысяч человек, как кукловод. Мне требуется минута, чтобы отдышаться, и к тому времени, как я это делаю, он уже почти закончил подниматься на каждый угол ринга, вызывая восторженные возгласы с каждой стороны.

Не успеваю я опомниться, как ведущий представляет его и Уилла, поднимает над головой пояс, который сегодня будет разыгран, и отправляет их в соответствующие углы ринга.

Раздаётся гонг, и все ставки отменяются.

Оба мужчины бросаются друг на друга, мелькая в воздухе конечностями. Наносятся удары руками и ногами, и это напоминает мне о том, что Рис сказал мне сегодня утром. Да, многое из этого ненастоящее, но когда ты в образе, об этом трудно помнить. Даже если потеря пояса — часть плана, это всё равно может быть болезненно. А победа может казаться более реальной, чем она есть на самом деле.

Бой продолжается, и я вижу, что мужчины всё больше устают. Пот. Тяжёлое дыхание. Это изнурительно, но они идут вперёд. Я смотрю, как он владеет рингом, и испытываю новое чувство — тревогу. Внезапно всё, что он делает, кажется гораздо более опасным. Когда он прыгает с верхних канатов, все ликуют, но я прижимаю ладонь к груди и смотрю, затаив дыхание. Когда он падает под удары своего противника, я сжимаю зубы.

И снова толпа начинает скандировать, что это потрясающе, пока оба мужчины демонстрируют все трюки, которые у них есть. Сила, ловкость и выносливость сердечно-сосудистой системы — всё это вместе создаёт адское шоу.

Я понимаю, почему он не прыгает через скакалку. Я понимаю, почему он занимается йогой. Потому что он не просто мускулистый. Он двигается как дикая кошка. Он может встать на мостик, лёжа на спине, и ударить ногой выше головы.

Они несколько раз бьют друг друга, всегда начиная с двух ударов.

Всё это абсурдно и невероятно забавно.

Когда Рис сбрасывает Уилла с ринга, я вздрагиваю и отступаю назад. Уилл отползает в сторону и хватается за ограждение, перегибаясь через него прямо передо мной.

— О боже, — вздыхает он. Сначала я беспокоюсь, что он ранен, но потом он поднимает на меня взгляд. — Рис сказал мне, что ты меня ненавидишь. — Он говорит тихо, но я всё равно слышу. Он делает паузу, драматично прислоняется лбом к чёрной обивке стены и стучит кулаком, словно преодолевая боль, а потом выдавливает: — Но всё равно приятно познакомиться.

Я смеюсь, но веселье сходит на нет, когда над нами нависает тень Риса. Он наклоняется к Уиллу, хватает его за волосы и прижимает к себе, а затем с безумной ухмылкой шепчет ему на ухо:

— Я говорил, что ты можешь разговаривать с моей женой?

— О, горячо, — восклицает Рози, и я истерически хихикаю.

Не могу поверить, что это моя жизнь.

Во что я могу поверить, так это в то, как толпа сходит с ума, когда Рис одним мощным ударом отправляет Уилла в нокаут и поднимает своё грузное тело, готовясь к завершающему приёму. Над горой.

По арене разносятся скандирования Дикая Сторона, Дикая Сторона, Дикая Сторона, когда он поднимает Уилла в стартовом удушающем захвате. Затем Уилл отталкивается и эффектно перелетает через Рис, рост которой составляет шесть футов пять дюймов. Его тело обмякает, и он приземляется на ринг. Рис, вспотевший и запыхавшийся, падает на мат и ложится на него сверху, просунув одну ногу под руку Уилла.

Рефери тоже падает, высоко подняв кулак, прежде чем ударить им по земле.

Раз.

Два.

Три.

Ад кромешный.

Только так это можно объяснить. Абсолютный хаос, от которого у меня кружится голова и я теряю самообладание. Я кричу во всё горло, наблюдая за тем, как Рис победно вскидывает руки и медленно поворачивается, наслаждаясь безудержным весельем своей победы.

Он выглядит таким счастливым. На глаза наворачиваются слёзы, и я подпрыгиваю на месте, крича ещё громче.

Эль выскакивает на ринг с чемпионским поясом, протягивая его ему с широкой улыбкой. Рис останавливается всего на секунду, прежде чем взять оружие.

Она говорит ему что-то, чего я не могу разобрать, прежде чем протянуть к нему руки, одна подтянутая нога делает страстный шаг вперед — покачивание бедер, дерзость, и всё это достаточно преувеличенно медленно.

Слишком медленно.

Потому что Рис повернулся и выскользнул с ринга в мою сторону.

С массивным золотым поясом на плече он направляется ко мне, и от этого у меня внутри всё сжимается, а сердце бешено колотится. От тяжести всех взглядов на арене и от того, что каждая камера в первом ряду поворачивается в мою сторону, я замираю.

— Что ты делаешь? — шепчу я, переходя на крик, когда он приближается к нашим местам у ринга.

Но он не отвечает. Вместо этого он просто протягивает ко мне руку. Одной сильной рукой он обхватывает меня за шею, притягивает к себе и крепко целует на глазах у всех. Мои руки ложатся на его гладкие бицепсы и скользят вверх к плечам, а вокруг нас раздаются свист и одобрительные возгласы. Я чувствую его щетину у себя на губах и гладкую поверхность маски у себя на щеке. Он дразняще просовывает язык мне в рот, и я прижимаюсь к нему, совершенно не заботясь о том, где мы находимся.

Только когда он отстраняется, он отвечает на мой вопрос.

— Очевидно, целую свою жену.

Его глаза блестят, в них горит жизнь. Он тяжело дышит, и, поскольку он поцеловал меня так, что у меня перехватило дыхание, я тоже задыхаюсь.

Люди разговаривают и ходят вокруг нас, но всё это исчезает, когда я слышу его следующие слова.

— Сними с меня маску, детка.

— Что?

— Ты меня слышала.

— Но, Рис... — Я перевожу взгляд с одного на другого, и сердце внезапно подступает к горлу. — Ты...

— Тэбби, я устал прятаться. Благодаря тебе мне больше не нужно этого делать. Это мой выбор. Ты и я. Вместе.

На глаза наворачиваются слёзы, и для девушки, которая не могла плакать месяцами, я чувствую, что вот-вот расплачусь.

— Ты уверен?

Он кивает, обхватив мой подбородок руками.

— Совершенно уверен.

Я поднимаю дрожащую руку к его затылку и вожусь с застёжками на двух ремешках, пока на арене воцаряется пугающая тишина. Я даже не заметила, что левой рукой придерживаю маску, чтобы она не упала.

Я снова встречаюсь с ним взглядом в поисках последнего подтверждения того, что он этого хочет. У меня перехватывает дыхание, и кажется, что весь кислород на арене испарился.

Его губы изгибаются в ухмылке, которая раньше приводила меня в бешенство. Теперь это заставляет мое сердце трепетать от возбуждения.

— Чего вы ждете, миссис Дикая сторона?

Хихикая со слезами на глазах, я качаю головой и срываю маску под невероятный шквал восторженных криков.

Он снова целует меня, прежде чем прижаться своим лбом к моему и прошептать:

— Я люблю тебя, Табита.

Затем он уходит.

Он поворачивается к камерам, поднимает пояс над головой и выглядит чертовски самодовольным.

Он возвращается на ринг, чтобы обратиться к зрителям.

Все взгляды на стадионе прикованы к нему.

Но он всё это время не сводит глаз с меня.