Шум на кухне в пятницу вечером бодрит меня. Я пришла на работу в немного подавленном настроении, но не из-за чего-то привычного. Дело в том, что Рис уезжает утром. Я хотела отпроситься и провести ночь дома с ним и Майло, но ответственность взрослого человека и владельца бизнеса взяла верх.

И теперь, когда я вышла за дверь, я рада, что нахожусь здесь и занимаюсь тем, что делает меня, ну, мной. Было бы легко поддаться эйфории, которую я испытываю рядом с Рисом, но какая-то часть меня всё ещё знает, что мне нужно защитить себя и всё, что я построила.

Эта часть меня знает, что всё происходит быстро и по-новому и что нам предстоит долгий путь. Я знаю, что отношения — это непросто. Я видела, как мои родители преодолевали самые сложные препятствия, с которыми могут столкнуться двое. И я не хочу относиться к этому легкомысленно и ходить с затуманенным взором.

Я хочу сделать всё правильно. Ради Майло. Ради Риса. Но больше всего ради себя. Я должна справиться с этим, а значит, нужно продолжать работать и не превращаться в влюблённого нытика.

— Кев! — я отодвигаю тарелку обратно к линии раздачи. Одного взгляда на гольца достаточно, чтобы понять, что он пережарен. — Быстро приготовь нового гольца, и на этот раз не передержи его.

— Уже в пути, шеф, — отвечает он. — Извините.

Я пожимаю плечами. Неважно. На загруженной кухне всякое случается. Но именно поэтому хорошо, что я здесь: раскладываю блюда по тарелкам, проверяю качество, присматриваю за своим малышом. Мой малыш всё ещё занят, хотя туристический сезон уже закончился. Моя грудь раздувается от гордости.

А затем в зале становится теплее, когда мой взгляд падает на высокую фигуру у входной двери. Высокий смуглый мужчина, которого я узнаю из тысячи, держит на руках маленького мальчика, которого я люблю всю его жизнь. Он вежливо разговаривает с администратором, но указывает на барную стойку и встречает мой взгляд через весь зал.

Он привлекает к себе внимание, когда проходит мимо, но мне всё равно. Золотое обручальное кольцо в тон его кольцу на пальце сверкает на свету, и я испытываю глубокое удовлетворение от осознания того, что он никуда не ходила без него с того дня, как мы дали друг другу клятвы.

— Полосатик! — зовёт Майло, протягивая ко мне руки с другого конца комнаты.

— Я сейчас вернусь! — кричу я кухонному персоналу, прежде чем завернуть за угол и выйти в столовую. Я направляюсь прямо к ним и беру Майло на руки, хотя он кажется тяжелее обычного.

— Сэр, вы не выросли за время похода? Вам нужно сбавить вес. Мне это не нравится.

Он смеётся, как будто я веду себя нелепо, и наклоняется, чтобы потереться носом о мой нос — наше фирменное приветствие.

— Привет, детка, — шепчет Рис, обнимая нас и целуя меня в макушку.

Я прижимаюсь к нему, позволяя ему обнять нас обоих, и с улыбкой смотрю на него.

— Что вы здесь делаете?

Он смотрит на меня сверху вниз, вглядываясь в моё лицо, а потом пожимает плечами.

— Майло сказал, что скучал по тебе. Мы решили зайти поужинать.

Майло обвинительно тычет пухлым пальцем в Риса.

— Ты сказал, что тоже по ней скучаешь.

— Да неужели? — спрашиваю я.

Майло торжественно кивает, а Рис закатывает глаза, пытаясь сохранить невозмутимый вид.

И моё сердце замирает от этой нежности.

Мои мальчики.

Я скучала по нему, хотя он ещё даже не уехал из города, и думала, что веду себя странно, но он чувствовал то же самое.

Я встаю на цыпочки и быстро целую его в губы, не обращая ни малейшего внимания на зрителей. Рис проводит языком по моим губам, и у меня по спине пробегают мурашки. Он всегда оказывал на меня такое влияние, и оно нисколько не ослабло. На самом деле, чем лучше я его узнаю, тем сильнее оно становится.

Я отстраняюсь и бросаю на него укоризненный взгляд, одновременно облизывая губы. Он ухмыляется, как будто знает, что со мной делает.

Качая головой, я подхожу к барной стойке.

— Садитесь, мальчики. Что будешь сегодня заказывать, Ми?

— Крем-брюле, — восклицает он, хотя из-за его детского произношения это звучит скорее как «крам булей».

— Сначала полезная еда, малыш, — смеётся Рис. Рис, который с тех пор, как вернулся, ест только курицу и рис. Клянусь, он ест без остановки.

— Я вас удивлю, — решаю я, прежде чем поцеловать Майло в макушку и игриво потрепать Риса по волосам.

Затем я возвращаюсь на кухню. Вхожу в ритм. Но не свожу с них глаз. Рис всё время общается с Майло, и я вижу, как он учит Майло играть в крестики-нолики. Он наклоняется к мальчику, а его огромная рука так аккуратно держит карандаш. Когда он нарезает курицу для Майло и дует на неё, чтобы охладить, я едва сдерживаюсь.

Они — подарок. И Эрика, по-своему, сложным путём, подарила их мне. И я люблю её за это. Я люблю её во всей её многогранной красоте.

Я всегда буду ей благодарна. На самом деле, мне кажется, я понимаю её лучше, чем когда-либо. И своих родителей тоже. С ними было непросто, но, кажется, я нашла свой путь. Я смирилась с их выбором.

И я примирилась со своим. Я выбрала Майло и Риса. И теперь не могу налюбоваться на них. На то, как Рис читает ему сказку на ночь. На то, как сияет лицо Майло, когда Рис входит в комнату.

Даже сейчас я могла бы смотреть на них всю ночь.

Майло говорит как маленький, и Рис, слушая его, смотрит ему прямо в глаза. На самом деле малыш не умолкает, и Рис едва успевает вставить хоть слово. Кажется, что он оживает рядом с Рисом и наслаждается его вниманием.

А когда я отправляю их за крем-брюле на двоих, клянусь, Рис съедает только один кусочек, а остальное оставляет Майло. Он бросает на меня виноватый взгляд, и я приподнимаю бровь. Это заставляет его снова обратить внимание на Майло, но он продолжает улыбаться.

Улыбается.

Это заставляет меня задуматься о том, как много всего он сделал. Хотя никто не поверил бы нашей истории, он почему-то был этому рад.

Думаю, он этого жаждал. Друзей. Семью. Дом. Но он никогда не знал, как этого добиться, и каким-то образом всё получилось само собой.

И в тот вечер, когда мы возвращаемся домой с уставшим, перекормленным Майло, который вот-вот расплачется, мы делаем то, чего Рис никогда раньше не делал.

Мы все вместе забираемся в мою огромную кровать.

В тёмной, тихой комнате Рис шепчет:

— Спокойной ночи, Ми. Люблю тебя, дружище.

Майло зевает, и я слышу улыбку в его словах, когда он легко отвечает:

— Я тоже тебя люблю, Ри.

Я смахиваю влагу с ресниц, пока мои глаза привыкают к темноте, и передо мной вырисовывается их силуэт, прижавшийся друг к другу. Клянусь, я чувствую, как между ними искрит любовь.

Затем мой взгляд встречается со взглядом Риса, и он просто… остаётся таким.

Я не знаю, как долго мы лежали, глядя друг на друга в темноте, а между нами спал Майло. Я знаю только, что засыпаю под его тёплым взглядом... и просыпаюсь под тем же любящим взглядом.

А когда я спрашиваю его, спал ли он вообще, он пожимает плечами и говорит:

— Это был лучший сон в моей жизни.

•••

Когда раздается звонок в дверь, я думаю, что это Уэст, поэтому распахиваю дверь и оказываюсь лицом к лицу со своими родителями.

— Я принес пиво и хочу сесть на свой стул, — говорит папа.

— Что вы здесь делаете?

Мама привстает на цыпочки и поправляет сумку на плече, словно не может сдержать волнения.

— Мы столкнулись с Уэстом, и он сказал, что ты собираешь гостей, чтобы посмотреть на Риса по телевизору.

— О. — Да. Сегодня утром Уэст написал мне, что я должна устроить вечеринку с просмотром, так как по понедельникам я не работаю. Он сам себя пригласил, и, видимо, моих родителей тоже.

— Серьёзно, Тэбби? — Папа закатывает глаза. — Ты не подумала пригласить нас?

Я фыркаю и распахиваю дверь шире, приглашая их войти.

— Вы же знаете Уэста. Он как возбуждённый бордер-колли, который собирает нас всех вместе. Я до сегодняшнего дня даже не знала, что буду здесь принимать гостей.

Мои родители радостно болтают, пока приходят новые гости.

Баш приходит первым. Гвен приходит второй. И они как одинаковые полюса магнита — держатся друг от друга как можно дальше. Каждый занимает одного из моих родителей и явно усердно старается вовлечь их в разговор, чтобы избежать друг друга. Если бы я не была такой чертовски любопытной, это могло бы быть смешно. Но всё, что это делает, — заставляет меня хотеть спросить, какого чёрта между ними произошло.

Скайлар, Уэст и его двое детей, Олли и Эмми, прибывают, и Уэст приветствует меня своим обычным восторженным «Тэбби-Кэт!»

У меня дёргается губа. Его невозможно не любить, и я обожаю видеть его таким счастливым со Скайлар. Я обнимаю их обоих и жестом указываю на гостиную, где собираются люди.

— Я так рад, что ты это организовала. — Он толкает меня плечом и игриво ухмыляется.

— О, так это я? Я это организовала? Ты словно глава городского социального комитета или что-то вроде того.

— Уэст. — Скайлар бросает на него взгляд. — Чья это была идея?

Он пожимает плечами.

— Что? Эмми всегда говорит, что «нет» означает «старайся сильнее», и, кажется, это работает для неё. Плюс, мы говорим о нашем парне. Он плох в боулинге, но, похоже, он может быть хорош в этом. Наша работа — поддерживать его.

Моё раздражение испаряется, и меня поражает, как сильно я люблю это для Риса. Я бы хотела, чтобы он видел это.

— Не беспокойся об этом. Будет весело.

Гостиная продолжает заполняться, и Майло расцветает от всего внимания и восторга от присутствия других детей. Клео устраивается на коленях у Скайлар, а затем присоединяются другие люди. Форд, Рози и смущённо выглядящая Кора стоят у двери.

— Привет! — ярко говорит Рози, поднимая бутылку вина. — Я принесла выпивку! Знаю, сегодня понедельник, но, как говорят, где-то сейчас пятница.

Форд закатывает глаза, но я не пропускаю, как у него дёргается губа.

— Это невозможно, Роузи. Поговорка гласит…

— Неважно. Давай, вечно недовольный. Это будет как спорт с долей драмы. Почти литературно по своей природе. Тебе понравится. — Она тянет его за руку, подмигивая мне на ходу, и я не могу не рассмеяться.

Форд сделает всё для Рози и — как я узнала со Скайлар и тем, как он помог ей пережить карьерный кошмар — для своих друзей. Он может казаться колючим, но внутри он большой мягкотелый, и мне доставляет удовольствие наблюдать, как моя подруга не даёт ему расслабиться.

Я остаюсь смотреть на Кору, и мы обе говорим: «Извини…», прежде чем остановиться и рассмеяться.

Её щёки пылают, когда она говорит:

— Слушай, извини, что влюбилась в твоего мужа. Я уже пережила это, теперь, когда знаю, что он такой старый.

Я сдерживаю выражение лица, чтобы не расхохотаться. Тридцать пять — это не старо, но я не говорю ей этого.

— Но я всё ещё фанатка его как рестлера, окей? Типа, я не могу просто выбрать нового фаворита. Так что я всё ещё буду носить эту футболку и всё такое. — Она одета с головы до ног в чёрное, с розовой резинкой для волос, но на её футболке красуется логотип Дикаря лаймового цвета.

— Это милая футболка, и Дикарь довольно крут, так что для меня это абсолютно логично. Но тебе не нужно извиняться. Извини, что я не сказала тебе, что это он. Он… — я замолкаю, снова анализируя, сколько мне следует или не следует говорить. — Он очень скрытен насчёт своей личности, и я пыталась уважать это. — Это не ложь, но она ничего не раскрывает.

Кора твёрдо кивает.

— Хорошо. Я рада, что он с тобой, а не с той цыпочкой, которую выставляют его девушкой. Я, блять, ненавижу этот сюжет.

Я сдерживаю гримасу. В глубине души я тоже, блять, ненавижу этот сюжет, и стараюсь не позволять ему действовать на меня. Но я доверяю Рису, и знаю, что это просто часть работы. Однако я серьёзно надеюсь, что он не зайдёт слишком далеко при всех собравшихся здесь.

— Ну, заходи. — Я показываю большим пальцем через плечо. — Скоро начнётся, а у меня полно закусок и горячих блюд.

Кора запрокидывает голову и стонет.

— О, чёрт, да. Я обожаю твою стряпню. — Она широко распахивает глаза, как будто ей не следовало ругаться при мне. — Только не говори моему отцу. — С этими словами она бросается на кухню и набрасывается на тарелки с едой, расставленные на столе.

Я опираюсь плечом о стену рядом с входом и наблюдаю за всеми. Смеются, едят, разговаривают.

Это. Это то, что я люблю. Именно поэтому я открыла бистро. Именно поэтому у меня в морозилке полно еды для Риса и Майло.

Рис.

При одной мысли о нём у меня в груди всё сжимается. Я знаю, что он сейчас далеко и занимается тем, что любит, и это делает меня счастливой. Но я знаю, что это поразило бы его до глубины души. Зал, полный людей, которые ждут, когда он сделает то, что так долго скрывал.

Поэтому я достаю свой телефон и отправляю ему сообщение.

Тэбби: Ты уже в режиме показа?

Рис: Ещё нет. Что не так?

Я усмехаюсь, глядя в экран. Такой беспокойный.

Затем я делаю снимок гостиной и отправляю его ему.

Тэбби: Наблюдаю за вечеринкой.

Рис: Забавно.

Тэбби: Что? Я серьёзно. Все так взволнованы.

Рис: Это что, происходит прямо сейчас?

Ага. Он в шоке. Я решаюсь и отправляю ему запрос на видеозвонок. Когда на экране появляется его лицо, я вздыхаю.

— Дикая сторона. Рада тебя видеть.

Он закатывает глаза, но это не мешает ему ответить:

— Я тоже рад тебя видеть, миссис Дикая сторона.

Я ухмыляюсь, поворачиваю камеру и показываю ему гостиную прямо за моей спиной.

— Видишь? Это происходит прямо сейчас.

Он обводит взглядом всех, кто набился в мой маленький дом, и спрашивает:

— Твои родители здесь?

— О да. Думаю, папа немного злится, что я не пригласила его. Он заявился без предупреждения, потому что услышал об этом от Уэста.

Его кадык подпрыгивает.

— Ого.

— В Канаде за тебя болеет целая группа поддержки. Кора даже сказала, что ты уже слишком взрослый для неё, но она всё равно твоя фанатка, так что это было мило.

— Скажи ей, что я куплю ей билеты. Но все остальные… они знают, что это обычный вечер понедельника? Что это не какое-то особенное событие?

Он звучит так растерянно.

— Не думаю, что им не всё равно. Они просто хотят посмотреть на тебя. Так что выиграй сегодня. Или мне нужно поговорить со сценаристами?

Это вызывает у него хриплый смешок.

— Ну, я не могу ничего сказать официально, но не думаю, что они будут разочарованы.

— Отлично. Ладно, иди и набей кому-нибудь морду. Я просто хотела показать тебе, что происходит дома.

Его плечи вздымаются, он тяжело вздыхает и искренне благодарит меня:

— Спасибо, Тэбби.

Я улыбаюсь, стараясь не расплакаться.

— Всегда. — Он сказал мне, что может вернуться только через несколько недель, в зависимости от своего графика, и, конечно, я была не против. Ему нужна его работа так же, как и мне — моя. То, что у него есть страсть к чему-то — этот драйв, эта сосредоточенность, — одна из самых привлекательных его черт.

— Мы скучаем по тебе. Пожалуйста, передай Малышу Уилли, что я его ненавижу.

Теперь Рис смеётся.

— Он точно будет в восторге.

— Ладно, пока.

— Пока.

Я уже собираюсь повесить трубку, но через несколько секунд его голос останавливает меня.

— О, и ещё, Табита? Я...

Он замолкает, и у меня сжимается сердце. Я думаю, не собирается ли он сказать что-то, что изменит наши отношения. Не думаю, что я бы колебалась, прежде чем ответить тем же.

От этого молчания я начинаю нервничать, но он выбирает другой путь.

— Я тоже по вам скучаю, ребята.