Я наблюдал, как сестра Эрики с поникшими плечами и бледным лицом упаковывала коробки с памятными вещами в фургон U-Haul. Я видел, как она открыла входную дверь для сотрудников местного приюта для женщин и позволила им забрать оставшуюся мебель. Затем я услышал, как она сказала себе: «Соберись, слезами горю не поможешь», — через тонкую стену, разделяющую два этажа.

И с тех пор, как она уехала три дня назад, я чувствую себя кучкой человеческого дерьма. И не только потому, что я убит горем из-за шокирующей новости о смерти Эрики. Но и потому, что я вёл себя как полный придурок по отношению к её сестре.

Когда Табита Гаррисон появилась на моём пороге, я был уверен, что она такая же проблемная, как и Эрика, которая её описывала.

Но теперь? После того, как я на неё посмотрел?

Эта женщина — само воплощение разбитого сердца, и я уже ни в чём не уверен.

Поэтому, когда мне позвонил мой адвокат и сказал, что Табита просит меня приехать к Майло в Роуз-Хилл, я неохотно согласился. Тем не менее я решил воспользоваться элементом неожиданности и приехать без предупреждения, чтобы по-настоящему разобраться в ситуации.

Я знаю, каково это — расти без родителей, без семьи, и я не могу с чистой совестью забрать ребёнка у его родственников, не увидев ситуацию своими глазами.

Но я также знаю, что Эрика была уверена в том, что Майло должен быть со мной, даже если для этого придётся забрать его в мой родной город во Флориде.

И именно поэтому я направляюсь в маленький городок под названием Роуз-Хилл. Именно поэтому я вообще всё это делаю.

Для Майло.

Для маленького мальчика с большими тёмными кудрями и ещё большими голубыми глазами. Он слишком сильно напоминает мне меня самого, а его ситуация слишком похожа на мою.

Навигатор сообщает: «Пункт назначения впереди справа», и я нажимаю на педаль тормоза, чтобы замедлиться. Я не хочу подъезжать прямо к дому Табиты. Мне нужна минутка, чтобы прийти в себя. Осмотреться и понять, что здесь происходит.

Я бы солгал, если бы сказал, что не ищу причины, по которым Майло не стоит здесь оставаться. Но дорога была совсем не ужасной. На самом деле центр города просто очарователен. Здесь тише, меньше блеска и гламура, чем в Эмеральд-Лейк.

Это настоящий горный городок, окружённый зубчатыми скалистыми вершинами и расположенный вокруг спокойных тёмно-синих вод озера. Здесь сурово и диковато, и я готов поспорить, что зимой здесь выпадает чертовски много снега. Даже сейчас, в июне, когда я выхожу из машины, меня обдаёт лёгким холодом.

Я открываю заднюю дверь своего пикапа и беру поношенную джинсовую куртку, раздумывая, нужна ли она мне. В конце концов я решаю, что температура воздуха как раз такая, что куртка мне пригодится.

В глубине души я понимаю, что оттягиваю момент, когда мне придётся пройти пол квартала до дома Табиты и столкнуться с неловкой ситуацией.

Я ворчу и качаю головой, а затем нажимаю кнопку блокировки на брелоке, после чего отворачиваюсь и иду дальше. Вдоль улицы растут деревья с ярко-зелёными свежими листьями. На тротуаре под моими ногами видны следы времени, а кое-где сквозь него пробиваются корни. Этот район не новый, но он устоявшийся. Его любят.

Каждый дом на этой улице выглядит ухоженным и продуманным до мелочей, и это заставляет меня задуматься, так ли тщательно Табита следит за своим домом. Может ли женщина, которая работает так же усердно, как Эрика, позволить себе такой же тщательный уход за двором, как у других?

Если у неё не было времени на сестру, то не было и времени на такие вещи.

Ещё до того, как я увидел дом, я услышал его. Я слышу его.

От этого звука у меня сжимается сердце, а в горле встаёт комок от нахлынувших эмоций.

Смех.

Мальчика и женщины. Один голос звучит глубже и хриплее, другой — пронзительно хихикает. И этот смех мне хорошо знаком.

Потому что он так же хихикает со мной.

Смех женщины слишком сильно напоминает смех Эрики в хорошие дни, и это воспоминание заставляет меня, не раздумывая, направиться на звук.

Мне достаточно сделать несколько осторожных шагов, чтобы всё стало ясно. Табита и Майло стоят у подножия большого дерева на лужайке ухоженного двора. Позади них находится причудливый дом в стиле ремесленников с просторным крыльцом и большими окнами. Белый сайдинг и кирпичные колонны, тянущиеся от террасы до крыши, придают этому месту особый шарм старины. Входная дверь выкрашена в ярко-зелёный цвет, который сочетается с узорчатыми подушками на садовой мебели и аккуратно подстриженными живыми изгородями, обрамляющими участок.

Похоже, Табита вполне способна управиться со своим двором.

Я снова перевожу взгляд на неё. Она стоит на коленях у подножия дерева и тихо, ровным голосом разговаривает с племянником. И когда она поднимает руку, я вижу это — ярко-жёлтую гусеницу в чёрную полоску, ползущую по её ладони.

— Ещё раз! — восклицает Майло возбуждённым голосом.

— Конечно. Но тебе нужно сохранять спокойствие. Мы же не хотим напугать этого малыша. Аккуратными ручками, верно? — Она смотрит Майло в глаза и не сюсюкает с ним, чтобы донести информацию. Она говорит с ним так, будто он всё прекрасно понимает.

И он это делает. Ему всего три года, но Майло — душа компании. Под её руководством он переходит от радостных подпрыгиваний к глубокому вдоху и спокойному протягиванию пухлой ручки.

— Готов?

Он кивает, прикусывая нижнюю губу, словно собираясь с духом. Она упирается рукой в его ладонь, и там, где их ладони соприкасаются, образуется ровная поверхность. Гусеница медленно ползет по ней, и чем дальше она продвигается, тем шире становится улыбка Майло.

Но что касается меня? Я не могу отвести глаз от его тети.

От изящного изгиба её шеи, от того, как её обнаженное плечо выглядывает из неровного выреза темно-синего вязаного свитера. Кончики её грудей отчётливо выделяются на ткани, но я не позволяю себе задерживать на них взгляд. Вместо этого я перевожу взгляд на её шелковистые тёмные волосы, которые она без особых усилий заплела в косу и закрепила на макушке. Свободные пряди обрамляют её кукольное личико.

Но самое привлекательное в Табите Гаррисон — это то, как она смотрит на Майло, словно он одно из чудес света.

На это больно смотреть.

Мне больно, потому что я не получу удовольствия, забирая Майло отсюда.

Но я обещал Эрике, что сделаю это.