Я почти уверена, что вхожу в дом Форда и Рози с кривыми ногами. Как будто кто-то щёлкнул выключателем между мной и Рисом, и теперь мы трахаемся как кролики.

Или как молодожёны, наверное.

Мне достаточно взглянуть на него, и он уже на мне. Ему достаточно сделать этот жест, когда он прикусывает язык, и я уже на нём. Кажется, я не спала, но почему-то чувствую себя невероятно.

Должно быть, дело в энергии в моих чакрах.

— Заходите! Форд на барбекю. — Рози машет нам рукой, и я тянусь к Рису, не желая расставаться с ним, даже если он разрушил мою вагину своим огромным членом. Дорис всегда говорит, что большой член её мужа делает её счастливой, и я должна признаться, что понимаю почему.

Когда Рози пригласила нас на ужин, я не хотела идти, но я была голодна, и мы оба решили, что готовить не будем.

Рис кладёт свою тёплую руку на мою, и я веду его в их дом. Это старый фермерский дом в округе, который Форд разобрал до основания. Здесь повсюду открытые деревянные балки и окна от пола до потолка. Открытая планировка, современный дизайн, но при этом чертовски уютно.

Уэст и Скайлар уже сидят за кухонным островом и оборачиваются, чтобы поприветствовать нас.

— Привет, Дюприсы! — говорит Уэст со своей фирменной нахальной ухмылкой. — Или подожди. Мы что, Гаррисоны? Я современный парень. Я вижу плюсы в обоих вариантах.

Рис крепче сжимает моё бедро. От этого по моему телу пробегает волна возбуждения. Мне нравится, когда он крепко меня обнимает, но в этот раз мне кажется, что он задевает больное место. Поэтому я вмешиваюсь.

— На самом деле...

Но Уэст продолжает говорить, и ничто не может остановить этот поток сознания.

— О-о-о! Можно поставить дефис. Гаррисон-Дюприс — звучит неплохо.

— Мы ещё не решили, — говорит Рис с лёгкой улыбкой, но его выдают напряжённые морщинки вокруг глаз. — Все варианты хороши.

Я прижимаюсь к нему, засовываю руку ему в задний карман и крепко сжимаю его задницу. Услышав смешок, я оборачиваюсь через плечо и смотрю на огромный диван у камина. Там сидит дочь Форда, Кора, с блокнотом для рисования в руке и ухмыляется мне.

Когда Рис видит, что ребёнок застукал меня за тем, как я его лапаю, он стонет и направляется к стойке, чтобы сесть. В душе он застенчивый парень. Это часть его обаяния. Это часть того, что делает его пошлые разговоры в постели чертовски горячими.

Я поворачиваюсь и показываю на Кору.

— Отвали, малышка, — дразню я её, подмигивая, а она лишь качает головой и возвращается к рисованию с широкой улыбкой на лице.

Сделав всего несколько шагов вперёд, я обнимаю Скайлар, а затем беру её за плечи и осматриваю.

— Ты хорошо выглядишь. Очень хорошо.

И это правда. Она выглядит отдохнувшей, счастливой, здоровой и совсем не похожей на ту женщину, которая появилась в городе в начале этого года.

— Полосатик, ты приударяешь за моей женщиной? — поддразнивает Уэст, делая глоток пива.

Скайлар закатывает на него глаза, прежде чем снова взглянуть на меня.

— Ты тоже. — Она касается области под глазом. — Похоже, ты наконец-то высыпаешься.

И ладно, я выглядела довольно измождённой те несколько раз, когда мы проводили время вместе. Уставшей, грустной и слишком худой. Но горевать тяжело, и некоторые дни ощущаются хуже других.

Сегодняшний день ощущается хорошим, хотя комментарий про сон почти заставляет меня фыркнуть. Я определённо не спала. Но то, чем я занималась, было довольно восстановительным.

— Или просто получаешь его! — дразнит Уэст, как абсолютный проказник, которым он и является.

Я закатываю глаза и снова переключаю внимание на Скайлар.

— Спасибо, — говорю я и сажусь на табурет рядом с Рисом. Он придвигает его ближе к себе и собственнически кладёт руку мне на бедро.

— Мы просто тестируем разные приложения, ничего особенного, — говорит Рози и пододвигает нам обоим по бокалу красного вина.

— Идеально, — говорю я, но мой голос звучит мечтательно и рассеянно, потому что я наблюдаю за тем, как Рис дегустирует вино. Сухожилия на его руке напрягаются, когда он вертит бутылку, его квадратная челюсть напрягается, когда он подносит бутылку к носу и нюхает.

— Боже правый, — смеётся Рози, глядя на меня.

— Что? — Я чувствую, как мои щёки мгновенно краснеют, когда Уэст и Скайлар смотрят в мою сторону. Рис поворачивается, и я чувствую, как его взгляд скользит по моему профилю.

— Вы двое как… — Рози взмахивает обеими руками, указывая на нас, с растерянным выражением лица. — Я не знаю. Какая-то энергия.

Уэст хихикает, и краем глаза я замечаю, как Скайлар незаметно толкает его локтем. Полные губы Риса подергиваются, и я бросаю на него сердитый взгляд, прежде чем снова повернуться к Рози.

— Что со всеми сейчас происходит?

— Гвен, — говорит она, поднимая свой бокал и указывая в мою сторону.

Конечно.

Я перевожу разговор на другое:

— Она придет сегодня вечером?

— Я пригласила её, но, судя по всему, она помогает Клайду в его хижине?

Входит Форд, нахмурив брови и держа в руках тарелку с шашлыком на шпажках.

— Привет всем. Поднимите руки, если считаете, что после ужина нам стоит пойти спасать Гвен.

Рука Уэста взлетает вверх, а Рис просто смеётся, но Скайлар любопытно.

— Что она там делает? Разве это не слишком далеко?

Рози пожимает плечами.

— Я не знаю. Похоже, у него проблемы со здоровьем, и она помогает ему по дому. Баш мог бы знать больше.

Я поджимаю губы. Судя по недавней реакции Баша на неё, я в этом сомневаюсь. Но, эй, что я вообще знаю?

Дальше разговор течёт непринуждённо, и я расслабляюсь. Рис всегда рядом, и даже когда он ест, мы соприкасаемся. То ли колени под столом соприкасаются, то ли его большая рука массирует моё плечо.

Это должно быть приятно, но от этого я чувствую себя неловко возбуждённой.

Еда вкусная, обстановка домашняя, а компания просто замечательная. И впервые после смерти Эрики я счастлива.

Парни обсуждают боулинг, и я погружаюсь в радостное, расслабленное состояние. Только когда Рис говорит, что не сможет встретиться с ними на дополнительной тренировке в выходные, я обращаю на это внимание.

Отчасти потому, что в глубине души я не хочу, чтобы он снова уезжал. А ещё потому, что Уэст спрашивает:

— Ты когда-нибудь расскажешь нам, чем ты занимаешься? Из-за этого я не сплю по ночам.

Я вмешиваюсь, готовая рассказать ту же историю, что и родителям. Она кажется простой.

— Он каскадёр…

— Я профессиональный рестлер.

Я резко поворачиваю голову в сторону мужа, и у меня отвисает челюсть.

— Ого. Ого. Ого. — Уэст поднимает обе руки с выражением изумлённого восторга на лице. — Что-то вроде WPW?

Рис делает глоток вина и бросает на меня быстрый взгляд.

— Да, вообще-то WPW.

— Чёрт возьми, это так круто.

Скайлар кивает, широко раскрыв глаза.

— Согласна. И я это прекрасно вижу!

Я всё ещё в шоке от того, что он сказал это вслух, когда Уэст добавляет:

— Как зовут твоего рестлера? Я сейчас посмотрю. Кора, ты ведь смотришь, да?

Я бросаю взгляд на Форда и вижу, что он уставился на диван позади нас. Рис оборачивается как раз в тот момент, когда Кора становится цвета самой спелой вишни в мире.

Она смотрит на Риза, опустив взгляд на рукав с чёрными татуировками, покрывающими одну руку. Затем она бормочет: «К чёрту мою жизнь» — и выходит из гостиной, не поднимая глаз от пола.

— С ней всё в порядке? — Рис говорит с искренним беспокойством.

— Ты ведь не Дикая Сторона, верно? — спрашивает Форд, прислонившись к стойке и скрестив руки на груди.

— Я... — во взгляде Риса, когда он смотрит на меня, читается нервозность. — Да?

Рози морщится и прикрывает рот ладонью, её плечи трясутся от смеха, когда она оглядывается на Форда.

— Каковы, блин, шансы?

Форд запрокидывает голову и стонет.

— К чёрту мою жизнь.

И я уже начинаю складывать всё воедино. Я даже не вспоминала о той ночи, когда Кора показала мне его вход. Или о том, что она, казалось, была так рада его возвращению.

— Кто-нибудь скажет мне, что происходит? — Рис всё ещё в недоумении.

— Кора — огромная фанатка WPW, — осторожно говорит Рози.

— Ладно, и? — спрашивает Уэст, тоже сбитый с толку. Потому что… мужчины.

Его сестра смотрит на него с укором.

— Если точнее, огромная фанатка Дикой Стороны.

— И?

Скайлар тихо фыркает, прежде чем повернуться к нему.

— Серьёзно? Ты, из всех людей? Мой фанат номер один не узнаёт человека, у которого влюблённость в кого-то известного?

Рот Уэста округляется, когда до него доходит осознание, а Рис выпрямляется, глядя на наших друзей и выглядя так, словно он в беде.

— Но я… старый?

— Ты же носишь маску, так что сложно сказать, — с лёгким смехом говорит Рози. — Честно, у кого в жизни не было влюблённости в мужчину постарше, а? Совершенно нормально. И это пройдёт. Я найду своё маленькое грозовое облачко и покажу ей другие хорошие варианты для влюблённостей, чтобы это не касалось мужа нашего друга.

— Розали. — Форд вздыхает.

Но она уже уходит.

— Не надо мне «Розали», босс. Мы не на работе.

Она уже на лестнице, когда он кричит:

— Можешь хотя бы предложить ей варианты, подходящие по возрасту?

Это бросает Скайлар и меня в приступ смеха.

— В любом случае. — Форд протягивает руку, чтобы чокнуться с Рисом. — Грёбаный рестлер, чувак — это довольно круто.

Уэст поднимает свой бокал, но затем замирает.

— Погоди, так ты просто кошачий папа?

Рис пожимает плечами с почти застенчивым видом.

— Я кошачий папа. Я дружил с Эрикой, поэтому делал всё возможное, чтобы заменить Майло маму. Там, где это возможно. Я люблю его как родного. Хотя я знаю, что это не одно и то же…

— Не-а, — Уэст отмахивается от него. — Не уточняй. Родительство — это не чёрное и не белое. Оно подкрадывается к нам, когда мы меньше всего этого ожидаем. Если оно ходит, как утка, и всё такое.

Рис благодарно улыбается ему. И, как будто поняв, что задел его за живое, Уэст пытается разрядить обстановку.

— Я имею в виду, посмотрите на Рози. Кто бы мог подумать, что однажды она станет мамой-мышкой?

Скайлар смеётся.

— Эй, не придирайся, Скотти. Он — всеми любимый и сытый мышонок!

Уэст усмехается и снова поднимает свой бокал.

— За отцовство во всех его проявлениях.

С этими словами мы все произносим тост. И я наблюдаю, как мой муж улыбается, чувствуя, как с его плеч словно свалился груз, прежде чем устроиться поудобнее, чтобы провести вечер с друзьями. Одним секретом для него стало меньше, но у меня появился совершенно новый.

Мой самый новый секрет в том, что я счастлива.

То, что я замужем за Рисом, делает меня счастливой. По-настоящему, по-настоящему счастливой.

Поэтому, когда мы приходим домой и он собирается спуститься в подвал, я останавливаю его.

Я беру его за руку и веду в свою комнату.