Мы выходим из студии, и разговор между нами практически не завязывается. Мы идём уже как минимум четыре минуты, не обменявшись ни словом. Я бы сказал, что Табита ушла в себя, но я замечаю, как она прикусывает щеку изнутри, а её лицо всё ещё окрашено в тот же розовый цвет, что и перед уроком.

— Это было здорово, — наконец говорит она, явно отчаянно пытаясь заполнить тишину.

Я продолжаю идти и украдкой поглядываю на неё, подбирая нужные слова. Наши отношения перешли от «всё плохо» к… «всё запутанно».

Единственное, в чём я не сомневаюсь, так это в том, что эти обтягивающие леггинсы долго не продержатся, когда мы вернёмся домой.

Я также знаю, что светские беседы — не моя сильная сторона, поэтому бросаю на неё равнодушный взгляд, который выражает всё моё недоумение.

Она фыркает, когда мы сворачиваем к дому, и я прекрасно понимаю, что она имеет в виду.

— Ладно, никаких неловких светских бесед. Поняла. — Она открывает дверь и добавляет: — Тогда давай поговорим о чём-нибудь более интересном.

— Зная тебя, могу сказать, что это должно быть что-то стоящее. — Я говорю, но думаю только о том, что наброшусь на неё, как только закроется дверь.

Я смотрю, как она стягивает сапог с меховой оторочкой, и слышу в её голосе дразнящие нотки, которые я так люблю.

— Знаешь, сколько женщин пялились на тебя? — Она тянется за вторым сапогом, всё ещё держа ключи на пальце. — Тебе не надоело быть таким сексуальным?

Она оборачивается, и я набрасываюсь на неё.

Я стираю эту насмешливую ухмылку с её милого ротика, хватаю её за затылок и прижимаю спиной к двери.

— Единственное, что меня утомляло, — это необходимость терпеть этот урок и мечтать о том, как я стягиваю с тебя эти узкие грёбаные леггинсы.

Её ответный хриплый смех только распаляет меня. Я прикусываю её за подбородок, расстёгиваю пальто и сбрасываю его на пол.

— Думаешь, это смешно?

— Уморительно, — выдыхает она, прижимаясь ко мне грудью. И это всё, что мне нужно, чтобы опуститься перед ней на колени. Мои руки скользят к поясу её леггинсов, и я стягиваю их, обнажая прекрасную кожу.

Я стону и прижимаюсь лбом к её бедру.

— Тэбби, ты что, пытаешься меня убить?

Ещё один смешок.

— В трусиках неудобно заниматься йогой. Они задираются.

— Чёрт. — На этот раз я прикусываю её бедро, прежде чем стянуть эластичную ткань вниз. Затем я пробую её на вкус прямо у входной двери, провожу языком по её клитору и наслаждаюсь ощущением её ногтей, впивающихся в мой затылок.

Я обвожу чувствительный бугорок, раздвигая его большим пальцем, чтобы попробовать на вкус.

Она стонет, произнося моё имя, и я повторяю это снова, попеременно проводя большим пальцем и посасывая её, наблюдая за тем, как она становится влажной, пока я ласкаю её половые губы.

Её дыхание становится более прерывистым, она сжимает мои волосы и тянет их, пока я ласкаю её.

Я смеюсь, уткнувшись в её промежность, когда её бёдра начинают двигаться, а ноги переступают.

— Эти хлипкие штанишки мешают тебе раздвинуть ноги для меня, Тэбби? Ты как будто отчаянно этого хочешь.

Она бросает на меня быстрый взгляд, уголки её губ приподнимаются, но она не сдается.

— Нет.

Я чертовски люблю эту игру.

Я облизываю губы, а она заворожённо смотрит на меня, и на её щеках появляется румянец. Я снова раздвигаю её ноги.

— Хорошо. Я просто оставлю их у тебя на лодыжках, пока буду наслаждаться.

Она собирается съязвить в ответ, но слова застревают у неё на языке, когда я ввожу в неё палец.

— Ты хотела что-то сказать, Тэбби?

— Да, это было...

Я добавляю второй палец и проникаю в неё, задевая большим пальцем её чувствительный клитор. Я не могу отвести взгляд, пока она извивается надо мной. Прошлая ночь лишь доказала, что мне нравится смотреть на неё, и сейчас ничего не изменилось.

— Дай угадаю, ты меня ненавидишь? И поэтому ты вся мокрая от меня. — Я улыбаюсь, когда говорю это, но искренность в её голосе стирает эту улыбку.

— Нет, я совсем тебя не ненавижу. И именно поэтому я чертовски возбуждена из-за тебя.

Я поднимаю голову, и на её лице нет ни тени насмешки. Она говорит серьёзно. И это что-то пробуждает во мне. Осознание того, что она видит меня. Осознание того, что она не держит на меня зла.

Способность этой женщины прощать поражает. Это то, что впервые затронуло струны моей души, и то, из-за чего я теперь попался на крючок.

Вот почему я опускаю голову и возвращаюсь к тому, чтобы боготворить её прямо здесь и сейчас. Мои пальцы сжимаются, пока я ласкаю её ртом.

— Рис. Рис. Рис, — повторяет она, а её ноги напрягаются и дрожат. И тут я чувствую это. Всё её тело напрягается, и она сдавленно вскрикивает. Она сильно тянет меня за волосы, но кончает ещё сильнее.

Она прислоняется к двери, её тело сотрясается от дрожи, но я не останавливаюсь. Я продолжаю двигаться, размеренно и плавно, чтобы это длилось как можно дольше.

Только когда я слышу её вздох и тихое «Боже правый», я отстраняюсь. Но лишь на мгновение. Я вскакиваю на ноги, подхватываю её на руки и несу в гостиную, которая находится всего в нескольких шагах.

— Я с тобой ещё не закончил, детка, — бормочу я, поднимая её на ноги и наклоняя над спинкой дивана, крепко прижав ладонь к её лопаткам. — Держись крепче. У меня сейчас нет терпения действовать медленно.

Её пальцы впиваются в мягкую кожу, а я развязываю пояс своих спортивных штанов, и она оборачивается через плечо, чтобы посмотреть на меня. Глаза затуманены, губы влажные, хвост растрепан, киска выставлена напоказ. Она выглядит совершенно дикой, когда смотрит на меня снизу вверх и, затаив дыхание, отвечает:

— Я жду.

— Чёрт, — бормочу я, стягивая штаны, моё терпение на исходе. — Ты хоть представляешь, насколько ты чертовски сексуальна? Насколько чертовски идеально ты выглядишь? Насколько чертовски сильно ты меня отвлекаешь? Я должен работать, а могу думать только о тебе. — Она высовывает язык, пока я быстро стягиваю с себя боксеры. Мой член высвобождается, и она тут же устремляет на него свой взгляд. Я обхватываю его рукой и делаю одно движение.

— И это. Я уже несколько месяцев представляю себе этот вид, пока дрочу. — Я провожу кончиком по её влажному лону и ухмыляюсь, видя, как она сжимается и дрожит от этого прикосновения.

И, как я и обещал, я не заставляю её ждать. Удерживая её за поясницу свободной рукой, я ввожу свой член в её истекающую соками киску. Она стонет, уткнувшись лбом в кожаную подушку, и я теряю рассудок от ощущения того, как тесно и горячо она обхватывает мой член.

— Да, вот так, детка. — Полностью войдя в неё, я сжимаю её ягодицы и раздвигаю их, наблюдая, как она сжимает мой член, оставляя за собой влажный след. — Вся напряжённая, влажная, наклонившаяся, стонущая для меня. Вот она, мечта, прямо здесь.

В ответ я слышу лишь хриплое «ещё» и то, как она приподнимает попку. И поскольку я готов дать ей всё, что она хочет, прямо сейчас, я двигаю бёдрами и с глубоким стоном возвращаюсь в неё.

Она тяжело дышит, пока я наполняю её, а её пальцы сжимаются и скользят по коже.

— Эта поза... — Она качает головой, и её мышцы сжимаются вокруг меня.

— Это слишком? — Я выхожу из неё и снова вхожу, на этот раз сильнее, и она издаёт самые сексуальные звуки.

— Нет, просто глубоко. Я могу это выдержать.

— Конечно, можешь. Ты только посмотри на себя. Ты ведёшь себя так, будто создана для меня. — Я снова вхожу в неё, и она протяжно стонет и снова качает головой. — Дай мне услышать, как ты стараешься, Тэбби.

— Святое дерьмо, — ругается она, когда я ускоряюсь и кладу руки ей на бёдра, чтобы не упасть.

Как будто это было тем самым разрешением, которого ей не хватало, чтобы начать громко стонать, она стала ругаться быстрее и тяжелее дышать. Её всхлипывания переходят в крики. Её «Чёрт» превращается в «Трахни меня сильнее, Рис!» Звук шлепков моих бёдер о её задницу задает темп, и мы двигаемся в унисон.

Когда она кончает, я чувствую это. Я слышу это. Это сильнее и громче, чем первый оргазм, и у меня перед глазами всё плывёт, когда я следую за ней, пульсируя в тисках, которые она сжимает вокруг меня. Даже когда я отстраняюсь, из моего члена брызжет сперма. Она вытекает из её киски, и я не упускаю возможности подрочить, смахнуть белую жидкость с её пухлых губ и медленно ввести её обратно.

— Чёрт, Тэбби. Чёрт. — Моя ладонь скользит вверх по её позвоночнику, я закрываю глаза и опускаю голову.

— Да, — вот и всё, что она говорит, прежде чем откинуться на спинку дивана. — Расскажи мне и моей сакральной чакре всё об этом.

Я усмехаюсь и наклоняюсь к ней, чтобы поцеловать в затылок. От неё пахнет стиральным мылом, которым она постирала майку, и эфирным маслом лаванды, которым Гвен сбрызнула нас всех в конце занятия.

Когда я встаю и отстраняюсь, я вижу, как по внутренней стороне её бедра стекает моя сперма, и мне это нравится гораздо больше, чем должно.

Она поворачивается и смотрит на меня, приподняв бровь.

— Наслаждаешься видом беспорядка, который сам же и устроил?

— Я обещал, что больше не буду ничего от тебя скрывать, так что… — Я пожимаю плечами. — Да, так и есть.

На её губах появляется застенчивая улыбка, и она качает головой.

Но её взгляд снова становится голодным, когда я добавляю:

— Думаю, я перекину тебя через плечо и буду наслаждаться видом в душе.

Так я и делаю.