У моего мужа просто нет права так чертовски хорошо выглядеть. Вот как я оправдываю своё нападение на него. Потому что мы с Рисом слишком сложны, чтобы это было хорошей идеей.

Горе всё ещё мой постоянный спутник, и чувство, к которому я онемела, ношу с собой. Я должна быть слишком печальной — слишком злой — чтобы набрасываться на этого мужчину.

Но сейчас я не чувствую ничего из этого. Нет, я чувствую электричество. С Рисом, держащим меня, я не чувствую печали. И я хочу больше этого чувства. Сидя верхом на его коленях, с его руками на моей талии, и с этой чёртовой маской, брошенной на несколько ступенек выше, — я хочу его.

Мои руки обхватывают его щетинистую линию подбородка, пока я двигаю ртом, смакуя это ощущение.

Он замирает.

Но затем его пальцы сжимаются на моей талии так, что ток пробегает прямиком к самому ядру. Он не делает других движений, так что я беру инициативу в свои руки, твёрдую и требовательную с первого же движения языка. Не оставляя ни капли сомнения в его сознании относительно того, чего я хочу.

Я быстро прикусываю его нижнюю губу, и он стонет, шепчет мне в губы:

— Чёрт, я мечтал об этом.

Затем он хватает меня за затылок и страстно целует. Как и во всём, что он делает, в каждом его движении чувствуется необузданная сила. В том, как он заявляет свои права языком. В том, как его свободная рука скользит по моему бедру, словно он прикасался ко мне миллион раз до этого момента.

Его рука скользит под мой свитер и ложится мне на спину. Его прикосновения сводят меня с ума. Мне хочется большего, и это отчаянное чувство, разливающееся по моим венам, заставляет меня остановиться.

Мои пальцы скользят по его щекам. Я прижимаюсь к нему, а он прижимает меня к себе. Мы попадаем в ритм. Отдаём и получаем. Жестко и нежно. Никаких неловкостей, спешки, стука зубов. Мы идеально подходим друг другу.

Моё сердце бьётся с тяжёлой, неоспоримой уверенностью, когда я целую Риса. Я двигаю бёдрами и прижимаюсь к нему, и он тут же отвечает мне. А когда я отстраняюсь, его рука ложится мне на плечо и притягивает обратно.

— Рис, — шепчу я, проводя кончиком носа по его щеке и запуская пальцы в его растрёпанные волосы. — Мы должны...

Он покрывает поцелуями мою шею с таким благоговением, что у меня сжимается сердце, а бёдра начинают покачиваться. В области бёдер нарастает напряжение, а по спине пробегает знакомая волна жара.

— Мы должны что, Тэбби?

Тэбби.

Боже, я чуть не мурлычу от того, как он произносит моё имя.

— Нам нужно... Тебе нужно...

Его пальцы уверенно и равномерно скользят вниз по моему позвоночнику, и я теряю способность говорить.

— Заставить тебя кончить, прежде чем ты уйдёшь на девичник? — Я слышу насмешку в его тоне и чувствую, как его щетина трётся о мою грудь, без сомнения, с ухмылкой. — Скажи мне, что ты принимаешь противозачаточные, чтобы я мог помечтать о том, как трахаю тебя без презерватива, Тэбби.

— Да. Да-а-а. — шепчу я, закрывая глаза и представляя, каково это — чувствовать его между своих ног. Скакать на нём. Чувствовать, как он наполняет меня так, как, я уверена, может только он.

Боже, это было бы блаженством.

Я насаживаюсь на него, погружаясь в фантазии.

— Чёрт, да, — стонет он, двигая бёдрами в такт моим движениям. Он доводит меня до исступления, трахая без проникновения, и обжигает меня ещё одним поцелуем, который так много обещает.

Мы отчаянно цепляемся друг за друга. Я пьяна от него и хочу большего. Я хочу всего. Его большие руки. Его глубокие стоны. Запах его кожи вокруг меня. Он двигается внутри меня, с каждым толчком поднимая меня всё выше.

Моя кожа пылает, и я готова сорвать с себя одежду, лишь бы почувствовать его ещё сильнее.

Я едва могу дышать. Один резкий вдох и один медленный выдох. Мои сложные чувства к Рису и к тому, с чего мы начали, сводят меня с ума.

Вот почему я не хочу, чтобы эта фантазия стала реальностью.

Но я и не хочу, чтобы он останавливался. Я хочу, чтобы это длилось вечно.

Его ладонь скользит по изгибу моей ягодицы, пальцы опускаются ниже. Когда я опускаю взгляд и встречаюсь с ним глазами, я вижу в них чистый жар и что-то очень похожее на… уязвимость.

Словно прочитав мои мысли, он говорит:

— Скажи мне, что я должен остановиться, Тэбби. Скажи мне, что я должен остановиться, и я остановлюсь.

Он водит большим пальцем по моим джинсам и ждёт.

Я вдыхаю его, а он выдыхает меня, и мы оба балансируем на краю того, что может обернуться катастрофой.

И я понимаю, что это может обернуться катастрофой не только для Майло. Это может обернуться катастрофой для меня и для Риса. Потому что целоваться с ним, чтобы почувствовать себя лучше, когда он смотрит на меня так, будто я повесила луну, опасно.

Опасно, потому что, когда он так на меня смотрит, моё сердце бьётся чаще, а мозг начинает задавать вопросы, на которые я не знаю, как ответить. Например…

Ты уверена, что хочешь, чтобы этот брак был фиктивным?

Внезапно я осознаю всю серьёзность ситуации. Мы больше не просто двое. Здесь есть юридический аспект, аспект совместного воспитания. Его состояние. Мой ресторан. Всё может пойти плохо, очень плохо.

Поэтому я отстраняюсь. Ради его и своей безопасности.

Я неуклюже пытаюсь высвободиться из его объятий, стараясь не упасть с лестницы.

— Послушай, — бормочу я, оглядываясь через плечо, чтобы безопасно поставить ногу. — На самом деле я не хочу, чтобы ты останавливался. Но именно поэтому мы должны это сделать.

Когда я украдкой бросаю на него взгляд, его лицо искажается в выражении, в котором смешались удивление и замешательство.

— Это плохая идея.

Он усмехается и спокойно смотрит на меня — если не считать внушительного бугра в его штанах. В том, как его член стоит по стойке смирно, нет ничего спокойного.

— Да неужели?

Я закатываю глаза. Да неужели? Он постоянно так говорит.

— Да. Майло.

Он вопросительно наклоняет голову. Как будто Майло не является для меня достаточной причиной, чтобы отказаться от того, что только что произошло.

— И ты. И я. Просто... Всё сложно.

Он кивает, его губы кривятся от удовольствия, но улыбка так и не появляется.

— Заставлять жену кончать — плохая идея, потому что... сложно. Я правильно понял?

Я упираю руки в бока.

— Послушай, я вижу, что ты надо мной издеваешься, но ты знаешь, что я права. Если бы ты думал головой, а не своим огромным членом, ты бы согласился.

К чёрту мою жизнь. Зачем я снова похвалила размер его члена? Он мне этого никогда не простит. Я его практически с ложечки кормлю.

Мне нужно уйти, поэтому я поднимаюсь по лестнице, переступаю через его плечо и сосредотачиваюсь на том, чтобы добраться до двери. Если я этого не сделаю, его очаровательная ухмылка может меня настолько разозлить, что я опущусь и воспользуюсь его предложением.

— Прости, — говорю я. — На секунду я потеряла голову. Если тебя это утешит, то в другой жизни я бы взобралась на тебя, как на дерево, и не раздумывая.

Он тяжело вздыхает, когда я поднимаюсь по лестнице, и его голос звучит более измученно, чем я ожидала. Его последние слова бьют меня прямо в сердце.

— Это совсем не утешает, Тэбби.

•••

— Почему у тебя такие красные щёки? — Рози подозрительно смотрит на меня поверх своего напитка.

Я сглатываю и отвожу взгляд, делая вид, что рассматриваю обстановку в «Риче».

— Это не так. Я торопилась и накрасила губы слишком ярко. Это очень по-девчачьи с моей стороны. — Это ложь. Все мои румяна остались на щетине Риса, а мои щеки пылают, потому что я не могу перестать думать о том, что чувствовала, когда он прижимал меня к своему члену.

В ответ я слышу подозрительное «Хм».

Краем глаза я вижу, как Скайлар легонько толкает Рози локтем с другой стороны кабинки.

— Полегче. Они молодожёны.

В этом слове столько намеков, что я не могу не усмехнуться. Если бы ты только знала.

К счастью, Дорис прерывает разговор, подходя к столу с симпатичной блондинкой.

— Девочки, — рявкает она своим фирменным хриплым голосом, и мы тут же выпрямляемся. Дорис всегда была с нами мила, но в ней есть властность, которая не исчезает, сколько бы мне ни было лет.

— Дорис, мы же женщины, — игриво поправляет её Рози, на что Дорис лишь закатывает глаза.

— Забавно, я не слышала, чтобы ты называла это женским вечером, когда вы вошли, хихикая, как стайка школьниц.

Я фыркаю и делаю глоток красного вина.

— Видишь? Эмо знает, когда лучше промолчать.

Скайлар чуть не расплескала свой напиток по столу, но вовремя прикрыла рот рукой.

Я вскидываю брови и опускаю бокал с вином.

— Погоди. Я что, эмо?

— Я что, единственная, кто помнит тот период с чёрным макияжем и одеждой? Даже резинки на твоих брекетах были чёрными.

Я ухмыляюсь. Чёртова Дорис. Она здесь уже достаточно давно, так что может считаться городской энциклопедией.

— И кто же я? — спрашивает Рози с нахальной ухмылкой на лице.

— Та, что непослушная, — отвечает Дорис, и мы все смеёмся. Затем она указывает на Скайлар с ласковым блеском в глазах. — А эта — умная.

Реакция Скайлар на комплимент кажется почти застенчивой. После стольких лет в центре внимания, когда комплименты сыпались со всех сторон, кроме той, что касалась её интеллекта, я думаю, похвала Дорис по-другому подействовала на Скайлар. Это было что-то особенное — и более сентиментальное, чем она когда-либо показывала.

— В любом случае, девочки. Это Гвен. — Она подталкивает блондинку вперёд и широко улыбается. — Она недавно в городе, работает в студии йоги, куда я хожу. Помогает мне оставаться гибкой в постели. Но она сидит в баре так, будто я её единственная подруга, и не понимает, сколько мне лет, и это печально. Так что я отдаю её вам.

Гвен со смехом хлопает Дорис по плечу.

— Дорис, пожалуйста, я в порядке…

— С ней всё в порядке. Все завсегдатаи пялятся на её сиськи, как будто их можно заказать в меню или что-то в этом роде. Похоже, она у нас грудастая.

Мои глаза опускаются и слегка выпучиваются. Я не могу их винить. У Гвен все изгибы в нужных местах. Во всех отношениях она мягкая и женственная, в то время как я чувствую себя тощей, плоской доской. За исключением тех моментов, когда руки Риса касаются меня и он спрашивает, что ему делать.

Боже, мне действительно нужно перестать думать о лестнице.

Щеки Гвен вспыхивают в такт моим, а в глазах светится веселье. Я не могу удержаться и не вмешаться, чтобы спасти её от нападок Дорис.

Я придвигаюсь ближе к банкетке и хлопаю по виниловому сиденью.

— Гвен, садись, пока не стало ещё хуже.

Она улыбается мне со смесью удивления и благодарности и быстро занимает место.

Дорис потирает руки, словно только что закончила что-то строить, и, кто знает, возможно, так и есть.

— Хорошо. Команда из четырёх человек для нашего первого вечера викторины.

— Погоди, что?

— Четверги. Вечер викторины. Бьюсь об заклад, умница прочитала знак на входе и уже знала об этом.

Скайлар отпивает свой напиток и пожимает плечами.

— Ну… возможно.

— Говорила же. — Дорис поворачивается, чтобы уйти. — Вам повезло, что она потащит ваши задницы через это.

Я бросаю озадаченный взгляд на Гвен, которая смеётся, прикрыв рот кулаком, а затем на Рози, которая смотрит на уходящую Дорис с выражением благоговения на лице.

Сахарный голос Скайлар возвращает наше внимание к столу.

— Викторина может быть веселой, разве нет? — Её улыбка расширяется, когда она откидывается на спинку стула. — Не волнуйтесь. Я потащу ваши задницы.

Мы все смеёмся, затем Рози смотрит через стол и отдаёт честь нашей новенькой.

— Гвен, добро пожаловать на женский вечер.

Гвен поднимает своё пиво в тосте.

— Спасибо всем, что приняли меня. У нас есть имена? Или мне стоит придерживаться «Эмо», «Бунтарка» и «Умница»?

Я смотрю на женщину с лёгким покачиванием головы.

— Ты мне нравишься, Гвен. Меня зовут Тэбби.

Она проясняется.

— О! Шеф Тэбби?

Я смотрю на неё с небрежным пожатием плеч.

— Это я.

— Рис постоянно говорит о тебе.

Теперь я наклоняю голову в её сторону, собирая воедино, как они знают друг друга, игнорируя резкий укол беспричинной ревности, который только что возник у меня в животе.

— Неужели?

— О да. Он ходит на мои занятия, и он тихий, понимаешь? Так что я пыталась разговорить его немного, и он всегда такой… — она надувается и понижает голос, подражая ему, — моя жена то, моя жена сё. А вы знали, что моя жена владеет тем рестораном?

Моя челюсть отвисает, а она вздыхает мечтательно.

— Он так тобой гордится, знаешь ли? Боже, это восхитительно. — Она ухмыляется мне. — Так или иначе, приятно познакомиться.

Я не уверена, чего я ожидала от неё услышать, но точно не этого. Я даже не знаю, как реагировать. Всё, что я знаю, это то, что у меня тёплый живот, покалывает в груди, а пальцы жаждут снова запуститься в волосы Риса.

Но язвительность Рози не пропускает ни секунды.

— О, странно. Словно ты накладываешь слишком много румян прямо у нас на глазах.