Поход за продуктами. Это наша первая обычная вылазка в качестве молодожёнов. Я не должна нервничать, но вместо этого мне кажется, что все в магазине смотрят на нас, когда мы подходим к входной двери.

Слухи о смерти Эрики официально распространились. Сеть сплетен в маленьком городке работает быстро и эффективно, а значит, новости о нашей свадьбе тоже распространились. Тем более что мои родители заплатили за объявление в Rose Hill Gazette.

Они рассказали мне об этом сегодня утром, и я поморщилась, но они были так счастливы, что я изо всех сил старалась подыграть им и сделать вид, что мне льстит их внимание.

Рис сидел в кресле напротив меня с понимающей ухмылкой на лице, и мне хотелось то ли пнуть его, то ли наброситься на него.

Я возвращаюсь к воспоминанию, в котором его большая тёплая ладонь ложится мне на поясницу, направляя меня в продуктовый магазин. Оглянувшись, я вижу Майло у него на плечах. Он радостно подпрыгивает, крепко сжимая в руке пластикового динозавра.

— Пошевеливайся, Ри!

Губы Риса дёргаются.

— Не в магазине, приятель. Потом.

Не растерявшись, Майло начинает дрыгать ногами. Теми самыми, которые Рис хватает обеими руками.

— Поднимайся, Ри, как пони!

Рис стонет и качает головой, но делает это добродушно.

— Не сейчас.

Лицо Майло кривится, на щеках появляются красные пятна, а пальцы сжимаются в кулаки, прежде чем он пронзительно выкрикивает:

— Сейчас!

Из моих лёгких вырывается тяжёлый вздох. Чёрт бы побрал этих трёхлеток, чувак. В последнее время слышать «нет» — одно из его самых нелюбимых занятий.

Я за версту вижу, что он вот-вот закатит истерику. Это видно по его голосу и напряжённым маленьким ручкам. Я начинаю поворачиваться, чтобы перехватить его.

— Я хочу...

Но Рис прерывает Майло. Его голос звучит твёрдо, но спокойно. Он снимает Майло с плеч и приседает перед ним, глядя мальчику в глаза.

— Майло, мы в продуктовом магазине. Нам нужно помочь Тэбби выбрать продукты на неделю. Сейчас не время и не место для этой игры. И, честно говоря, если ты будешь так со мной разговаривать, я вообще не захочу в неё играть.

Я моргаю. Не знаю, почему меня удивляет то, как Рис с ним обращается, но это так. Губы Майло шевелятся, а глаза стекленеют. Скрестив руки на груди, он задирает нос и отворачивается, на его лице борются чувство вины и гордость.

— После? — наконец он отводит взгляд и приподнимает бровь, глядя на Риса.

Я едва сдерживаю смех. Эрика тоже так делала. Именно так она поднимала бровь.

Рис кивает.

— Если ты будешь ходить с нами по магазинам и вести себя вежливо, то мы поговорим. Думаешь, ты справишься?

Майло выпрямляется, словно физически принимая вызов. Затем он решительно кивает. И в этом движении я вижу Риса.

Странно это видеть и ещё более странно об этом думать — этот человек, которого я едва знаю, действительно оказал влияние на моего племянника. Такое сильное влияние, что теперь, когда я знаю, что искать, я могу найти в нём что-то знакомое.

Рис кивает в ответ, а затем берёт его за руку и проходит мимо меня, подмигнув так, что у меня слегка подкашиваются ноги. Я смотрю, как Рис вытаскивает тележку и усаживает Майло.

Затем он снова поворачивается ко мне и непринуждённо спрашивает: «Ты идёшь, детка?» — от чего мои щёки заливает румянцем. И, судя по тому, как его взгляд скользит по моему лицу, я думаю, он это замечает.

С трудом сглотнув, я беру себя в руки и направляюсь в магазин, стараясь не слишком задумываться о том, какое представление мы должны устроить для тех, кто не сводит с нас глаз.

Мы начинаем с мясного отдела, и я с восхищением наблюдаю, как Рис практически опустошает полки с куриными грудками.

— Грудки, да? — шучу я, пока он складывает их в тележку.

Он закатывает глаза, но затем его взгляд падает на меня, горячий и тёмный под густыми бровями. Он медленно, нарочито проводит взглядом по моей шее и груди.

— Ага. Это мои любимые, — вот и всё, что он говорит, прежде чем отвернуться и покатить тележку дальше.

Мои щёки горят ещё сильнее, чем раньше, и я спешу за ним. Я благодарна Майло за то, что он болтает о том, какие закуски он хочет, и мне не приходится поддерживать светскую беседу с мужем.

Я не знаю, почему я так смущаюсь и нервничаю рядом с ним. Я просто знаю, что после нашего разговора и дневного сна на солнышке между нами что-то изменилось. Как будто мы поделились частичками себя и узнали друг друга немного лучше.

На самом деле я начинаю сомневаться во многом из того, что знаю о Рисе. Я ловлю себя на мысли, что мне интересно, есть ли в истории с Рисом что-то ещё, о чём Эрика предпочла умолчать. Больше всего меня мучает вопрос, мог ли Рис быть таким плохим, каким я его себе представляла.

Это начинает казаться маловероятным, и я чувствую себя... потерянной.

Но реальность возвращается, когда Рис снова кладёт руку мне на спину. Я пытаюсь — и не могу — скрыть дрожь, которая пробегает по моей спине, когда он прикасается ко мне.

Я напоминаю себе, что всё это напоказ. Это притворство.

— Тебе холодно? — Голос Риса звучит как скрежет гравия, а его дыхание на моей шее отвлекает и дразнит, когда он наклоняется ближе.

— Немного, — лгу я.

И это приводит к неожиданным последствиям, когда он прижимает меня к себе, обвив мою шею своей мощной рукой. Он чмокает меня в макушку и продолжает прогуливаться по продуктовому магазину, как будто это самое естественное дело на свете.

Я? У меня сердце колотится так, будто я только что пробежала марафон. Это странно, потому что я чертовски ненавижу бегать и никогда бы этого не сделала.

Не успеваю я опомниться, как наша тележка наполняется, и мы встаём в очередь на кассе. Мне кажется, что я только что двадцать минут блаженствовала, прижавшись к Рису. Я даже не уверена, что вся эта еда нам нужна, но я могу проявить творческий подход и сделать так, чтобы всё получилось.

Майло погружён в свой мир, играя со своим динозавром, а я разглядываю журналы на кассе. Мой взгляд останавливается на одном из них, и я улыбаюсь. На меня смотрит счастливое лицо Скайлар с блестящей золотой наградой в руке. В этот момент я чувствую, как напрягается тело Риса, и он поворачивается ко мне. Его пальцы впиваются мне в бедро, и я чувствую напряжение в области таза ещё до того, как понимаю, что происходит.

Когда я поднимаю взгляд, Рис смотрит с ненавистью на мужчину в соседней очереди. Слишком Высокий, или, как его прозвали парни, Растяжка. У меня дёргается губа. Такая интерпретация его прозвища, наверное, сводит Теренса с ума.

Я не знаю, что у него на уме, но с тех пор, как я рассталась с ним в подростковом возрасте, он ведёт себя со мной как полный придурок, и от этого мне ещё больше хочется его подколоть.

— О, Терри. Какая неожиданная встреча, — говорю я, не упуская из виду усмешку, которую он бросает в сторону Рису. Снисходительный взгляд, который он бросает на моего мужа, заставляет меня напрячься.

Но Рис не поддается на провокацию. Вместо этого он демонстрирует ему идеально белые зубы, проводя левой рукой по бороде и окидывая другого мужчину взглядом, полным презрения, словно тот — вчерашний мусор.

— Точно. Растяжка. Я совсем забыл о тебе.

Колкость очевидна, но Теренс, кажется, больше всего зациклен на золотом блеске кольца на пальце Риса. Его взгляд опускается на мою левую руку, где красуется парное кольцо.

Он усмехается.

— Серьёзно? А я думал, ты помнишь, как постоянно проигрывал моей команде.

Рис смеётся. Смех получается глубоким и заставляет его широкие плечи трястись.

— О, нет. Трудно много думать о боулинге, когда мы были заняты празднованием свадьбы. Понимаешь?

Он делает эту штуку, когда прижимает язык к щеке. Это чистейшая дерзость, и его глаза полны насмешки. Затем он опускает взгляд на меня.

— Разве не так, детка?

Я сглатываю и слегка поднимаю подбородок в его сторону с едва заметным кивком, чувствуя тяжесть множества глаз, устремлённых на нас. То, как Рис ухмыляется, глядя на меня, заставляет моё сердце трепетать в груди. Его свободная рука обхватывает мою челюсть, большой палец проводит по моей щеке, и моё сердцебиение учащается прямо под его прикосновением.

Я не отвечаю. Но я клянусь, он просто знает. Удовлетворённый рокот вибрирует в его груди, когда наши взгляды сталкиваются.

— Да, именно так, — шепчет он, прежде чем наклонить голову и поцеловать меня. Прямо здесь, в продуктовом магазине.

Я вздрагиваю от шокированного вздоха, когда его губы становятся голодными. Его язык проникает внутрь, душный намёк, от которого моё тело с готовностью изгибается к нему и не оставляет мне ничего, кроме желания большего. Из меня вырывается прерывистый стон, когда он отстраняется, всё ещё глядя на мои губы, пока прикусывает свою нижнюю губу.

— В любом случае, всегда приятно, Теренс. Увидимся. — Он не отводит от меня взгляда, обращаясь к парню, который не имел значения уже более десяти лет. Его демонстрация ненужного территориализма оставляет меня в замешательстве, заставляя гадать, зачем нам нужно было притворяться прямо здесь и сейчас.

Я в оцепенении наблюдаю, как Рис расплачивается на кассе, и глаза мои расширяются, когда в последний момент он бросает на ленту два экземпляра «Rose Hill Gazette».

— Зачем тебе две копии этой газеты? — спрашиваю я в недоумении, всё ещё оправляясь от его поцелуя.

Пальцы Риса рассеянно запутываются в моих волосах и слегка дёргают.

— Очевидно, мы должны сохранить копию нашего брачного объявления для свадебного альбома, — говорит он, словно это самая простая вещь на свете. — И… — Он прикладывает карту к терминалу, самодовольная улыбка играет на его лице, пока он оставляет меня в неведении, заставляя гадать, что же он собирался сказать.

Как только аппарат издаёт одобрительный звук, я получаю ответ.

Рис поворачивается и перебрасывает одну газету через стойку с журналами, приземляя её прямо перед Теренсом, вновь привлекая внимание мужчины.

— И я подумал, что нашему хорошему приятелю Растяжке тоже может понравиться экземпляр для его альбома вырезок.

Худощавое лицо Теренса на глазах становится свекольно-красным, что только заставляет Риса ухмыляться ещё шире. Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться, лишь кивая другому мужчине, пока мы уходим, и рука Риса защищающе лежит на мне.

— Это было так по-детски, — шепчу я ему.

Но всё, что я получаю в ответ, когда мы выходим на улицу, — это крепкое сжатие и хриплое: — Я не знаю, о чём ты.

Это чушь, но он явно не хочет говорить об этом. И прежде чем я успеваю надавить на него дальше, он уже тянется к тележке за Майло.

— Ты был молодец в этой покупке, малыш. Официально время катания на пони.

Его руки обхватывают грудную клетку Майло, когда он подбрасывает его себе на плечи, вызывая радостный смех у маленького мальчика.

— Но-о, Ри! — визжит он, свободной рукой размахивая над головой.

И Рис слушается. Он скачет по парковке так, как это совсем не в его характере, а Майло хохочет и кричит от восторга. Этот большой, стоический мужчина, с которым мы связались, который вечно напряжён и сжат, прямо на моих глазах становится мягким и нежным с маленьким мальчиком на своих плечах.

От этого моё сердце сжимается так сильно, что перехватывает дыхание.

Но больше всего это заставляет меня чувствовать, что нам чертовски повезло быть связанными с Рисом.