Когда мы с Бо вместе заходим в тихий дом, наше присутствие делает тишину ещё более оглушительной. Бо бросает ключи на кухонный стол, и я вздрагиваю от громкого стука металла по мрамору.

В комнате явно что-то не так, и ни один из нас не знает, как об этом поговорить. В тридцать пять лет он должен понимать, что делает со всем этим дерьмом. Видимо, нет. В его защиту скажу, что он не предупреждал меня, что не заводит серьёзных отношений.

Но я всё равно влюбляюсь в него.

Я направляюсь к плите, мне нужно чем-то занять руки, чтобы справиться с возникшей между нами неловкостью.

— Хочешь, я заварю нам чаю?

— Нам нужно поговорить.

Я замираю. У меня в животе словно камень свалился, а все остальное вертится у меня перед глазами. Я заставляю себя продолжать идти. Каждое движение дается мне с трудом, как будто я иду по колено в патоке.

— Конечно. О чем? — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал непринужденно, пока мои пальцы сжимают чайник.

— Бейли, я не хочу чаю. Иди сюда.

Стук моего сердца, перекачивающего кровь, отдается тяжелым барабанным боем у меня в ушах, но я поворачиваюсь и иду обратно к нему, как марионетка на ниточках.

Он садится на один из стульев на островке. Он низко опускает брови и скрещивает массивные руки на груди, на которых я спала прошлой ночью. Они казались такими теплыми и приветливыми.

Но теперь я вижу их по-другому. Большой, зловещий, идеальный для того, чтобы разбить мне сердце.

Прислонившись бедром к островку, я повторяю его позу и скрещиваю руки на груди, словно защищаясь от того, что, как мне кажется, вот-вот произойдёт.

— Что случилось? — Это звучит более раздражённо, чем я хотела, но сейчас я немного раздражена. — Ты игнорируешь меня и едва замечаешь весь день, а теперь хочешь поговорить? Повезло мне.

Полагаю, сегодня я весь в раздражении.

— Я не бросал тебя. Я ушёл на работу.

— Правильно. — Я поджимаю губы и свирепо смотрю на него.

Бо вздыхает, его широкая грудь поднимается и опускается, когда он тянется назад и обхватывает себя за шею.

— Послушай, мне нужно было немного времени, чтобы прийти в себя после вчерашнего.

Желание отругать себя непреодолимо. Мне не следовало говорить ему, что я тоже на него запала. Уверена, я его чертовски напугала.

— Так что, если в какой-то момент ты снова решишь восхититься моей девственностью, я выйду через парадную дверь.

— Я не восхищаюсь этим, Бейли. Я говорю тебе, что это что-то значит для меня. Я говорю тебе, что в твоей жизни может быть не так много первого, прежде чем каждый день превратится в одно и то же. Я говорю тебе, что, осознаёшь ты это или нет, однажды это может что-то значить для тебя. И мне ненавистна мысль о том, что ты будешь жить с сожалениями.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, с каждой секундой чувствуя себя все более ребяческой и неопытной. Бо смотрит на меня совсем не так, как на ребенка.

Я не могу понять, что скрывается в его взгляде. Все, что я знаю, это то, что я совершенно уверена, что ни один человек в моей жизни никогда не смотрел на меня так, как Бо сейчас. У меня в груди потеплело под пристальным взглядом его глаз.

Но он тут же подавил это чувство.

— Я думаю, нам следует остановиться.

Остановка.

Вот что делает моё сердце. Останавливается на полпути.

— Я больше не могу так.

Мои лёгкие больше не вбирают воздух, пока я стою в слишком тихой кухне и смотрю на слишком красивого мужчину передо мной.

— Теперь у тебя есть работа.

Я киваю, но не слышу его слов. Я продолжаю повторять про себя: не дай ему увидеть твои слёзы.

— Безопасное. Ты сможешь накопить денег, чтобы уехать из города, без проблем.

— М-м-м, — это всё, что я могу выдавить из себя. Я уверена, что если открою рот, чтобы что-то сказать, то из него вырвется только всхлип.

Каждое его слово кажется мне таким, будто он вырывает из моего сердца кусочек, который я поклялась ему не отдавать. Я думала, что не отдала.

—...так что, наверное, мы можем спокойно разорвать это соглашение.

Он говорил, а я не слушала. Это один из тех моментов, когда ты понимаешь, что это происходит, но не веришь в это. Всё происходит как в замедленной съёмке.

Я часто моргаю, растягивая губы в улыбке, которая больше похожа на гримасу. Бо — хороший парень. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя хуже, чем, вероятно, уже чувствует. Я не хочу быть наивной девушкой, которая была настолько глупа, что поверила в то, чему не суждено было случиться.

— Я так чертовски зациклен на тебе.

Я отмахиваюсь от этих слов, записывая их в раздел «то, что мужчины должны говорить, когда у них был потрясающий оргазм».

— Да, конечно, — мой голос дрожит, но я не думаю, что это можно исправить.

Лоб Бо морщится от беспокойства, и он протягивает ко мне свою толстую руку. Когда кончики его пальцев касаются моей бедренной кости, я отшатываюсь и отступаю.

Он только что бросил меня. Притворялся, что бросил?

Как бы ты это ни называл, у меня достаточно самоуважения, чтобы не хотеть, чтобы он прикасался ко мне.

Одним плавным движением я снимаю с пальца кольцо с бриллиантом и бросаю его на мраморный пол между нами.

— Нет проблем. Определенно не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством. Возьми это—

— Бейли. — Он делает усилие, чтобы встать, и я с ненавистью замечаю, как напрягаются мышцы его ног. Линия от квадрицепсов спускается к коленям. Вниз к его изуродованным ступням.

Ступни, которые до сих пор горят каждую ночь.

Ноги, которые я размяла и помассировала прошлой ночью.

Как он посмел так поступить со мной?

— Я просто вернусь в свой трейлер.

Я даже не могу смотреть на него.

Я быстро иду по коридору к входной двери.

— Бейли, подожди…

Я поднимаю руку, чтобы остановить его.

— Всё в порядке. Всё отлично. Спокойно, спокойно, спокойно. — Последнее «спокойно» вырывается у меня со всхлипом.

Мои сандалии стоят в прихожей, но мне не хочется тратить время на то, чтобы снова их надеть. Сейчас мне не до застёжек. Я распахиваю дверь, чувствуя, что он стоит позади меня.

— Чёрт, — бормочет он.

Он начинает идти за мной, но потом разворачивается и идёт в противоположном направлении, обратно в свой дом, а я бегу в прохладную ночь. Наступают последние дни лета. Они наступают с поразительной быстротой. Ночью становится то жарко, то прохладно, то освежающе. Как только солнце исчезает, уходит и жара, а с приближением осени врывается горный воздух.

Влажная от росы трава липнет к моим босым ногам, когда я смотрю на свой трейлер. Если я только смогу добраться туда — за ту черту, за ту дверь — я, возможно, буду в безопасности.

В достаточной безопасности, чтобы сломаться.

Мои ладони прижимаются к холодному стеклопластику снаружи, и я тянусь к ручке, мои пальцы обхватывают выщербленный металл.

Внутри со мной все будет в порядке.

Я дергаю, но дверь не поддается.

Она заперта. Потому что, конечно, так оно и есть.

Рыдания сотрясают мое тело, и я ударяюсь лбом о стену трейлера.

— Черт, черт, черт.

Задняя дверь дома Бо хлопает.

— Бейли.

На этот раз в моем имени нет смешного разочарования. В его тоне есть что-то резкое. Он не небрежен и не наигранен. Он горяч и взвинчен с военной резкостью.

Его шаги приближаются ко мне, и я чувствую напряжение, исходящее от его тела. По какой-то причине он кажется злым.

— С чего ты взяла, что я закончил с тобой разговор?

Я смеюсь, но это больше похоже на плач. Я вытираю щёку, и пальцы становятся влажными. Оказывается, я плачу.

— Мне показалось, что это был окончательный разговор. Не нужно затягивать, Бо. Я буду в порядке. — Я не поворачиваюсь к нему лицом. — Просто оставь меня в покое. К утру я буду в порядке.

— Чушь. К утру ты не будешь в порядке.

Я вздрагиваю от резкости его слов. Ладно, возможно, и нет, но мне кажется жестоким скрывать этот факт.

— Отвали, Бо.

Его ладонь опускается мне на плечо, и когда я пытаюсь стряхнуть его, он разворачивает меня, с силой прижимая к стене моего трейлера. Он смотрит мне прямо в лицо, одной рукой обхватывая мою щеку.

— Нет. Ты плачешь.

Он опускает голову и целует слезинку, которая скатывается по моему лицу.

— Я, черт возьми, не могу смотреть, как ты плачешь.

О Боже. Мое сердце сжимается, и это чертовски больно.

Я знала, что это будет больно, но ничто не могло подготовить меня к такой жгучей, невыносимой боли.

Мне нужно побыть одной. Мне нужно отдышаться.

Я отталкиваю его, но это бесполезно. Он слишком большой. С таким же успехом я могла бы бегать и толкать деревья.

— Пожалуйста, — мой голос дрожит, когда я смотрю ему в лицо. — Отвали.

— Не раньше, чем я закончу то, что пытался сказать в доме.

— Ты бросил меня. Что ещё ты хочешь сказать?

Его глупое красивое лицо напряжено, а взгляд мечется между моими глазами.

Я жду, что он что-нибудь скажет.

Но он молчит.

— Ты забыл, что хотел сказать, Бо? Потому что я думаю, что больше не могу этого выносить, и это всё объясняет, не так ли? — выплёвываю я слова, собираясь с силами. Пытаюсь причинить боль. Хотя, думаю, повторять его слова вслух причиняет мне боль больше, чем кому-либо.

Его руки сжимают моё тело, он толкает колено между моих ног, удерживая меня на месте. По моим щекам текут слёзы, склеивая ресницы, а в груди так тяжело и больно, что просто дышать больно.

Рука, лежащая на моей талии, поднимается вверх, вытирая ещё одну слезу, прежде чем откинуть прядь моих тщательно уложенных волос.

— Я хотел сказать, Бейли… — Он подчёркивает моё имя так, что у меня по спине бегут мурашки. Его рука обхватывает мою голову, так что я не могу смотреть ни на что, кроме него.

— Я хотел сказать… ты пойдёшь со мной на свидание?

Всё вокруг меня замирает. Это предложение не только звучит по-детски, но и просто сбивает с толку.

— Ты только что расстался со мной.

Его греховные губы изгибаются в мальчишеской улыбке. Он целует меня в висок и снова смотрит мне в глаза.

— Если бы ты дала мне закончить, я бы сказал тебе, что больше не могу так продолжать, потому что притворяться, что между нами ничего нет, чертовски убивает меня.

— Что?

Боже, я что, так и выпалила? Что?

— Ты зашла так далеко только потому, что я вернулся в дом за кольцом.

Он наклоняется и достаёт из кармана бриллиант в форме слезы, держа его между нами.

— Я больше не притворяюсь, что безумно влюблён в тебя, потому что я действительно безумно влюблён в тебя. И то, что я притворяюсь, что это не так, разрывает мне сердце.

Я хватаю его за запястья и сжимаю их, чтобы убедиться, что он настоящий. Что этот момент реален. Потому что это кажется совершенно невероятным.

— Может, ещё рано. Может, это импульсивно. Может, ты не любишь меня в ответ. Но я подожду. Мне всё равно. Я не тороплюсь с тобой. Пока я знаю, что ты действительно моя, я могу быть терпеливым.

— Бо… — моя грудь вздымается, пока мой мозг пытается осознать услышанное.

Он не дает мне возможности сказать что-либо еще, прежде чем опускает мою руку и надевает обручальное кольцо обратно на палец.

— Это должно быть здесь, — бормочет он.

— Может, нам стоит просто немного повстречаться? — Боже, я сейчас не на пределе своих возможностей. Я должна сказать ему, что люблю его в ответ. Я должна поцеловать его.

— Называй это как хочешь, милая. Но кольцо останется здесь.

Мы оба смотрим на бриллиант, и свет фонарей на заднем крыльце отражается от каждой сверкающей грани. Мы оба тяжело дышим. Мы оба взвинчены.

Сбиты с толку, взволнованы, расстроены.

— Мне кажется, что это плохая примета — носить его, когда мы на самом деле не помолвлены.

— Мы действительно помолвлены. — Его ответ не оставляет места для споров.

— Я имею в виду, что если мы не торопимся, проверяя это на практике, тебе, вероятно, не стоит ходить вокруг да около, притворяясь, что ты собираешься жениться на мне, когда это не так.

Клянусь, он рычит в ответ на мой ответ. В его груди раздается глухой рокот. Он прищуривает глаза. Вена на его виске пульсирует.

Я ненавижу себя. Почему я спорю с ним и нахожу изъяны в его логике, когда это должно было стать сбывшейся мечтой?

Это потому, что это кажется нереальным. С Бейли Дженсен не случается ничего хорошего. По крайней мере, с такими мужчинами, как он.

— Перестань думать о том, о чём ты думаешь. Перестань притворяться, что это не по-настоящему. — Он слегка наклоняется, легко поднимает меня на руки и несёт обратно к дому. — Перестань говорить мне, что я собираюсь делать, — шепчет он мне на ухо. — Потому что я действительно собираюсь жениться на тебе. И я хочу, чтобы ты носила это чёртово кольцо, пока я не покажу тебе, что это правда.

Затем он пинком открывает дверь. Ведёт меня вверх по лестнице в свою комнату. Бросает меня на пол у изножья кровати и говорит: —Раздевайся.