Глаза Бейли расширились до невероятных размеров, а губы приоткрылись, когда она уставилась на меня. Потрясена? Сбита с толку? Я не уверен, но могу сказать, что сегодняшние события выбили её из колеи.

— Бейли, ты что-то не поняла в этом приказе?

Я подхожу к ней ближе, опустив подбородок, чтобы не отрывать от неё взгляд. Она облизывает нижнюю губу, и я жадно слежу за этим движением.

— Хорошо. Итак, давай проясним ситуацию.

Я киваю, сдерживая ухмылку. Ей трудно это принять. Оглядываясь назад, я понимаю, что должен был начать этот разговор по-другому.

— Мы больше не притворяемся.

— Верно.

— Потому что мы оба этого хотим?

— Похоже на то, — глубокий смешок вырывается из моей груди, когда я вижу, как она размышляет об этом своими угольно-чёрными глазами.

Темнота, в которой я на самом деле хочу затеряться.

— Как мы это сделаем? Типа, мы просто продолжим? Я... — Одна из ее рук сжимает горло. — Бо, у меня столько планов.

Я провожу рукой вверх и вниз по ее грудной клетке.

— Мы разберемся с этим. Нам не обязательно знать все ответы сию секунду.

Она покусывает губу.

— Теперь я твоя настоящая невеста?

— Да.

Она медленно кивает, и в её глазах вспыхивает понимание. А потом… что-то более игривое?

Она наклоняет голову, скрещивает руки на груди, и её губы дразняще изгибаются.

— Что, если я скажу тебе, что не хочу быть твоей невестой?

Я опускаю губы ниже, притягиваемый теплом её кожи. Мы дышим друг другом.

— Тогда я бы назвал тебя гребаной лгуньей, сладкая.

Я целую ее. Я не даю ей возможности пораскинуть мозгами и испытать мое терпение дерзкими шутками. Я завладеваю ее ртом, чтобы заставить замолчать и заявить на нее свои права.

Ее руки сжимают мою рубашку, и наши языки сплетаются, пока мои пальцы перебирают шелковистые пряди ее волос. Этот поцелуй ощущается по-другому. Лучше. Менее осторожный и более отчаянный.

— Ты сумасшедший, — бормочет она мне в губы между поцелуями, и, вероятно, она права. Но меня больше не волнует, как меня воспринимают.

Я отстраняюсь, покрывая поцелуями ее щеки. Ее нос.

И я признаюсь ей в своей правоте.

— Я совершал импульсивные поступки, надеясь, что что-то из этого заставит меня что-то почувствовать. И ни один из них не заставил. Пока вы. Так что, если эта история с тобой сведет меня с ума? Я буду рад носить этот значок.

Когда наши взгляды встречаются, я вижу только тоску и гордость. Ни жалости, ни неуверенности. Мы оба знаем, что это правильно. Просто это казалось слишком невероятным, чтобы сказать вслух.

— Ты правда меня любишь?

Люблю ли я ее? Боже. Какой банальный вопрос, который, как мне кажется, не отражает всех чувств, которые я испытываю к ней. Мне кажется, этого недостаточно. Но я буду продолжать говорить ей, продолжать показывать ей, пока не найду слов получше, чтобы описать то, что я к ней чувствую.

— Бейли Дженсен, я люблю тебя, — шепчу я, когда наши лица оказываются так близко друг к другу, что мы обмениваемся нежными поцелуями. У нас такое затишье. Мы стоим на краю пропасти, готовые сорваться с края.

— Откуда ты знаешь?

Я целую её чуть ниже уха, наслаждаясь тем, как она наклоняет голову. Мои губы опускаются к её шее.

— Я просто знаю, — я целую её в плечо, прямо рядом с завязанным ремешком.

— Не думаю, что кто-то когда-либо любил меня.

Я замираю. Боль в моей груди острая, мгновенная, пронзительная.

Она говорит это как факт.

Я повидал в своей жизни много печальных вещей, но ничто из этого не ранило меня так, как это одно-единственное предложение. Я не знаю, что сказать. Что человек должен сказать в ответ на это? Достаточно ли слов?

Мне кажется, что нет.

Парень мог бы стоять здесь и ждать, пока она ответит, но мне не нужна эта поддержка. Бейли, может, и не знает, что такое любовь, но я знаю.

Любовь говорит мне, что я веду себя как придурок, когда никто другой этого не делает.

Любовь ведёт меня по магазинам, чтобы найти обувь, которая не натирает мне ноги.

Это значит просыпаться каждую чертову ночь в течение нескольких недель, чтобы поплавать со мной в реке, чтобы мне не снились кошмары.

Бейли не нужны красивые слова.

Бейли нужны доказательства.

Я поднимаю голову и теряюсь в чернильной глубине ее радужек.

— Тогда позволь мне сделать это первым.

Она кивает, и мои пальцы обхватывают мягкий хлопок. Я медленно поднимаю ее, стягивая с ее тела. Она без сопротивления поднимает руки, когда я снимаю рубашку, и она остается стоять передо мной в бледно-розовом лифчике без бретелек. Мои руки блуждают, когда я обнимаю ее, спускаясь вниз по спине, где я расстегиваю крючки и позволяю лифчику тоже упасть.

Когда я опускаюсь перед ней на колени, ее руки зарываются в мои волосы.

Расчесывают. Поглаживают.

Я не тороплюсь. Это немного напоминает разворачивание подарка. Но не так, как я делал в детстве, разрывая на мелкие кусочки, пока не добрался до того, что было под ним. Нет, это я аккуратно отклеиваю ленту, разглаживаю каждую складочку.

Ее пуговица. Ее молния. Ее джинсы. Все это аккуратно отодвигается, пока не остается только гладкая кожа и бледно-розовые стринги.

Я смотрю на нее снизу вверх, встречаясь с ней взглядом, пока мои руки скользят по ее бедрам, обхватывая упругие ягодицы.

— Я люблю тебя.

— Хорошо, — шепчет она, как будто все еще не может в это поверить. И меня это устраивает. Мне нравится, когда мне бросают вызов.

— Стоит ли мне продолжать?

Она кивает быстро, немного лихорадочно.

— Да. Пожалуйста.

Мои губы изгибаются, когда я стягиваю нижнее белье с ее бедер. Она неподвижна. Слишком неподвижна.

— Мне нравится, когда ты такая милая и вежливая, Бейли.

Нервный смешок срывается с ее губ, и она снова дышит.

— Пошел ты, Бо.

У меня дергается щека. А вот и девушка, которую я знаю.

Спустив её трусики до лодыжек, я смотрю на неё и ухмыляюсь во весь рот, чтобы снять напряжение.

— Именно этим ты и займешься, как только я закончу ласкать эту красивую киску.