Наше молчание разносится по всему дому. Каким-то образом, комфорт между нами возрос, а вместе с ним и напряженность.

На ней винтажная футболка Мадонны безразмерного размера, доходящая ей до середины бедра, и она бросает на меня любопытные взгляды через зеркало, когда я захожу с зубной щеткой в ее ванную, чтобы почистить зубы рядом с ней.

Неужели я бросил один взгляд на свою пустую ванную и вместо этого решил почистить зубы в ее ванной?

Да.

Я не хочу быть далеко от неё, и я слишком устал, чтобы бороться с этим прямо сейчас.

Мы одновременно сплёвываем зубную пасту и неуклюже тянемся к крану. Наши руки сталкиваются, и мы отшатываемся, как будто от этого короткого прикосновения нас ударило током.

Она смотрит на мой обнажённый торс, и я бормочу:

— Извини.

Она откашливается и отводит взгляд.

— Не стоит. Что ты…

— Где ты…

Наши слова неуклюже сталкиваются друг с другом. После весёлой ночи, проведённой в криках друг на друга под грохот электронной музыки, в доме слишком тихо.

Слишком уединённо.

Нам негде прятаться друг от друга.

— Можно я останусь с… — начинаю я, но она говорит:

— Мне нужно мастурбировать.

Моя предыдущая фраза замирает у меня на губах.

— Ещё раз?

— Ты сказал, что я должна предложить это тебе первой.

Она гордо выпрямляется, глядя на меня в зеркало.

— Я планировала сделать это в следующий раз.

Я смотрю на нее в ответ, ненавидя себя за то, что сказал ей эти слова в минуту слабости. Ненавидит за то, что я имел это в виду, а она бросает мне это в ответ, когда я и так чувствую себя таким уязвимым рядом с ней.

— Послушай, ты не можешь всю ночь терзать меня на танцполе и ожидать, что у меня не будет потребностей. Очевидно, я не такой робот, как ты.

Я продолжаю смотреть, пытаясь хоть как-то взять ситуацию под контроль, но она ускользает сквозь пальцы, как песок, который я не могу удержать.

Бейли поворачивается и смотрит прямо на меня, заставляя отвести взгляд от отражающего свет стекла. Наши взгляды встречаются, и между нами нарастает напряжение.

— Я чувствовала, как ты возбуждён, Бо. Ты собираешься сказать мне, что этого не было? — В её голосе слышится яд, а в горле клокочет разочарование. — У тебя есть для меня мудрые, зрелые, отцовские слова о том, что я должна и не должна делать со своим телом? Потому что, да поможет мне бог…

Моя рука вытягивается вперёд, пальцы впиваются в её волосы. Я сжимаю их в кулак, поднимаю её лицо к своему, подхожу ближе, становлюсь с ней лицом к лицу, прерывая её.

— Бейли, прекрати болтать, или я найду другой способ занять твой рот.

Она облизывает свои пухлые губки. В её глазах полыхает ярость.

— Хорошо. Сделай это.

У меня отвисает челюсть, когда я сжимаю в кулаке её густые шелковистые волосы. Я хочу перевернуть её и взять жёстко, быстро и дико. Я знаю, что она примет вызов.

Но я бы никогда себя не простил. Меня беспокоит, что то, что мы делаем здесь, может быть расценено как фальшивка, в то время как это самое настоящее чувство, которое я когда-либо испытывал в своей жизни.

А Бейли слишком долго собирала по крупицам то, что могла найти.

Нет, когда я заберу Бейли, между нами не будет ничего фальшивого. Я не собираюсь помогать ей держаться на плаву, чтобы оплачивать счета, — я не буду так поступать с ней. Я хочу, чтобы она нуждалась во мне только потому, что не может вынести мысли о том, что я не с ней.

— Где та коробка с игрушками, о которой ты всегда говоришь? — рычу я.

— Под моей кроватью. — Теперь её голос звучит хрипло, с нотками волнения и предвкушения.

— Хорошо, теперь ты мне покажешь.

— Показать тебе?

Я опускаю её волосы, берусь за бёдра и поднимаю на руки. Она обвивает меня ногами, и я веду её из ванной прямо к её огромной кровати.

Когда я опускаю её на пол, она отступает назад, прислонившись бёдрами к кровати, и тяжело дышит, как и я.

— Кем ты хочешь быть?

Снова этот вопрос. Как будто она видит меня насквозь сквозь туман замешательства.

— Будь эгоистом, — сказала она.

Поэтому я отвечаю первое, что приходит мне в голову.

— Мужчиной, который сегодня вечером будет смотреть, как ты кончаешь.

Это правда, но этого недостаточно. Я хочу быть кем-то большим.

Взгляд Бейли скользит по моему лицу, перебегая с одного глаза на другое, когда она поджимает губы. Наконец, она медленно кивает и опускается на край матраса, теплый свет прикроватной лампы заставляет ее гладкую кожу мерцать.

— Коробка под кроватью, Бо.

Я приседаю и протягиваю руку, нащупывая прохладный край маленькой пластиковой коробочки. Когда я достаю ее, она напоминает что-то, в чем можно хранить старые сувениры. Я открываю его и нахожу около десяти разных игрушек. Разных цветов, форм и размеров.

Я проглатываю.

Мои пальцы скользят по краю, в то время как мой мозг переключается на то, что я делаю, полагаясь только на инстинкт. В моей голове проносятся образы Бейли, которая использует их, извивается, стонет — в соседней комнате или в своем трейлере, расположенном прямо за лужайкой.

Я обдумываю варианты. Стройный, со второй рукой. Ярко-розовый. Другой, похожий на—

— Послушай, если ты собираешься отказаться, почему бы тебе просто...

Моя рука обхватывает то, что выглядит как настоящий член, толстый и с крупными венами. Я выпрямляюсь и беру её за щёку другой рукой, проводя большим пальцем по её пухлым губам. Отвожу их в сторону и смотрю, как они возвращаются на место.

— Бейли, что я тебе говорил о том, чтобы не болтать?

На её губах появляется скромная улыбка, когда она говорит:

— Что ты найдёшь способ творчески использовать это.

Её улыбка, возможно, не такая уж и скромная.

Я наклоняюсь и шепчу: «Дрянь», — прежде чем прижаться губами к её губам.

Когда я проникаю языком в её рот, она издаёт довольное мурлыканье и запрокидывает голову. Она сплетает свой язык с моим, а её руки переходят с края кровати на мою шею.

Притягивает меня ближе. Целует глубже.

Я позволяю ей. И несколько секунд целую её в ответ. Наслаждаясь ощущением того, что я так желанен. Так нужен.

Так жив.

Когда я наконец отстраняюсь, она опускает руки с моей шеи, и я усмехаюсь, низко и хрипло.

— Ты думала, что я имел в виду «креативный», сладкая? Её глаза расширяются, когда я провожу головкой силиконового члена по её губам. — Откройся, Бейли.

Она делает это.

— Высунь язык. Красиво и ровно. Как будто ты умоляешь об этом.

Она впивается пальцами в матрас, сжимая бёдра. Затем её рот широко раскрывается, и она высовывает язык, как я и велел.

Я чувствую, что вот-вот кончу прямо в свои чёртовы боксеры, пока вожу игрушкой по её высунутому языку, а она смотрит на меня. Готовая. Соски торчат сквозь тонкую ткань.

Я отодвигаю его, наблюдая, как искусственный член заполняет ее рот, как она обхватывает его тонкими губами.

Черт, я бы хотел, чтобы это был я.

Это буду я.

Я вытаскиваю его обратно, покрытый ее слюной, а затем снова ввожу. На этот раз дальше, но не слишком. Я отложу это на другой день.

— Можно я продолжу? — Спрашиваю я, обдумывая это.

Она кивает, и я снова вливаю в нее его.

— Соси, Бейли. Шевели языком. Но без зубов. Откройся для меня пошире.

Я наблюдаю, как она приспосабливается. Ее щеки вваливаются, и я чуть не выдуваю воздух в свои чертовы шорты.

Слюна покрывает ее губы, ниточка тянется между игрушкой и ее ртом, когда я вытаскиваю ее до конца и возвращаюсь за добавкой. Возвращаюсь обратно. Я наблюдаю, как ее губы снова обхватывают игрушку.

— Ты чертовски идеальна, ты это знаешь? — я смотрю ей в глаза, когда говорю это.

В её горле застревает тихий стон, и она хватается за мои бёдра, чтобы не упасть. Она обхватывает мой член.

Моя ладонь на её волосах мягко направляет её движения.

— Ты так хорошо справляешься, Бейли, — шепчу я в тишине комнаты, немного отстраняясь.

И тогда она делает это. С набитым ртом она двигает одной рукой и позволяет ей скользить по моему твёрдому как камень члену.

— Черт, — стону я. Глаза закрываются.

Она добавляет вторую руку, стягивает с меня шорты и сжимает меня в объятиях. Мягкие, неуверенные руки блуждают по моему телу.

В этом есть какая-то невинность. Это исследование. И я позволяю ей отправиться в приключение. Мои бедра подаются вперед, даже не осознавая этого.

Она смотрит мне в глаза, пока одна её рука опускается вниз, чтобы обхватить мои яйца, а другая скользит вверх и вниз по моему члену.

— Осторожно, Бейли.

Она отстраняется, и резиновый член с влажным чмоканьем покидает её губы.

— Почему?

— Потому что я потерял контроль, и прошло чертовски много времени с тех пор, как кто-то, кроме меня, прикасался к моему члену.

— Значит, ты собираешься кончить в меня? — Клянусь богом, её ресницы трепещут, когда она задаёт мне этот вопрос.

Эта девушка. Ее вопросы. Я с трудом поспеваю за ней. Не помогает и то, что ее руки не перестают ласкать меня. Я откидываю голову назад и издаю стон.

— Меня это устраивает. Думаю, мне это может понравиться.

Мое тело напрягается, мышцы напрягаются от ее прикосновения.

— Бейли.

Она что-то мычит в ответ, и в этом звуке слышится что-то похожее на смех. Она знает, что сводит меня с ума, и получает от этого удовольствие.

— Что? Я принимаю противозачаточные. Ты можешь кончить куда угодно, и это, наверное, будет…

— Господи, — выдыхаю я и тянусь к ней. Обхватив её руками за рёбра, я легко поднимаю её и откидываю на груду подушек, которые защищают её от спинки кровати, а сам встаю на колени.

— Ты маленькая дразнилка. Ты это знаешь?

Её глаза, как блюдца, дикие и сверкающие, и эта девушка… эта девушка, чёрт возьми, ухмыляется мне.

Её рубашка задралась достаточно высоко, чтобы я мог легко разглядеть красные кружевные трусики, которые на ней надеты. При виде её — раздвинутых ног, раскрасневшихся щёк — я зверею.

— Сними рубашку. Я не собираюсь пялиться на Мадонну, пока смотрю, как ты трахаешь эту игрушку.

Она открывает рот, и я думаю о том, чтобы засунуть туда свой член и посмотреть, как она пытается сравняться с настоящим. Но она никогда не делала этого раньше, так что я не могу сделать все сразу. Я должен держать себя в руках. Я не должен торопиться с ней.

Она заслуживает каждого из этих моментов. Она заслуживает всех этих приступов тревоги.

Бейли срывает с себя рубашку и небрежно отбрасывает ее в сторону. Я подхожу ближе и становлюсь на колени между ее ног, прослеживая взглядом каждый изгиб.

Я хочу запомнить, как она выглядит прямо сейчас. Темные соски, вздымающаяся грудь, чертовы треугольные линии загара от того купальника, в котором она всегда лежит.

Мои пальцы скользят по волнистому верхнему краю ее красного кружевного белья, подцепляя его, но пока не снимая.

— Можно я это сниму?

Она кивает, не сводя глаз с моих рук. Она выглядит такой крошечной под ними. Я отодвигаю ткань, дюйм за дюймом, сгибая ее колено, чтобы освободить одну сторону.

Я решаю, что мне нравится, как они небрежно висят на одной ноге, обвиваясь вокруг бедра, как будто нам было лень снять их полностью.

Из-за этого она выглядит немного растрепанной. Немного несобранной.

Я ухмыляюсь при виде этого и смотрю на неё.

— Ты в порядке, Бейли? Мне нужно, чтобы ты продолжала говорить со мной.

Она кивает, и в этом движении чувствуется паника.

— Сладкая. Я наклоняюсь вперёд, опираясь на её распростёртое тело, которое я ласкал всего несколько часов назад посреди дурацкого танцпола. Я нежно беру её за подбородок большим и указательным пальцами. — Если ты захочешь остановиться, мы остановимся. Поняла?

— О боже мой. Пожалуйста, не останавливайся. — Слова вырываются на резком выдохе. — Просто не обращай на меня внимания. У меня ощущение выхода из тела.

— Бейли. Я не игнорирую тебя.

Она облизывает губы.

— Ты должен.

— Это невозможно. Я запоминаю тебя, — тихо отвечаю я, прежде чем снова поцеловать ее и почувствовать, как ее обнаженное тело прижимается к моему, когда я опускаюсь на нее.

Ее руки запутываются в моих волосах, прежде чем пробежаться по моим плечам, спускаясь вниз по спине. Я теряюсь в догадках, сколько времени мы проводим так. Я прижался к ней всем телом. Ее губы слились с моими. Мои пальцы сжали ее соски.

Ее бедра отчаянно двигались навстречу моим.

Я не останавливаю её, когда она тянется к поясу моих частично снятых боксеров.

— Они сводят меня с ума, — бормочет она мне в губы, отчаянно дёргая их. — Я хочу их снять. Я хочу почувствовать тебя.

Я тяжело дышу ей в шею, когда она наклоняется ровно настолько, чтобы оттолкнуть их. А потом её руки снова на моём члене, сжимают его.

Её прикосновения неуклюжие и необузданные. Тёплые и твёрдые.

— Бо, — она стонет моё имя, и я подаюсь бёдрами к ней, в её хватку.

Она обвивает меня ногами, впиваясь пятками в мои икры.

— Ещё.

Она притягивает меня к себе.

— Бейли... — Моя распухшая головка ударяется о внутреннюю поверхность ее бедра. — Осторожно.

Я впиваюсь зубами в ее плечо, желая оставить на нем еще одну отметину.

— Я... — Она выдыхает этот единственный слог, и в нем столько желания, что я почти теряю его. — Я не хочу быть осторожной.

Я кусаю ее за шею. Её кожа такая же горячая, как и моя, когда мы скользим друг по другу. Это опьяняет. Её запах. Её прикосновения. Её слова.

Сейчас мы оба импульсивны.

Я приподнимаюсь над ней, и мой взгляд падает на красную отметину, которую я оставил.

Её ноги раскинуты на моих бёдрах. Киска на виду. Розовая и влажная, когда она притягивает меня ближе.

— Бейли, — выдавливаю я, когда она выравнивает нас.

На кончике моего члена блестит капля предэякулята. Она трётся им о себя, прямо сквозь свою влажность. Её глаза закрываются, а грудь приподнимается при первом контакте.

— Бейли, — снова говорю я, наклоняясь вперёд, чтобы обхватить свой член, и отталкивая её руки. Они оказываются на её сиськах, сжимают их, щиплют — этот большой бриллиант мигает мне, как сигнальная лампочка, чтобы я, чёрт возьми, притормозил.

Она сейчас безрассудна, ради меня.

А я? Я безрассуден ради неё.

Но она зависит от меня. Зависит от того, что я позабочусь о ней. Чтобы не быть слишком импульсивным.

— Бо. — Она открывает глаза, обжигая меня пламенем, пляшущим в их глубине. — Я хочу этого.

— Я знаю, детка. Но мы не торопимся.

Я снова провожу членом по её складкам, потому что я любитель наказаний.

— Я хочу сделать тебе так хорошо, Бейли.

Она извивается и стонет.

— Уже хорошо.

— Пока нет. — я едва выдавливаю из себя эти слова, видя, как головка моего члена становится влажной от её сока.

Она скулит, на самом деле скулит, и раздвигает ноги еще шире.

— Когда?

Обхватив свой член, я снова прижимаю его к ее киске.

— Когда я скажу, Бейли. Разве я не говорил тебе, что теперь эта киска моя?

Она стонет в ответ.

И боже, я так чертовски слаб. Мои бедра не слушаются меня. Они подаются вперед, и один дюйм моего члена исчезает в ней.

Мы оба замираем.

— Блядь. — Я стону, чувствуя, как она бьется рядом со мной.

Ее голова медленно раскачивается на подушке из стороны в сторону, когда она повторяет мое имя.

Я стою на краю обрыва. Одна половина меня говорит: "Прыгай". Другой говорит, что, может быть, сначала взять парашют.

Я выхожу и снова втягиваю его на тот же дюйм, наблюдая, как она раскрывается для меня. Боже. Было бы так просто…

Нет. Я не хочу быть с ней беспечным

Дело не только в ее теле. Это ее первый раз. Дело в ее сердце.

Это мое сердце. Это моя привычка притворяться. Это вопрос моего контроля.

Вот почему я выхожу из нее и тянусь за игрушкой, которая лежит забытая на матрасе рядом с нами.

Я кладу ее на свое место и наблюдаю, как она корчится.

— Черт! — кричит она, когда я вгоняю ее в нее.

Он не такой большой, как у меня, но она все равно вздрагивает, когда я проталкиваю его до упора.

Мой кулак болезненно сжимается в обхвате, как будто я могу каким-то образом перекрыть приток крови и держать себя в руках, сжимая сильнее.

— Бейли, детка, используй свои руки. Покажи мне, что ты умеешь.

Не сводя с меня глаз, она проводит руками вниз по своему торсу, пока не оказывается на силиконовой подставке.

Она нажимает на что-то, и устройство гудит и вибрирует. Из того места, где её тело сжимает обтянутую кожей игрушку, вытекает влага, и она тут же вскрикивает..

— Тебе нравится?

Она кивает в ответ, и я провожу свободной рукой по её губам, плотно сжатым вокруг вибратора.

— Ты так чертовски хороша в этом. — Я обхватываю свой член рукой и делаю один раз, и она двигается в такт со мной, вытаскивая игрушку и снова вводя её.

Это худшее в мире дразнение — смотреть, как она трахает себя, и желать, чтобы это был я. Моё тело болит от этого. Низ моей спины. За тазом.

— О чем ты думаешь, когда делаешь это?

— О тебе. — Черт. Она даже не колеблется. Губы приоткрыты, обе руки работают между ее ног.

Я провожу большим пальцем по ее клитору. Ее ноги дрожат, и она двигает игрушкой в более равномерном темпе.

— Ты представляешь, что я трахаю тебя прямо сейчас, Бейли? — Я не могу отвести взгляд.

Мы — мешанина конечностей и влаги.

— Да, — шепчет она и облизывает губы.

Я продолжаю ласкать её клитор, скользя ладонью по своему члену и представляя, каково это — трахнуть её так, как я хочу. Грубо и грязно. Заявить на неё права.

— Я не знаю, Бейли. Я больше, чем эта игрушка. Думаешь, эта тугая маленькая киска сможет принять меня?

Она задыхается, сильнее вдавливая игрушку.

— Да, Бо. Блядь. Отдай это мне

— Что отдать тебе? — Наши слова сбивчивы. Бездыханный. Как и каждое движение. Каждая мышца и сухожилие напряжены до предела. В этот момент все готово лопнуть и рассыпаться вокруг нас.

— Твой член, — слегка заикается она, изо всех сил стараясь не отставать.

Я не упускаю из виду румянец на ее щеках. От того, как она говорит то, чего, вероятно, никогда не говорила, у меня встает. Я тот счастливчик, которому достаётся слушать, как она пробует их все.

— А как насчёт моей спермы, Бейли? Ты бы согласилась на это сегодня вечером?

Она издаёт сдавленный стон и на мгновение закрывает глаза.

Затем её ресницы лениво поднимаются, и она быстро прикусывает полную нижнюю губу, прежде чем сказать: «Да, сэр».

Этого достаточно. Я кончаю.

Один резкий рывок — и я кончаю, положив руку на внутреннюю сторону её бедра и разводя её ноги. Первая струя попадает на её игрушку, которой она продолжает трахать себя, пока я кончаю. Следующая — на её клитор, стекая на губы.

Она вводит мою сперму в свою киску с помощью вибратора. И я смотрю, как она это делает.

— О боже, — стону я, теряя контроль из-за того, как чертовски хорошо она выглядит. Ещё одна верёвка ударяет по свеженакрашенному треугольнику, следующая — по её руке.

Она не перестаёт двигать своей игрушкой. Она смотрит, приоткрыв губы, её ноги дрожат, соприкасаясь с моими, пока я самым пошлым образом пачкаю её.

Она горячая, розовая и дрожащая. Всё, что мне нужно сделать, — это вытереть свою сперму с её руки и прижать её к твёрдому клитору, потирая его одним уверенным движением, чтобы она кончила прямо у меня на глазах.

Бейли выкрикивает моё имя, запрокидывая голову и обнажая изящную шею.

— О боже, о боже, о боже, — повторяет она. Её тело становится невероятно напряжённым, а затем невероятно расслабленным.

Она отбрасывает игрушку в сторону и закрывает лицо рукой, но не пытается прикрыться.

Я еще раз нажимаю на ее клитор, прежде чем мои руки исследуют ее восхитительное тело. Провожу ладонями по внутренней стороне ее бедер. По животу. Обхватываю ее талию. Нежно обхватываю ее груди. Затем целую каждую из них.

И она лежит, позволяя мне это. Нас окутывает тишина. Умиротворение.

— Ты идеальна, — бормочу я, прокладывая поцелуями дорожку между ее грудей. — Каждый дюйм. Каждый взгляд. Каждое слово.

Она гладит меня по волосам, проводит пальцами по ушной раковине. По затылку.

— Я так чертовски сильно по тебе скучаю, что это даже не смешно, — тихо признаюсь я и прижимаюсь губами к её пупку. Она вздрагивает, её пальцы скользят по моей шее.

Я не жду, что она что-то скажет. Или что она будет чувствовать то же самое. Я слишком стар.

Она слишком молода. Слишком хороша для меня, если уж на то пошло.

Вот почему у меня кружится голова, когда она шепчет:

— Где бы ты ни висел… кажется, я на том же крючке.