Бо: Я могу тебя забрать.

Бейли: Нет, все в порядке. Я возьму такси. Ты работаешь.

Бо: Тебе не нужно тратить деньги на такси.

Бейли: Мне вообще-то не нужно твое разрешение, сержант.

Бо: Я не сержант.

Бейли: Капитан?

Бо: И не это тоже.

Бейли: … Сэр?

Бо: Осторожнее, Бейли.

Бейли: Если тебе все равно, я возьму такси. Спасибо за помощь, сэр.

Помолвка с Бо Итоном должна была быть полезной. Но я уверена, что это мой собственный особый вид пыток.

Я начну оставлять заднюю дверь незапертой, когда ты решишь, что хочешь узнать, ханжа я или нет, — это фраза, которая заставила меня броситься обратно в мой трейлер, чтобы вытащить коробку с вибраторами.

Я даже не стала притворяться, что один из них — Дженсен Эклз.

Каждый из них теперь — Бо Итон.

Несмотря на недостаток сна, мне пришлось проснуться рано, чтобы убраться в баре этим утром. Бо отвез меня туда в относительной тишине, пока я обеими руками сжимала свою дорожную кружку. Я решила, что, если держать пальцы сцепленными, это помешает мне ползать по центральной консоли и терзать мужчину, который только из вежливости соглашается на эту игру.

Или потому что ему скучно.

Или что-то еще.

Закончив, я поймала такси обратно на ранчо, и теперь я развалилась на раскладном стуле рядом со своим трейлером. В руке холодный кофе.

Солнечный луч на моем лице.

Я стараюсь не беспокоиться о своих шинах. Или о своих деньгах. Или о том, что заставить себя кончить, думая о моем фальшивом женихе, было плохой идеей.

Я хочу выписаться и просто...

Шины скрежещут по гравийной дороге, ведущей к дому Бо. Я не утруждаю себя открытием глаз, даже когда они с гулом выезжают на мощеную подъездную дорожку с другой стороны дома. Независимо от любых внешних воздействий, я не двигаюсь с места, в безопасности и под защитой моего трейлера. Единственное, что у меня осталось, это моё.

Я знаю, что Бо приедет сюда, паля от того, что я сберегаю свои деньги. Я слышу тяжелые шаги, и мои губы приподнимаются, когда я представляю, как он возвышается надо мной, как прошлой ночью.

Но голос, который прерывает мой мирный момент, принадлежит не ему.

— Ты видела Бо?

Я вздрагиваю и резко поднимаюсь, чтобы увидеть Кейда Итона, старшего брата Бо, уперевшего руки в бедра, выглядящего очень стервозно.

— Нет, — выдыхаю я, одна рука закинута на грудь, потому что он меня удивил, и я пытаюсь отдышаться.

Кейд переводит взгляд с дома на меня.

— Почему ты сидишь здесь, когда на террасе стоит вся эта садовая мебель?

Я пожимаю плечами, пытаясь отыграться.

— Не хватает определенного шарма, не так ли?

Мужчина кивает на это.

— Должен сказать, я с тобой согласен. Дом выглядит так, как будто он принадлежит городу.

Я смотрю на дом, все прямые линии и современные формы.

Он подходит Бо — или, может быть, какой-то его версии — но он не подходит обстановке. И я ловлю себя на мысли, подходит ли Бо обстановке.

— В любом случае, он уехал посреди дня, — говорит Кейд. — Ни черта не знаю, куда он пошел. Не отвечает на мои звонки и сообщения, как обычно. Так что если ты услышишь от него —

Я отдаю честь Кейду.

— Я дам тебе знать.

Кейд поворачивается, чтобы уйти, но затем разворачивается, неуверенность отражается в его чертах.

— Как думаешь, у него все в порядке?

Я взвешиваю вопрос, разрываясь между честностью и защитой личности Бо.

Хорошо? Сон, то, как он так легко выходит из себя, употребление алкоголя. Он не в порядке, но он это осознает, и мне кажется, что это может быть половиной битвы.

Глоток холодного кофе касается моего языка, кубик льда скользит в мой рот.

Он скользит, пока я обдумываю свои варианты.

Я выбираю Бо.

— Да, я думаю, у него все в порядке. Все лучше и лучше, понимаешь?

Кейд снова кивает. Его движения резкие, в них нет хищной, почти кошачьей остроты Бо. То, что ты видишь, это то, что ты получаешь с Кейдом. Он прямолинейный, достаточно красивый, но он не поглощает пространство так, как это делает Бо.

С Бо я чувствую напряжение, исходящее от него, энергию, вижу хаос, который гудит в его венах. Он хорошо это скрывает, но я это вижу. Меня тянет к этому.

Я просто достаточно облажалась, чтобы найти утешение или близость в этом типе несчастья.

Как будто мы родственны в нашей неудовлетворенности жизнью. И в мире друг с другом из-за этого.

Я хочу гораздо большего, чем то, что у меня было.

И мне кажется, что Бо попробовал больше и теперь утопает в меньшем.

— Если он будет вести себя как придурок, дай мне знать. — Кейд весь такой грубый, защитный. Это заставляет меня улыбаться в край моего стакана, пока лед тает у меня во рту. — Я его наставлю.

Я скрещиваю ноги и немного откидываюсь назад.

— Все в порядке. Я сама его наставлю.

Теперь Кейд ухмыляется, указывая на меня, поворачиваясь, чтобы уйти.

— И это именно то, что ему нужно.

— Твой брат ищет тебя, — кричу я, когда Бо высовывает голову из задней двери. Прошло тридцать минут с тех пор, как Кейд ушел, а я так и не встала со стула.

— Тебе лучше не возвращаться сюда на такси. — Он указывает на меня пальцем, словно я в беде.

Но все, что это делает, заставляет меня съеживаться на полотняной обивке моего кресла.

— Или что? — Я киваю головой в знак вызова, мой холодный кофе действует и немного меня взбадривает.

Беззаботное выражение, которое он носил, тает на его лице, когда он полностью выходит на крыльцо. Меня пронзает дрожь, когда я заставляю себя не садиться и не выпрямляться под тяжестью его взгляда. Я приучила себя выглядеть непринужденной, когда я этого не чувствую уже много лет. Должно быть, это проще, чем сейчас, когда он касается, но моя кожа покалывает, а ноги сжимаются.

Его губы греховно искривлены, что можно принять за игривость — но я знаю лучше. Это длится всего секунду, а затем исчезает, смываемое покачиванием его головы.

— Или ты можешь оказаться застрявшей в поддельной помолвке со мной дольше, чем необходимо.

Это заставляет меня подпрыгнуть со стула. Мой инстинкт — восстать против этого образа мыслей, сказать ему, что я вовсе не застряла с ним.

Думаю, я чувствую себя свободнее в его присутствии, чем когда-либо.

— Тсссс! — шепчу-кричу я ему вместо этого, прижав палец к губам, раскрыв глаза. — Заткнись! Кейд был здесь, вынюхивая тебя, минут тридцать назад, мистер Под прикрытием.

Широкая ладонь проводит по его свежеподстриженным волосам.

— Отлично. Ничто не сравнится с тем, когда тебя нянчит старший брат.

— Ты что, бросил работу, чтобы подстричься? — Его стрижка выделяется для меня, потому что я на самом деле принимаю его, а не подавляю его присутствием.

Он расправляет плечи и смотрит в сторону.

— Я должен был.

— Бо. Ты не можешь просто так бросать работу, чтобы подстричься, особенно когда твоя семья рассчитывает на тебя.

— Мне нужна была стрижка.

— Да, но…

— Я ненавижу работать на ранчо, — выпаливает он, обрывая меня. — Бейли… Я, черт возьми, ненавижу это. Я дал обещание своей семье, и теперь они зависят от того, чтобы я его выполнил. Но я не чувствую себя собой. Мне все равно. Я стою в поле и смотрю на этих гребаных коров, которые тупо моргают слишком длинными ресницами, — я сдерживаю смех, — и мне просто монументально скучно. Скучно до тоски.

Я перехожу от почти смеха к потиранию грудины, пытаясь оттолкнуть тяжелую боль, которая поселилась в моей груди.

— Никто даже не знает, что я натворил. Важность того, что я делал. Мои миссии? Они спасали жизни, они меняли мир. А теперь? Теперь я должен… чинить заборы? — Он вздыхает, его высокая фигура постепенно опускается. — Это меня…

— Злит? — подсказываю я, потому что чувствую это. Я знаю, какой на вкус воздух, когда кто-то злится, чувствую, как окружающий кислород сгущается от этого.

Я знаю злого человека. Я выросла в доме, полном таких людей. Но с Бо, даже когда он злится, я чувствую себя в безопасности.

— Да. — Он сцепляет руки за головой и смотрит на меня серыми глазами, почти затянутыми слезами. — И это чертовски удручающе.

Язык высовывается из-под губ, когда я обдумываю его вспышку, пытаюсь поставить себя на его место — на его место. Я ничего не знаю о том, каково это чувствовать себя так. И кто я такая, чтобы говорить ему, что он не прав?

— Это так, — соглашаюсь я, хлопая себя по голым бедрам, когда встаю. Он, кажется, поражён, то ли моим резким движением, то ли моими словами. Я не уверена, что именно. — Я знаю всё о том, как жить удручающе, так что, типа, дай пять за это. А теперь давай пойдём займёмся чем-нибудь весёлым.

— Чем-нибудь весёлым? — Его подозрительное выражение лица почти заставляет меня громко смеяться.

Я окидываю его быстрым взглядом с головы до ног. Мой взгляд останавливается на его ярко-белых Adidas Superstars, теперь заляпанных грязью и травой.

— Как купить тебе обувь, которая не натирает кожу. — Я провожу пальцем взад и вперед между его ступнями. — И, может, не такой уж белый. Тебе не идет.

— Что мне подходит? — спрашивает он меня, словно не знает. На самом деле, у меня складывается ощущение, что часть проблемы Бо в эти дни заключается в том, что он не примирил свою версию себя до и после.

Оказывается, если пропадать в пустыне несколько дней подряд, это меняет человека.

Я не уверена, почему это кого-то удивляет. И я не уверена, почему кто-то ожидает, что он будет таким, каким был до того, как это случилось. Думаю, поэтому я пожимаю плечами и говорю: «Не знаю. Пойдем, узнаем».