Серое марево колыхалось вокруг, медленно, почти игриво кружа вокруг меня.

Было удивительно спокойно.

— Поторопись, времени осталось мало, — гулкий голос в сером сумраке заполнил каждую клеточку моего тела.

Он казался живым, но уставшим.

— Времени? — Переспросила негромко.

Почему я здесь? Что случилось?

— Да. Мой дар спас твоего брата, но если он не придёт в мой храм, то оборванный ритуал тех, кого вы называете «мухами», возьмёт своё.

Здесь не было ни неба, ни земли, ни пола, ни потолка.

И всё же в этом ничто был смысл.

Я выпрямилась, ступая голыми пятками по серой поверхности. Она мягко расходилась подо мной кругами.

Не было слышно ни шороха. Только тот же бледный свет и иссушаюшая тишина.

А потом в этой тишине появилось движение. Блеклый силуэт — как картонная фигурка, пародия на человека, вдруг вырос и обрёл объём.

Он стоял напротив меня. Мужчина, сотканный из обманчивого сумрака, теней и серебристого света. Высокий, под два метра ростом. Он казался утонченным до хрупкости, но голову не покидала мысль, что эти пальцы способны крошить камень. Белые, длинные, с острыми загнутыми когтями. Такие же когти виднелись на его ступнях. Пальцев было шесть, и они больше напоминали когти хищной птицы.

На его висках виднелись серебристые мягкие перья, а волосы — длинные, почти до пят, и такие же сияющие, были сотканы из сотен перьев побольше.

Единственное, что прикрывало фигуру этого существа — длинная туника. Она обхватывала одно его плечо и спускалась вниз, почти до колен, скрепленная фибулой.

Лицо его было длинным и каким-то острым. Высокие скулы, острый нос, вытянутые к вискам глаза. Оно могло бы показаться блеклым, бесцветным, но…

Нет.

Оно сияло. Притягивало взгляд. И глаза — ярко-фиолетовые, насмешливые, живые, вызывали странный трепет.

— Насмотрелась? — Голос был таким же завораживающим, как в моих снах.

Голос из Сумрака.

Я не могла сказать, высокий он или низкий, звонкий или хриплый, баритон или… Он просто был. И его хотелось слушать и слушать.

— Ты правда существуешь. И ты… Бог? — Мой голос сорвался и растаял.

Бог из моих видений. Покровитель, который подарил мне жизнь, магию и цель. Тот, кто казался призрачным мороком, был реален, как никогда.

Диковинное видение приблизилось ко мне и коснулось пальцами подбородка.

— Похоже, ты немного сомневалась, — белые губы тронула странная усмешка, — я пришёл напомнить, что времени почти не осталось, Аэри. Я не хочу тебя торопить,

— Но торопите, — я легко головой и прикусила щёку.

Я ведь точно сплю. Абсолютно точно.

Нужно было осознать. Понять. Вспомнить. Это бред, шутки богов или — истина? Он на самом деле явился ко мне. Тот, кто прячется в Сумраке.

— Я не сон, хотя сейчас ты действительно спишь. Шаннер Мъярг прекрасно придумал, — божество запрокинуло голову и рассмеялось, показав мне обычные человеческие зубы.

— Придумал? Что именно? — Виски прострелило.

События прошлого отрывками теней порхали вокруг, никак не желая складываться в единую картину.

— Проснёшься и вспомнишь, — смех осыпался яркими искрами, — пусть я и подарил тебе неуязвимость к чужому влиянию, у любого дара есть пределы. Тебя стоило вывести из-под влияния Тристана Мъярга и его матери.

Голову сжало. Перед глазами замелькали картинки. Угрозы, приём, разговоры, злость Тристана, кружащаяся зала…

Ну конечно!

Секундное облегчение подарило мне крылья. Значит, я была права. Я всё поняла верно.

— Так это не Тристан мне подмешал очередную отраву. Не подножка, а спасение. — Выдохнула, остро ощущая необходимость высказаться.

Мне было нужно, чтобы кто-то меня услышал.

— Ты умная девушка, Аэри, — дразнящие протянуло божество, — но я пришёл не за тем, чтобы обсуждать твоих кавалеров.

Узкое лицо стало серьёзным. По коже пробежали мурашки.

— Правила немного поменялись, Аэри Сорлейн, — тонкие пальцы коснулись моей руки — как будто в пылающую печь бросили, — вижу, мой дар пошел тебе на пользу и прижился. Это хорошо. Мне нужны жизни Хелени Мъярг и её сына Тристана.

Он произнёс это так буднично, как будто сообщил, что хочет омлет на завтрак.

— Тсс-с, — коготь прижался к моим губам, — ты же и так хотела их уничтожить, моя кровожадная девочка, не так ли? Мне нет дела до глупых человеческих интриг, но они нарушили законы мира. Они должны умереть и отдать миру то, что украли.

Голос пронзал меня насквозь, но мне не было страшно. Словно в ответ на мои мысли, горячая ладонь легла мне на макушку. А после… Меня, как ребёнка, подхватили на руки. Его кожа была твердой и горячей, и пахла орехом и горячим шоколадом.

— Можешь называть меня Энрис. Моё истинное имя никто из людей всё равно не запомнит, — шепнули мне на ухо, — мне нравится наблюдать за тобой. Иди вперёд и не бойся, девочка из стали. Если ты не свернешь с пути, твоя награда найдет тебя. Твоя любовь пахнет шоколадом. Мне нравится. Люби его сильнее.

Я не стала спрашивать «кого». Это было бы глупым притворством. Мы оба прекрасно знали ответ на этот вопрос. Хищные огненные глаза уже некоторое время жили в самом укромном уголке моего сердца.

В этот миг бог из Сумрака поднял меня на руки, как новорождённого котёнка — и швырнул в темноту.

Я вскрикнула — и… распахнула глаза.

Щёку щекотал солнечный луч. Светло-зеленая прозрачная занавеска развевалась на ветру, и в комнату проникал теплый воздух. Я лежала на большой постели под тонким покрывалом, расписанным ярким пейзажем. На прикроватном столике стоял графин, большая кружка и несколько пузырьков из разноцветного стекла.

В теле была лёгкая слабость, но сознание было ясным и чувствовала я себя отлично.

Раздался шорох, и я поспешно прикрыла глаза. Я всё помнила. Я потеряла сознание прямо посреди ужина в честь заключения нового договора.

Я замедлила дыхание и обратилась в слух.

Сердце стучало как сумасшедшее, отдаваясь гулом в ушах. Оставалось только надеяться на то, что вошедший не обладает по-настоящему тонким слухом магов.

Тихие шаги. Какой-то шелест. Звяканье. Невнятный недовольный фырк, и, наконец, негромкий голос:

— Я знаю, что ты очнулась, Аэри. Прежде чем ты начнёшь паниковать — мы находимся в моём личном загородном дворце. Кроме нас здесь только трое человек моих личных вассалов, Маэни, Доргат, Грэй и… на этом всё.

Голос кронпринца прозвучал буднично и спокойно. Я резко распахнула глаза — и столкнулась с пылающим взглядом. Золотистые искры переливались в глубине его радужки. Горло сжало. Принц склонился ниже, и прядь светлых волос упала ему на лоб. Шаннер Мъярг упёрся локтём в постель, навис надо мной, почти касаясь губами моих губ.

Теплое дыхание овеяло щёку.

Хотелось прикоснуться к нему. Пальцы чесались. Обхватить строгое лицо ладонями, заставить замереть, почувствовать на секунду власть над этим крылатым хищником. А потом впиться губами в твёрдые губы, зарыться пальцами в его волосы, заставляя застонать и запрокинуть голову, и…

— Если ты будешь так жадно смотреть на меня, Аэри, я решу, что это и есть ответ. И тогда между нами будет всё, что ты захочешь, и немного больше. — Низкий голос. Потемневший взгляд. Бешено бьющаяся венка у виска.

Пламя медленно переползло с его руки на мою. Робко лизнуло кожу — и жадно устремилось выше. Пылающие крылья распахнулись, завернули нас в непроницаемый кокон.

Я потянулась к его губам. Голову заполняла сладкая розовая вата. Казалось, сон ещё длится. Восхитительный нежный сон, где есть надежда. Где есть всё, чего я хочу. О чем мечтаю втайне от самой себя.

Мощные плечи перекрыли обзор. Сильная ладонь легла на грудь, и…

«Если бы мой отец был уверен, что между нами что-то есть, он бы тебя уничтожил»…

Воспоминание прострелило — и губы дёрнулись в усмешке.

Разум стремительно прояснился. Я со всей силы упёрлась в грудь кронпринца, отталкивая мужчину от себя. Пока у меня ещё хватало на это силы воли.

— Это было небольшое помутнение рассудка от… вашего зелья, неправда ли? Я ведь правильно поняла, что именно вы добавили мне что-то в еду или питьё? Поэтому были так спокойны. Поэтому знали, что никакой брачной ночи не будет, как и притязаний Тристана.

Я медленно приподняла ладони, не отстраняясь.

— Думаю, мне стоит вас поблагодарить. — Добавила уже серьёзно.

Хлоп.

Хлоп.

Хлоп.

Кожа загорелась. Аплодисменты!

Я смотрела на серьёзного мужчину передо мной и не знала, чего мне хочется больше — любить или побить?

— Ты догадалась. Я восхищён. Наше взаимопонимание вышло на новый уровень, — огни в пылающих глазах погасли. Мне достался острый темный взгляд.

— Мне явился сумеречный бог, — я смотрела на переливающееся огненное крыло и думала о том, каково это — когда эти крылья поднимают тебя в воздух? — его смертное имя Энрис. Он просил поторопиться с поисками храма и сказал, что восхищается вашей работой, Ва…

— Шаннер, — низкий голос прозвучал совсем близко.

— Шаннер. Я не сразу догадалась, чья была идея с лишними добавками к пище. Думала, что это Тристан или императрица, и…

— Этот был лучшим из трёх вариантов, которые я успел придумать. У моего братца слишком быстро меняется настроение, поэтому пришлось немного импровизировать. Мы всего лишь ускорили первоначальный план, — лицо наследника было невозмутимым.

Совершенно. Абсолютно. Казалось, что новость про Энриса ни капли его не взволновала. Как будто он ожидал чего-то подобного.

— И как я очутилась… Здесь? — Я быстро окинула взглядом строго обставленную комнату.

Изысканная. Первое слово, которое приходило на ум. Никакой дворцовой вычурности. Простота и строгость линий, спокойные оттенки интерьера.

Нет. Однозначно не дворец.

— И где это самое здесь? — Уточнила с лёгкой полуулыбкой.

Она многое может скрыть — эта улыбка.

— Это небольшой загородный дом, который принадлежит мне через подставное лицо, — на холодном лице Шаннера Мъярга промелькнула едва различимая эмоция. Любопытство? Интерес?

Хочешь знать, как я на это отреагирую? Как мальчишка!

— Не думаю, что вы меня похитили из-под носа Тристана и императрицы, — захотелось расхохотаться. На рыцаря без страха и упрёка кронпринц походил меньше всего. Скорее уж на рыцаря кинжала и яда. И это не упрёк, а комплимент, — какую версию событий скормили общественности?

Здесь дышалось легко. Глупо, но воздух мнимой свободы хотелось пить и пить — и смаковать этот вкус.

Желанный. Ни с чем не сравнимый.

В огненных глазах промелькнули лукавые искры. Тонкие губы едва заметно изогнулись.

— Так легко догадалась, — он сделал шаг назад. Отошёл от кровати. А мне вдруг стало холодно, — ты быстро учишься, Аэри. Очень быстро.

— Это хорошо, — только так, не иначе.

— Для нас — да, — верхние клыки приподняли губу. Наследник довольно оскалился. — Тристан с матерью уверены, что причина твоей болезни в том, что он отнял у тебя слишком много энергии, — глаза наследника холодно мерцали, — тебя отправили на лечение в загородное поместье, которое по случайности находится совсем рядом с моим домом, — огня в чужих глазах стало больше. Он согревал, заставляя стряхивать сонную одурь.

— И кто же находится в поместье вместо меня? — И насколько это опасно для моего двойника?

Мужчина вдруг качнулся вперёд, нависая надо мной. Снова слишком близко.

— Расскажу. Но… — губы шевельнулись у самого моего уха, — немного позднее. Сначала тебе стоит немного прийти в себя, принцесса.

Из-за угла кровати высунулась любопытная морда Корри. Мантикор был в своём естественном обличье. Он прибавил в весе, обзавелся плотной яркой чешуёй и среднего размера крыльями. Сейчас он активно разминал их, кося в мою сторону почти оскорбленным взглядом.

«Почему эти странные двуногие рабы опять про меня забыли? Почему они просто не могут перестать облизывать друг друга и вспомнить про великолепного и блистательного короля этой халупы? Своего повелителя! Зачем они чешут друг друга когтями? И даже не вылизываются! Грязнули!»

Корри презрительно наморщил нос, чихнул и проследовал куда-то в сторону двери.

Мы замерли, не сводя взгляда друг с друга. Одна постель. Двое слишком разных людей. Почти никакого расстояния между ними. Всё это уже однажды было, но и тогда казалось совершенно нереальным.

— И они ничего не заподозрили? — В окошко заглянул яркий лучик.

Пробежался по одеялу, заполз мне на щеку, скользнул по руке Шаннера.

— Нет, с чего бы? Я слышал, императрица была очень недовольна сыном, — в глазах кронпринца вспыхнули лукавые искры.

Он совершенно преобразился. Исчезла серьёзность, ушла усталость из глаз, четкие черты лица как будто смягчились.

Так близко, что руку протяни. Я и потянула, не думая — и не позволяя себе передумать.

Волосы были жёсткими, но их хотелось касаться снова и снова. Я медленно завела прядь за ухо мужчины. Его красивое лицо потемнело. Ярко-оранжевый поток лавы залил зрачок, растворяя его в себе. Губы приоткрылись.

— Не играй с огнём, Аэри. Я знаю, что ты не доверяешь мне. Может, и правильно. Но я сказал тебе правду…

Хриплый шёпот прошёлся пером по телу. Безумные, странные ощущения прошили меня насквозь. Пришлось сжать губы и прикусить язык, чтобы стон не вырвался наружу.

— Если ты скажешь мне «да» — и совсем необязательно словами, пути назад не будет, Аэри. — Его губы приоткрылись в оскале.

Выражение лица стало жёстким — как будто принц боролся сам с собой. А потом Шаннер медленно провёл костяшками пальцев по моей щеке.

Нежность пронзила сердце. Я прикрыла глаза, позволяя себе секунду наслаждения. Я просто запомню её. Эту ласку. Запомню это прикосновение, эту нежность, эту заботу.

Из груди вырвалось недовольное ворчание, когда я резко отстранилась. Подушка ударила под попу.

Лицо Шаннера осталось непроницаемым. Пылающие крылья медленно таяли в воздухе. Напряжение можно было потрогать пальцами.

— Я не могу. Сейчас — не могу дать ответ. Мне не нужны ни трон, ни дворец, ни сопутствующие им проблемы, — мой тон был резким и жёстким.

Это тоже было правдой.

— Идеальная. Именно поэтому ты — идеальная, — пламя в глазах моего искусителя ласкало меня, проникало в самое сердце, согревало заледеневшую душу, — ты не видишь, как меняешь мир вокруг, Аэри Сорлейн. Благодаря тебе заговор трещит по швам. Союзники Тристана бегут, как крысы с корабля. Императрица в панике. Покушения проваливаются. Мухи? В этом закрытом ордене убийц никогда не было много народа. Ты бьешься за свою семью. Цепенеешь от ужаса — и всё равно бросаешься в бой. Почему? — Низкий хриплый голос.

Ощущение пропасти под ногами.

Ведь этого я и боялась больше всего, да? Открыться. Того, что кто-то заглянет глубже под маску воительницы и отчаявшейся принцессы. Что-то кто-то увидит мою исковерканную душу, прочтет её уродливые шрамы. Отследит каждый.

Он не позволил разорвать это расстояние. Лицо Шаннера Мъярга снова оказалось напротив моего. Но на этот раз он не отвёл взгляда.

Темный, внимательный, немного насмешливый.

— Я…

Узкие сильные ладони опустились на мои плечи. Правая двинулась вверх, мягко, но уверенно придерживая меня за шею. Горячие пальцы медленно скользнули по коже, массируя. Я сглотнула, но звук вышел слишком гулким. Я восхищалась этим чело… магом. Злилась. Сходила с ума.

— Покажи мне свою душу, Аэри Сорлейн. — Его лицо казалось золотым, сотканным из солнца. Глаза сияли. — Я видел, с каким отчаянием ты сражалась за своего младшего брата. Видел, как ты ждала второго. Как скучаешь по старшему. Но ты ни разу не захотела увидеть ни родителей, ни сестер. А ведь они регулярно шлют письма и напрашиваются в гости…

Во рту скопилась горечь. Я хотела отвернуться, но он не позволил, выворачивая наизнанку своими сияющими глазами. Проникая под кожу. В самые тёмные уголки души, которые до этого я не показывала никому.

— Братья всегда были для меня ближе всех, — я опустила взгляд на золотистую кожу его шеи, которая виднелась в расстёгнутой вороте рубашки, — родителей интересовало только выгодное замужество. А на самом деле…

Перед глазами встало прошлое. Как будто это было вчера.

…— Твой муж жаловался нам на тебя! — Щеки матери порозовело от гнева. — Какой кошмар! Разве мы так тебя воспитывали? Ты посмела устроить скандал во дворце! Опозорила семью, императорский род, потеряла честь!

— Но мама, Тристан лгал мне, лгал! Он в наших покоях занимался любовью с другой женщиной! Возможно, это был далеко не первый раз, и…

Меня остановило искреннее недоумение на лице леди Сорлейн.

— Ну и что, милая? Это мужчины. И их… маленькие слабости. Нам стоит быть более снисходительными, ведь мы зависим от них.

— Но как же, я… — растерянная, разбитая, расколотая надвое, я смотрела на женщину, которая меня родила — и теперь почти демонстративно морщились, — ведь мы клялись друг другу в верности, мы любили друг друга, и…

— И ты всё испортила своей глупой истерикой! Как ты могла, Аэри! Хорошо, что твои сёстры успели выйти замуж, но мы с отцом остались совсем одни! Нас не пригласят ни в один приличный дом! — Мать промокнула лицо шёлковым платком.

— Но…

— Ты такая эгоистка, Аэри. Ты забыла свой долг. Тебе дали всё — титул, деньги, безбедную жизнь! А ты даже наследника родить не смогла. Что удивительного в том, что принц решил немного развлечься? А ты всё потеряла из-за одной глупой выходки…

…Больше я мать не видела. И не хотела видеть.

Сестер — тем более. Я для них была билетом в безбедную жизнь — и только. Но Шаинь, моя младшая сестра, пошла куда дальше. Она помогала меня опоить. Я не знала, что с этим делать. Не знала, как о таком можно рассказать. И понимала, что не смогу оставить её безнаказанной.

Безнаказанность порождает настоящих чудовищ.

— Моя сестра продалась императрице. В этом я почти уверена. Она помогала меня опаивать перед свадьбой, чтобы я была послушной и не задавала лишних вопросов. Не спрашивайте, откуда я знаю…

— Шаинь Сорлейн. Я знаю об этом. Уже знаю, Аэри, — в холодном голосе прозвучали жёсткие злые нотки.

Я резко подняла глаза.

От кронпринца исходил холод. В глубине пылающих глаз мелькнуло что-то тёмное, ранящее, злое.

— Откуда? — Голос сел.

— Ты же не думала, что я ничего не попытаюсь узнать о твоей семье, леди Всезнайка? — Горячая ладонь скользнула на затылок, и я зажмурилась от наслаждения.

Между нами происходило что-то дикое, сладкое, запретное, и у меня больше не было сил это останавливать.

— И как… — голос сорвался. Этот массаж нужно запретить законом! — как много вам удалось выяснить?

— Твоя семья в долгах. Отец проигрался на скачках и заложил дом. Помимо выкупа за невесту ему перевели со счетов императрицы крупную сумму. «Помощь» семье принцессы. Поместье выкупили, но он подсел на азартные игры. Приданое твоих сестер под угрозой. Твоя мать завела молодого любовника, на которого тратит последние деньги, а твои сёстры… В общем-то, обычные юные дурочки. Завистливые, жадные, мечтающие о балах, богатых женихах и сокровищах. Если в твоих глазах это ее оправдает — твоя сестра считала, что подливает тебе зелье для скорейшей беременности.

Оправдает? Нет, ни капли это её не оправдывает.

— Что вы будете делать? — Мой голос прозвучал тихо.

— Когда мы разберемся с… со всем, что происходит во дворце, твои сёстры выйдут замуж за небогатых, но верных трону офицеров и разъедутся по приграничным крепостям служить стране. Разумеется, только тогда, когда достигнут брачного возраста. До этого они поживут под опекой почтенных гвардейских вдов, женщин строгих правил и недюжинной силой воли. Долги твоих родителей я выкуплю, но они продадут поместье и уедут на юг. Далёкий приграничный юг… поправлять здоровье. Это тебя устроит? — Он спрашивал, хотя я понимала, что изначально советоваться со мной кронпринц не собирался.

И всё-таки он рассказал, а не поставил перед фактом.

— Да, — горло свело от нахлынувших эмоций. Не плачь. Нет, только не вздумай, Аэри. Это… я… — будет очень легко сказать «благодарна», но на самом деле мне никогда не расплатиться с вами…

— Шаинь Сорлейн проведёт следующие пять лет в исправительном поселении на дальнем севере. Полагаю, это отучит её от лёгких денег и попыток влезть в чужую жизнь, — тем же ровным тоном произнес кронпрнц, и я сдалась.

Этот мужчина… Безумный, великолепный, невероятный. Повелитель и палач, гений и воин. Он сделал для меня больше, чем кто-либо в этом драхновом мире.

Слёзы обожгли щеки. Он смотрел на меня, как будто я была не красная и опухшая от слёз, с дурацкими глазами щелкой, а блистала на балу в короне из изумрудов

Короткое мгновение ничего не происходило, а потом Шаннер Мъярг наклонился — и поцеловал меня в губы. Этот поцелуй был другим. В нём не было жадной хищной страсти, не было желания, не было попытки присвоить. Его губы едва уловимо пахли малиновым вареньем и заставляли тянуться вперёд. Снова. И снова. И снова. За утешением. За надеждой. За счастьем. За очередной попыткой переиграть судьбу. Слабость мешалась с солью моих слёз, дыхание стало сбиваться, утешение сменялось чем-то другим, пугающим, желанным.

В ту же секунду Шаннер отстранился.

Хвост серебристых волос окончательно растрепался, но это его не портило.

— Я заставлю заплатить их за каждый шрам, который они нанесли тебе. До тех пор, пока все дурные воспоминания не сотрутся, Аэри. Будет ли этого достаточно? — Хищное строгое лицо завораживало правильностью черт.

Его слова нежным ядом проникли в сознание.

— Не знаю, — ответила честно, — сначала я думала, что мне достаточно будет отомстить… Но что будет там, за краем мести? Новая жизнь — или?..

— Тсс-с, — коготь прижался к моим губам.

Огромные крылья сомкнулись вокруг меня коконом.

— Думаю, мы сможем разобраться, чего именно будет достаточно, а чего нет, Аэри Сорлейн. Ты сейчас сказала мне «да». Ты это понимаешь?

Пелена слёз немного рассеялась. Большой палец прошёлся по моим щекам, собирая крупные солёные капли. Лицо горело.

Я поспешно потянулась стереть этих маленьких злобных свидетелей моей слабости — и наши пальцы столкнулись.

Я резко протёрла рукавом лицо. Губы растягивала непрошенная улыбка.

— Я пока не страдаю глухотой и ничего подобного не говорила, — прищурилась, чувствуя, как жар разгоняет кровь.

— Если бы зубы не стучали, я бы поверил, — глаза самоуверенного «виновника повышения температуры» почернели.

— Я не сказала «да», потому что я всё ещё замужем. За вашим братом, если вы вдруг не забыли… — Эта игра становилась всё опаснее. И всё интереснее.

— Мы скоро исправим этот недочёт, Аэри. Ты сама пришла ко мне. Сама заключила сделку. Сама стала моим прямым вассалом. И как твой сюзерен… — в низком голосе послышался рык зверя, — я не могу оставить женщину и мою… подчинённую в беде. — Самодовольный блеск глаз. — Ведь долг господина в том, чтобы его вассалы были счастливы и довольны.

«Женщина в беде» и её «верный сюзерен» продолжали играть с огнём.

Красивое лицо передо мной смягчилось, став более земным и понятным.

— Шрамы не уродуют, Аэри. Шрамы украшают. Потому что меняют всё… вот здесь, — ладонь принца накрыла мою грудь.

Там, где отчаянно билось сердце.

Губы дрогнули.

Рана от ножа в сердце стала как будто немного меньше.

— Наши шрамы совпали. Мне это нравится, эрса Всезнайка, — продолжил этот невозможный мужчина, как ни в чём не бывало.

Он подобрался ко мне слишком близко.

— Шаннер, я… — что я должна сказать? Как, глядя ему в глаза, признаться в самом болезненном и постыдном? Впрочем, замалчивать и лгать близким я не привыкла. — Я не уверена, что стоит начинать. Мне… неприятна близость мужчины. Мне, — я сглотнула, но пошла напролом, — понравилось с тобой целоваться. Но…

— Кто сделал тебе больно? Я давно наблюдаю за тобой. Эти слова… Твое поведение. То, как ты покрываешься потом и хватаешься то за спину. Как иногда вздрагиваешь. Как переступаешь через себя. Просто скажи, — в кривой усмешка было что-то зловещее, — это был мой брат? Когда он успел?

— В этой жизни он ещё ничего не успел, — я ответила — и осеклась.

Слишком близко к запретному.

— Это то, о чём тебе нельзя говорить? — Кронпринц прищурился.

Огненные озёра заледенели.

Мужчины обычно ненавидят, когда их оставляют без ответов.

— Да, — мой кивок.

И его спокойное:

— Я понял. Но если уж мы дошли до таких признаний, я ещё покажу тебе «товар лицом». — Лукавые огненные искры преобразили его лицо, сделав молодым и беспечным. — Тогда, когда ты будешь готова. Ты захочешь. И попросишь. Поверь мне…

Тепло овеяло щёку.

— Это было бы слишком безрассудно, — я выпрямилась и посмотрела в его глаза, принимая вызов.

— Такой ты мне нравишься больше, моя Стальная принцесса. Не сломленной и не сдавшейся, — бархат его голоса заставлял сердце внутри сбиваться с ритма снова и снова.

— Не ваша.

— Пока…

И снова огонь бежал по венам, и снова горел пожар в сердце, а я раскалывалась напополам от незнакомой жгучей жажды и надежды.

— Прошу, отойдите немного от моей сестры, Ваше Высочество, потому что мне не хотелось бы разбить вам лицо. Это будет неловко. Но мой долг брата готов перевесить долг вассала, — раздался негромкий прохладный голос.

Я дёрнулась, взвизгнула и, забыв обо всём, кубарем скатилась с кровати, бросившись вперёд.

— Грэй!

Мой средний брат молча распахнул свои объятья.

Серые глаза блеснули влагой. Раздался оглушительный вой Корри — и нам под ноги кинулось горячее кошачье тело, которое жаждало любви, ласки и еды побольше!

А за нашими спинами раздался негромкий шуршащий звук. Это засмеялся кронпринц.