Эти дни… как будто я снова оказалась летом в нашем дальнем поместье. Даже не поместье, а большом доме на окраине одной из деревушек. Я подхватила какую-то заразу, от которой всё тело покрывалось сыпью, подскакивала высокая температура и начинался жуткий кашель.

Семейный целитель посоветовал вывезти меня на природу и держать подальше от здоровых членов семьи. Вместе со мной заболел Кэс.

Это было самое счастливое лето. Поправились мы быстро — и оказались предоставлены сами себе. Семья уехала к морю. Мы бегали наперегонки по лугу, подружились с деревенскими, попрыгали через костры в День Жатвы, загорели дочерна, объелись ягодами и… тогда я впервые научилась драться. Ощутила себя не приложением к семье, к будущему мужу, а живым человеком со своими чувствами.

Я проснулась.

Сейчас… ощущения повторялись.

Как оказалось, Его Продуманное Высочество из всех вариантов выбрал лучший.

По официальной версии принцессу действительно пытались отравить, и она сильно заболела. По неофициальной — императрица и Тристан считают, что муж «выпил» слишком много моей энергии, и теперь стараются сидеть очень тихо — лишь бы это не всплыло.

Загородное поместье Тристана, вышколенная прислуга, лучшие целители — просто курорт! Всё это досталось… моему двойнику.

— Леста одна из моих лучших боевых магов. Она справится с ситуацией. Вы примерно одного телосложения, она немного старше, но возраст легко скрыть, а мощные артефакты из моей личной сокровищницы запомнили твой образ. Теперь Леста — это ты. Тебе придется подменять её только в самом крайнем случае. Если император, императрица или Тристан вдруг решат тебя проведать. Но это будет точно нескоро, — на губах Шаннера Мъярга заиграла коварная усмешка.

Пылающие глаза лучились восторгом.

А я теперь… дева из личной охраны Его Высочества. Новая личина, новая жизнь, новые возможности… Настоящая свобода — пусть и на какое-то время. Шаннер Мъярг сдержал своё обещание.

— Тристан был в ярости, — наследник беззастенчиво ухмыльнулся, — но мать остудила его пыл. В конце концов, сам виноват.

— Они точно не догадались? Даже… император? — Мне было о чем переживать.

На карту было поставлено слишком многое.

— Отцу нет смысла тебя навещать, но если вдруг такое случится… Ты просто заменишь Лесту. Я прослежу за этим, тебе не о чем волноваться, Аэри, — на губах принца снова играла самоуверенная улыбка.

— Я не об этом, — я бросила быстрый взгляд на напряжённого Грэя.

Сложно сказать, как на самом деле мой брат отнёсся к происходящему. Нам ещё придётся поговорить. И от этом, и о многом другом. Рано или поздно. Мы семья. А в семье нет места лжи и притворству.

— Император считает, что меня отравили? Подозревает в чем-то заговорщиков? Или Тристана? — На последний вариант не стоило рассчитывать.

— Тристана? — В глазах кронпринца загорелся багровый огонёк. Он был зол. — Его милый маленький принц вне подозрений. По крайней мере — таких. Отец не доверяет Хелени, но и помыслить не может, что Тристан с матерью решат избавиться от тебя. У него нет самой главной детали мозаики…

Улыбки на наших лицах расцвели одновременно.

— Он не знает о том, что Тристан не его сын, и пророчество, если оно и было, в его случае бесполезно.

— Да. Он уверен, что это происки заговорщиков. Отец даже выделил дополнительную охрану во дворец, — Шаннер снова сверкнул глазами.

В тот день мы поговорили о многом. Пожалуй, мы не разговаривали так много с того момента, как я впервые пришла к наследнику просить о помощи.

Теперь казалось, что это было много лет назад.

Глупо врать самой себе — каждая секунда наедине с кронпринцем была для меня драгоценной.

Я узнавала его заново. Его взгляд, когда он доволен, как сытый кот, едва заметный изгиб брови, насмешка — тёплая, ласковая — в уголках губ.

Его внешняя сдержанность — и кипящяя лава внутри.

Его низкий смех.

Его забота и одержимость любой мелочью.

Его беспокойство о своих людях и преданность империи и своему долгу.

Я успела рассказать кое-что о видении Энриса, но так и не решилась признаться до конца, что бог Сумрака потребовал новую плату. Хотя, возможно, Шаннер догадывался. Он вообще о многом догадывался, это неугомонное властное чудовище моей мечты.

Тогда всё, что мне досталось напоследок — это обжигающий поцелуй, который скользнул по моим губам сладким ядом.

Шаннер Мъярг ушёл, а я осталась.

С сумбуром в голове, бешено прыгающим сердцем и безумным ощущением, что я сама, добровольно, вошла в расставленную ловушку. Чувства обрушились на голову беспорядочным комом.

Именно тогда я вспомнила о своей старой детской привычке — вести дневник. Конечно, сейчас доверять любые тайны бумаге было смертельно опасно, но я собиралась писать — и немедленно сжигать свои записи.

Прокрастинация Её Высочества в действии.

Так появился он. Дневник моего сердца. Бумага, которой я доверила самую сокровенную, самую безумную свою тайну.

"Я не видела его уже четыре дня. Грэй отказывается рассказывать мне, что происходит и как прошла встреча, ссылаясь на то, что он приносил присягу и не может разглашать тайны кронпринца. Это правда. Но незнание мучительно само по себе.

Наверное, я действительно сошла с ума. Я хотела прожить тихую спокойную жизнь, похоронив моих обидчиков, но была слишком самоуверенна. Так не бывает. Ты не можешь получить то, чего ищешь, и ничем не заплатить. Ты не можешь разрушить императорскую семью и считать, что останешься в стороне от бури. Но я готова идти против ветра.

Всё изменилось. Когда? Я не знаю. В тот самый момент, когда я увидела его. Когда он меня защитил. Когда попытался спасти — ещё там, давно, в другой жизни.

Если он монстр, то пусть. Я принимаю его таким. Настоящие чудовища пугают меня гораздо больше. Грэй говорил, что видел «золотых мух» в охране императрицы. Значит, заговорщики повсюду. Как далеко они успеют зайти прежде, чем мы будем готовы?

Шаннер… Бесполезно лгать. Когда я в его руках — мне не страшно. Я не боюсь его прикосновений, я их жду и жажду. Мне кажется, что моя кровь и магия кипят рядом с ним. Теперь меня слушается почти любое оружие, которое попадает мне в руки. Более того, на тренировке мне удалось направить клинок Грэя на него. Я была в ужасе и восторге, а Маэни и Доргат теперь гоняют меня по тренировочной площадке по три раза в день.

Я вспоминаю, каково это — быть воином, а не леди в кружевах. Быть оружием, а не куклой. Я хочу стать сильнее, чтобы он гордился мной. Чтобы я сама могла гордиться тем, кем стала.

…Лгать бесполезно. Я на самом деле сказала ему «да», он это понимает. Не всегда для согласия нужны слова. Я нуждаюсь в его объятьях. Я не могу оторвать взгляда от пылающих глаз и хочу прижаться к нему, слиться с ним в поцелуе. Я не железная, не стальная… Но мне придется такой стать. Ради него и братьев я готова на всё.

Когда наша сила сплетается, когда его огонь не обжигает, а заставляет загораться страстью, когда он ласкает меня, и от поцелуев я теряю голову и впервые хочу большего… Ничто в мире кроме этого не имеет значения. Я живу для него, я дышу ради него. Что это, если не любовь? Мне никогда не стать настоящей принцессой, но я хочу стоять рядом с ним у трона. Я готова встать за его спиной, закрыть собой от врагов.

Это безумие, но я впервые счастлива…

Он говорит, что поиски храма продвигаются, но до конца ещё далеко. Шёпот во снах говорит, что время человека и время бога течёт по-разному. У Энриса его немного, но у нас ещё есть. Как минимум, пара месяцев, а то и больше. Много или мало, чтобы всех спасти?

Самое отвратительное, что в моём положении остаётся только ждать и помогать дорогим мне людям, перерывая сотни старых трактатов. Страницы такие ветхие, что за них бывает страшно. Вдруг в моих пальцах рассыпается шанс на наше будущее? Я точно знаю, что мы найдём храм. Удалось сузить круг поисков".

Бумага полетела в камин. Вечера уже стали довольно холодными. К счастью, сейчас я могла спокойно разгуливать по поместью в лёгком доспехе.

Я проверила клинок на поясе и свои кинжалы. Всё были на месте.

— Готова? — В дверь легко стукнули и в проёме появилась голова Грэя.

Брат быстро пробежался взглядом по моей фигуре и одобрительно кивнул.

С того дня, как он застал нас с кронпринцем, мы так и не поговорили. Я не знала, что сказать, а он молчал по своим собственным причинам.

Мы спустились на первый этаж, выскользнули с чёрного входа и прошли к калитке, за которой уже ожидал экипаж.

— Твоя фрейлина — это какой-то зверь, — задумчиво заметил Грэй, когда карета тронулась.

Сегодня был тихий тёплый вечер и, хотя холодок уже растекся в воздухе, было на удивление спокойно.

— Моя фрейлина? — Я постаралась отогнать нервозность.

Сегодня мы ехали за Кэсом. Брата можно было забирать домой. То есть пока всё в то же поместье, где проживала и я сама. Это было самым безопасным вариантом.

Я боялась. Отчаянно, по-детски. Все эти дни я ни на миг не забывала о Кэсе. Казалось, если я снова вспомню тот самый день, когда мы его спасли — я сойду с ума от беспокойства.

Мне казалось, что я сделала недостаточно. Слишком мало. Слишком медленно. Слишком глупо. Я ведь знала, что ему грозит опасность, что что-то должно случится. Знала и всё равно упустила.

Я бессознательно сцепила пальцы в замок, хмурясь. И так ушла в себя, что вздрогнула от неожиданности, когда на моё плечо легла ладонь.

— Эй, Аэри, поговори со мной. Слышишь?

Я подняла голову и замерла под пронзительным взглядом Грэя. Только сейчас я заметила, как он осунулся. Стал совсем тощим — как жердь. Под глазами пролегли тени и морщинки. Скулы стали такими острыми, что тронь — порежешься. И только в глазах сияла, переливалась, бурлила серебристая мощная сила.

Я впервые ощутила магию Грэя. Смертоносную, ласковую, прохладную. Пепел и смерть. Последний крик и боль потери. Последнее благословение.

В глазах брата пели фиолетовые сумерки мира.

Я тихо сглотнула. Где-то на грани яви и сна послышался оглушительный горький смех проклятого бога.

Я так хотела спасти свою семью, что стала отдаляться от них. Снова. Мне казалось, что мы наладили отношения, а на самом деле я так боялась испытать боль потери, что продолжала отталкивать. Их, моих братьев.

— Грэй, я… — я зажмурилась. Задушевные разговоры и откровенность давались слишком трудно.

— Я скучаю по тебе, букашка. Я был высокомерным дураком, который решил, что девчонки — это слишком скучно, а сестра — просто глупый ребенок. Ариан и Кэс вправили мне мозги, но было слишком поздно. Ты уже собиралась замуж и совсем не хотела с нами общаться. Я…

Грэй сглотнул. Я видела, как дёрнулся его кадык. Серый мундир с фиолетовыми Он вырос из мальчишки в коротких драных штанах, но одновременно с этим остался прежним. Передо мной был взрослый, умный, искренний и сильный мужчина.

Брат, который никогда меня не предавал.

— Грэй, нет! — Я порывисто дёрнулась, карету тряхнуло, и мы бодро столкнулись лбами.

— Пфф, букашка, а лоб у тебя железный, — знакомый тихий смех.

Ощущение дома.

… Мишень в лесу на дереве. Смеющийся растрёпанный подросток.

— Давай, букашка, это просто! Даже девчонка справится! Ты же не позволишь мне тебя обыграть?..

Я сама не заметила, как оказалась на соседнем сиденье. Как уткнулась лицом в его плечо. Он пах сиренью и грозой. Он всё ещё был тем мальчиком, которого я помнила. Братом, который учил меня стрелять из лука, охотиться и не бояться ночи.

Братом, который лечил мои коленки, защищал от отцовского гнева и помогал сбежать из дома с уроков по рисованию и вышиванию.

Пальцы вцепились в жёсткую ткань, и я поняла, что по щекам текут слезы.

Я почувствовала, как окаменело тело напротив. Секунда, вторая. Я уже хотела отстраниться, когда ладонь Грэя медленно и неуверенно легла мне на спину.

Одно движение. Шурх. Шелест. Второе. Третье. Он осторожно, словно не веря, пытаясь вспомнить, как это делается, гладил меня по спине.

Мы оба с трудом вспоминали, что это такое — тепло родного сердца рядом.

Тепло нашей маленькой семьи.

А я вцепилась в его плечи, как утопающий в соломинку.

— Это я с тобой поссорилась, Грэй. Мои подружки на балу смеялись над моей неуклюжестью. Говорили, что только братья меня танцевать позовут. Что я не леди, а оборванка, которая никогда не найдёт себе мужа. Я была жуткой дурочкой, Грэй… Я решила, что всё моё детство было глупостью. Что моя цель — это замужество. Я так хотела ощутить себя влюбленной, найти самого красивого жениха и утереть нос своим обидчикам, что потеряла то, что было по-настоящему важно… Это всё моя вина, — мой голос охрип.

За окном проплывали торговые улочки столицы, игриво сияли витрины лавок и магазинов.

— Как можно винить юную девушку в том, что она хочет любви, семьи и счастья? — Голос брата изменился.

Сорванный, он то и дело сбивался на хрип, и Грэй начинал говорить тише.

На его горле виднелась россыпь белых страшных рубцов. Сердце сжималось от боли и бессильной злобы.

А протянула руку — и коснулась одного рубца.

Грэй вздрогнул всем телом, ухватил меня за руку.

— Не надо, — выдохнул измученно, — Аэри, это — прошлое. Это только моя вина, самоуверенность и глупость. Надеюсь, с тех пор я поумнел…

— Это тогда кронпринц тебя спас? — Я медленно отстранилась и вытерла лицо рукавом, не стесняясь.

Замкнутое лицо брата на мгновение преобразилось. В глазах вспыхнуло тепло.

— Да. Шаннер Мъярг способен на великие дела, Аэри. Великие и ужасные. Он не сказочное сокровище. Принц жесток и опасен. Находясь рядом с ним, ты всегда будешь на острие ножа, Аэри…

Я вскинулась, хотела ответить, но Грэй жестом заставил меня замолчать.

Сумеречные глаза брата потемнели.

— Я бы не хотел для тебя такой судьбы. Я вижу, как ты изменилась, и не знаю — почему. Как будто ты прибавила десяток лет…

Мне достался испытывающий взгляд. Почти так и есть, братец. Почти так…

— Но, — Грэй повернулся ко мне всем корпусом. Его ладонь накрыла мою, сжимая, — я не хочу потерять тебя снова. Я вижу, что рядом с ним ты горишь, а без него — сгораешь. Я видел вас вместе. Я знаю Шаннера, его характер и его силу. Но я впервые увидел, как он улыбается. Ты не видишь в нём монстра. Нет. Ты готова защищать его, неважно, монстр он или нет. Возможно, ему нужен кто-то вроде тебя, Аэри. Не уверен, что тебе нужно моё благословение, но если так — оно у тебя есть. Всё, о чем я прошу — говори со мной. Не оставайся одна со своими мыслями и проблемами…

Сердце сжалось. Тепло, давно забытое, сладкое, беззаботное, как ощущение семьи и детства, потекло по венам.

Я накрыла ладонь брата второй рукой.

Всё звуки исчезли. Сердце гулко, отчаянно забилось в груди.

— Я очень боюсь вас потерять, — наконец, медленно произнесла я. Слова осели горечью на языке, — тебя, Кэса, Ари. Вы моя единственная семья. Мне снились плохие сны, Грэй. В этих снах вы были мертвы. Все мертвы. Я боюсь, что из-за игр императрицы потеряю вас… наяву.

Я это сказала. То, что носила в себя так долго. И пусть это была не вся правда, но этого было более чем достаточно для того чтобы брат сделал нужные выводы.

Грэй всегда был самым умным и осторожным…

— Прови́дение? Или что-то большее? — Между бровей Грэя залегла складка. — Нет, я не буду спрашивать. Знаю, что не должен. Если бы ты могла — сказала. Но теперь я хоть знаю, как ты спасла жизнь императора.

Ладонь брата опустилась мне на макушку и едва заметно осторожно похлопала по голове. Серые тёмные омуты глаз потеплели, в них заискрился смех и вырвался наружу мягким хрипловатым переливом.

За это, за то, что лицо брата снова стало живым, светлым, настоящим, а не фарфоровой маской, я бы отдала всё что угодно.

— Спасибо, Грэй. Спасибо, что дал мне шанс. Не знаешь, когда вернётся Ариан? Со дня помолвки я его так толком и не видела, да и писем от него не было.

Горечь сжала горло.

Ари. Мой самый старший брат. Ответственный, умный, сильный, немного скрытный, но по-настоящему добрый ко всем членам нашей семьи. Ари был честью и совестью нашего семейства, несмотря на то, что на дипломатическом поприще этому хитрому пауку не было равных.

Именно его силе воле, любви и заботе к нам, своим младшим, мы с братьями обязаны всем, что у нас есть. Он вырастил нас, научил взаимовыручке и доброте, научил, что семья — это не пустой звук. Именно, он, а не родители.

— Я не должен был тебе это говорить, но месяц назад на Ари напали во время секретной миссии. Император дал поручение ему и ещё нескольким магам установить контакт и начать переговоры с родом крылатых арессаи, которые проживают на территории наших южных соседей.

На родине Накетча Сартау?

— Он жив? — Пальцы затряслись.

Это было не так, как в прошлой жизни, но…

— Да. Он был сильно ранен, но нет худа без добра, — Грэй медленно перевёл взгляд на меня, — его выходили алые арессаи и, похоже, Ари встретил там свою женщину. Дочь советника. Сейчас связь уже наладили, думаю, он сам тебе напишет. О многом, что здесь происходит, Ариан не в курсе, сама понимаешь.

— Эти новости не для связи, — Выдохнула, чувствуя, как отпускает дрожь.

Кажется, к шоковым новостям я начинаю привыкать.

Я посмотрела на Грэя — и поймала в его глазах тот же отблеск тепла и надежды. Рука брата сжала мою. Наши пальцы переплелись.

— Он будет рад за тебя, букашка. Он примет любое твое решение, — брат продолжал ободряюще улыбаться.

— А что… родители? — Мне нужно было знать, что кронпринц сказал Грэю.

Как много знает брат? О них, их планах, об их роли в моей истории?

— Я одобряю решение моего господина, — губы Грэя сжались в тонкую линию.

В глазах блеснула сталь.

— У тебя были неплохие отношения с ними…

— До тех пор, пока я делал только то, чего желал отец. Перестань, Ари, не пытайся защищать их, ладно? Они получили то, чего желали. И упали бы в обморок, узнав, что их дочь свела с ума вовсе не того принца, на которого они рассчитывали, — губы брата скривились в ухмылке.

Я не покраснею. Не покраснею, я сказала!

— Крау-рра! Фррраурррр! — Возмутился Корри.

Мантикор капризно обвил хвостом мою ногу и требовательно прикусил палец на руке. Глаза-плошки обиженно блеснули.

«Глупая госпожа-рабыня! Опять она издает эти странные звуки и треплется с самцом из своего выводка вместо того, чтобы уделить внимание прекрасному, великому и в высшей степени невероятному зверю! Мне! Совсем с ума сошла, да? Посмотри, я же ещё не обедал толком! Полтуши перепёлки и эта дурацкая штука, ну, как её там? Такая, на большой косточке. Телячья нога, да! И миска сметаны. Ну ладно, не миска, а кастрюлька. Но я же растущий организм! А как же погладить? Мне ещё крылья тренировать надо, а вместо этого сиди в четырех стенах! Глупые двуногие, вот брошу я вас — что делать будете?»

На морде мантикора так ясно читалось неподдельное возмущение, что я расхохоталась.

— Ну прости, милый, — выдавила сквозь смех, — ты прекрасен, правда-правда. А я просто негодяйка, мучаю великого зверя!

— Крууу… — о мою ногу потерлись.

— Всё-таки он у тебя ещё совсем котёнок, — хмыкнул Грэй.

— Защищал меня как взрослый, — вступилась я за честь ленивца.

Он молодец. На самом деле молодец, да и разминать крылья Корри нужно. Это не домашнее животное, а разумный хищник. Напарник, а не обуза.

— Титул отца приму или я, или Кэс, — спокойно продолжил Грэй. Лицо брата стало непроницаемым, — Кэс слишком молод, и, честно говоря, не справится с такой ответственностью. Это не его, — Грэй помолчал.

— А как же Ари? — Я удивилась.

Разве после ссылки отца титул не перейдёт старшему из братьев?

— Если он женится на крылатой, то получит титул по их законам. Вряд ли его устроит жизнь провинциального лорда, — хмыкнул братец.

— А тебя устроит? — Лукаво прищурилась я.

— Нет, но я хотя бы пореже бываю в командировках, — засмеялся Грэй, — не волнуйся о нас и не плачь, Аэри, хорошо? — Наши магии столкнулись, схлестнулись, заискрили.

— Вы моя семья. Я всегда буду волноваться и…

— Не нужно класть жизнь на нашу защиту, Аэри, — голос брата прозвучал решительно, жёстко, — мы взрослые мужчины, которые могут сами себя защитить. И принять нужное решение мы тоже сумеем. Это мы виноваты перед тобой. Мы не уберегли тебя от этого брака. Запомни. Ты не виновата перед нами, что бы тебе там ни привиделось. Ты наша любимая сестра. Мы сделаем всё, чтобы ты была счастлива. Если для этого тебе нужен Шаннер — он у тебя будет.

Глаза брата яростно сверкнули. Душу словно обернули пуховым платком.

Я запрокинула голову и засмеялась. Снова. День смешириков. Напряжение выходило, выплёскивалось наружу смехом и слезами. У меня! Подумать только — у меня будет кронпринц!

Интересно, Шаннер Мъярг хоть знает о том, что его вассал собирается подарить его своей сестре? Как там говорила няня? На блюдечке. С золотой, твои ж тапочки, каёмочкой!

— Ой… У меня будет… Ууу… Хаааа-ха-ха! Я не хотела, прости!

Я уже не помнила, когда так широко улыбалась. Ещё одна трещина на душе медленно подёрнулась дымкой и начала затягиваться.

— Кур-ррау! — Возмущённо крякнул Корри.

Высунул язык, показывая крупные клыки, и… в этот момент экипаж тряхнуло — и мы остановились.

— Иди за мной. Можешь ни с кем не заговаривать первой, всё равно у Лесты здесь не было друзей. — Грэй вышел из кареты и распахнул дверцу пошире.

Руки не подал — у стражей это не принято. От этого я почувствовала себя уверенней.

Полузнакомый двор. Величественные светлые стены лучшей лечебницы столицы. Сюда Кэса перевели пару дней назад.

Сердце гулко стучало, на висках выступила испарина, но Сорлейны не сдаются такой мелочи, как волнение! И сейчас. И вообще — никогда.

Сапоги мягко спружинили. Тело наполнила лёгкость.

Внутри здания было уютно — мягкое свечение на стенах, много зелени, приветливые хорошенькие целительницы и строгие целители.

Молодая администратор за стойкой узнала Грэя сразу. Мне захотелось смеяться от того, с каким священным ужасом брат избегал и поцелуя в щёку, и даже обычного рукопожатия.

Магам можно…

Я отогнала грусть. Я тоже маг. У меня всё ещё есть моя цель. И я справлюсь. Пусть брат считает, что Аэри Сорлейн только жертва, что я не виновата. Я знаю, зачем вернулась. И успокоюсь только тогда, когда мои враги будут лежать в могиле.

Но всё-таки… всё-таки на душе было легче.

Если бы не жуткая тревога за Кэса.

Его палата была на втором этаже.

— Так хорошо, что вы зашли, эрс Грэйсон, — молодая сестра-помощница в зелёном платье стрельнула в брата глазами и тут же стала серьёзной, — ваш брат идёт на поправку поразительно быстро, но его душевное состояние… Он почти ни с кем на разговаривает и либо смотрит в окно, либо ходит по комнате. Один раз спросил про вас и несколько — про… Её Высочество, свою сестру, — шёпотом поведала девушка.

Я сжала пальцы. Сумеречный бог сказал, что брата нужно привести в его храм. Только тогда он полностью поправится.

Мне оставалось надеяться, что наши поиски увенчаются успехом. Мы сделали для этого всё возможное.

— Прошу… — Светлая деревянная дверь беззвучно распахнулась.

Я шагнула вперёд, опередив Грэя. И застыла на пороге.

Кэс… нет, он не лежал без сознания, слава тяпке не истекал кровью, не бился головой о стену и не рыдал.

Он отжимался. Раз. Другой. Третий. Четвёртый. Пятый. Шестой.

— Семьдесят девять… Восемьдесят, — донёсся до нас прерывистый вздох и стон сквозь зубы.

Мышцы на спине Кэса напряглись, брат медленно перенёс вес на правую руку и… та подломилась.

С громким шипением неугомонный братец полетел на пол, но успел в падении перевернутся и сесть на попу.

И только теперь заметил нас.

Сестра-целительница покраснела, как спелый персик, и сердито хлопнула дверью.

— Аэри? Грэй? — Сидящий на полу молодой мужчина медленно, словно забыл, как это делается, растянул губы в улыбке.

Кэс. Мой Кэс. Кипящая ярость обожгла сознание. Если бы я могла — я бы вернулась в прошлое и прикончила тварь, которая играла с моим братом, ещё пару раз.

Теперь я видела магию близнеца. Тусклый, дрожащий клубочек никак не мог принадлежать одному из сильнейших боевиков своего поколения.

Моя собственная сила откликнулась, выпуская тонкие щупы-нити. Они вперёд меня ринулись к брату, переплетаясь с его спутанной магией, поддерживая её, согревая его.

Брат вздрогнул, моргнув.

Это то, о чём говорил Энрис Сумеречный. Кэс не сможет поправиться самостоятельно.

Я не позволила слезам пролиться. Вот ещё. Я ведь говорила, что Сорлейны не сдаются. Да у нас фирменного упрямства хватит на десятерых! Да магия забудет о том, что она собиралась куда-то исчезать, стоит нам встряхнуть дар за шкирку!

— Кэс, лучше не пытайся сейчас улыбаться, а то нам кошмары будут сниться.

Мой голос прозвучал чу́ждо — звонко, с непривычными мне железными нотками.

— Колись, как ты меня узнал?

Я ведь под личиной, а в Кэсе почти не осталось магии. Как⁈

Я шагнула вперёд — и протянула брату руку.

Кэс задумчиво посмотрел на мою ладонь и клацнул зубами у самого кончика пальца. Наши пальцы сплелись — и я рывком подняла брата с пола.

— С ума сошёл — устраивать организму такие встряски? — Мрачно поинтересовался Грэй.

Братец-глас разума прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— Пока ещё не сошёл, но всё возможно, — голос Кэса прозвучал хрипло.

Брат осунулся, под глазами пролегли морщинки, кожа побледнела, но хуже всего было видеть, как из его глаз уходят родные искорки смеха.

Это Кэс был главным генератором шуток и поставщиком шалостей. Он поддерживал, подталкивал, призывал не сдаваться.

Это он был самым сильным из нас, это его душа горела так ярко, что могла согреть всех на свете!

Видеть его таким было… Немыслимо. Невозможно.

— Не буду спрашивать «как ты». Скажу, что всех твоих обидчиков мы уже наградили посмертно. Надеюсь, ты не обидишься, Кэс, — я легонько толкнула его кулаком в плечо.

А потом шагнула вперёд — и крепко обняла. Мой нос оказался где-то на уровне его подбородка. Щетина растёт! Взрослый совсем!

Я хмыкнула про себя — и крепко притянула сопротивляющегося брата поближе.

— Я люблю тебя, дурак, — шепнула тихо, — не вздумай вдолбить в свою светлую голову, что ты в чем-то виноват, ладно?

Я знала что он чувствует. Прекрасно знала. Эта боль была привычной, знакомой. Но не сегодня, дрянь. Кэса ты не получишь.

— Аэри, ты меня задушишь. Что ты вообще здесь делаешь в таком виде? И почему я не должен был тебя узнать? Твой запах я бы отличил из тысячи. — Мягкий хрипловатый голос. Родные руки. Отросшие волосы Кэса щекочут щёку.

Легко закрыть глаза и представить, что всё хорошо.

— Запах? Кэс, даже у магов нет такого острого обоняния. — Грэй казался по-настоящему удивлённым.

Но сейчас это было неважно.

— Кэс, посмотри на меня, — мой голос прозвучал хрипло, но уверенно.

Я дождалась, пока брат неохотно задерёт подбородок. И отвесила ему щелбан. Звонкий. Громкий. Увесистый.

Лицо страдальца исказилось. В глазах мелькнуло возмущение.

— Эй, ты чего творишь⁈

— Что нужно, Кэс. Если придется, я тебя хоть розгами по палате гонять буду, — ответила насмешливо.

Никакой жалости, Аэри. Никакого сострадания. Никакой попытки утешить. Кэс — моё отражение, и я прекрасно знала, что заставило бы меня встряхнуться в такой ситуации.

И это точно не пляски вокруг с подвываниями.

— Аэри… — в голосе Грэя звякнули какие-то странные нотки.

— Жаль, что её убила ты, — Кэс вдруг рассеянно улыбнулся мне.

Но в этой улыбке было что-то, от чего по коже пробежал озноб.

В золотистых сейчас глазах брата вспыхнула и исчезла тень.

— Ну, я бы сказала, что в следующий раз оставлю врагов тебе, но следующего раза не будет, Кэс. Ты моя лучшая и самая умная половинка, так что вся надежда на твой мощный… лоб, который готов проломить все преграды, братец.

Я была предельно серьёзна.

И с абсолютно серьёзным видом опустила ладонь вниз и нанесла подлый удар. Защекотала Кэса под рёбрами.

— Ух! Пха!

Он дёрнулся, отшатнулся и захохотал. Попытался дотянуться до меня — но я увернулась.

Следующие десять минут по палате скакали два почти здоровых лося. Грэй прикрыл лицо ладонью, чтобы не смотреть на это безобразие. Он же взрослый, умный и сдержанный!

— Всё, остановись, сдаюсь! — Прохрипел брат, опуская руки.

Его повело, и Кэс плюхнулся на постель, тяжело дыша.

— Вот слизень! Ты как? — Простенькое диагностическое заклинание мы с Грэем запустили одновременно.

— Нормально. Отпустите уже, пылежор вас покусай, — раздалось ворчание Кэса, — просто слишком резко начал двигаться, вот голова и закружилась. Это…

— Из-за проблем с магией, — я догадалась первой.

— Да, — Кэс скривился, взъерошив волосы на голове, — и всё-таки я подвёл тебя, Аэри. Сестрёнка. Ты ведь просила быть осторожнее, говорила, что до меня попытаются добраться, а я…

— Нет, — мой голос прозвучал твёрдо, — нет, Кэс. Ты ни в чём не виноват.

Я присела на постель рядом с братом. Его пальцы едва заметно дрожали.

— Ты помогла меня спасти. Это безумие какое-то, Аэри, — Кэс замотал головой, — почему всё так? Почему? — В его голосе звучало отчаяние. — Это я оказался самым слабым. Из-за меня тебе пришлось волноваться, переживать, из-за меня ты…

— Да, — оборвала, впиваясь пальцами в его плечо, — я сражалась и убивала. И это был мой выбор. Мы семья, Кэс. И каждый из вас сделал бы для меня то же самое. Давай я не буду напоминать, что ты стал мишенью из-за меня, ладно? Не будем мериться чувством вины.

Корри согласно заурчал.

Кэс замер. Золотистые искры в его глазах мягко вспыхнули.

— Мне нужно слишком много тебе рассказать, Кэс.

— Никакого чувства вины, букашка! — Брат резко выпрямился — и бессовестно ткнул пальцем мне в нос. — Давай его взаимно исключим. Договорились?

Он старался бодриться. Я знала, что это грусть исчезнет нескоро. Знала, что никто из нас не будет прежним, но…

К нам подошёл Грэй, обнимая нас за плечи и прижимая к себе, как котят из корзинки.

Мы замерли. Теплое чувство пёрышком щекотало плечи.

Может, Кэс и попробовал бы сбежать, но наша семейка умеет быть настойчивой.

— Эй, команда покусанных, но не сдавшихся. Давайте лучше составим план. Потому что к такому доброму делу, как месть, нельзя не подготовиться, — хрипло усмехнулся Грэй над нашими головами.

Семья — это общее дело. Семья — это не только кровь, но и дух, и забота. Семья — это когда за тебя готовы убить и умереть. И как следует настучать тебе по голове, чтобы не сдавался.

Семья…

Не знаю, сколько мы так просидели., но я чётко ощутила момент, когда Грэй, развалившийся в кресле напротив, резко напрягся.

Лицо брата закаменело, губы сжались, пальцы впились в подлокотник.

Он повернул голову в мою сторону и медленно, как будто нехотя произнёс:

— Нам нужно срочно возвращаться, Аэри. К тебе едет императрица.