Шаннер Мъярг

Дверь за его спиной беззвучно закрылась. Он почувствовал кожей взгляд учителя, но не стал оборачиваться.

— А говорил, что провокации — это скучно, — Накетча Сартау сверкнул глазами и засмеялся, прикрыв рот.

— Я такое говорил? — Шаннер едва заметно оскалился.

— Конечно, — невозмутимо качнул головой наставник, — совсем недавно, когда думал о том, как узнать, какие именно чувства испытывает к тебе одна прекрасная леди… Такой нерешительный, тц! — Прищелкнул языком.

— Разве это была провокация? — В низком голосе промелькнули хриплые нотки. — Боюсь, что я спровоцировал только сам себя. Это я контролировать не мог. Эту… магию. Эту силу. Эти чувства.

Багровые глаза тлели углями в темноте.

— Сам и виноват. — Бессердечно хмыкнул наставник. Истинные эмоции всегда найдут выход. Но вы спровоцировали императрицу на ответный ход. Надеюсь, ты понимаешь, что второй брат этой девочки, как его? Грэйсон? Не должен пострадать. Не разочаровывай меня, Шан, — в голосе наставника мелькнула сталь. Взгляд налился сталью и придавил к земле.

Мужчина остановился, прислонившись разгоряченной спиной к прохладной стене подземного коридора.

— Разочаровать? — По твёрдым губам наследника скользнула холодная улыбка. — Никогда, наставник. Я всё ещё человек, а не кпылатый зверь, охочий до крови. В отличие от того, кто посмел принять мой дворец за свои угодья, — в голосе кронпринца прозвучала неприкрытая угроза.

— Думаешь, он вернётся? — Накетча Сартау замер, не оборачиваясь.

Браслеты на его руках едва слышно вибрировали.

— Конечно, — Шаннер качнул головой, — но не он сейчас наша главная проблема.

Безумный убийца всё равно не сдержится и выдаст себя. И получит по заслугам. Шаннер умел ждать. И следить.

— Может быть ты и прав, — последовал негромкий ответ, после чего двое продолжили свой путь.

Накетча Сартау не оборачивался. Казалось, он знал, когда нужно прекратить расспросы.

Шаннер сжал зубы, чувствуя, как гнев медленно затихает. Учитель прав. Так больше не может продолжаться. Ему нужна холодная голова, а жажда охоты этому не способствовала. Хищная ипостась пыталась взять верх.

Вот оно — проклятье крылатого рода.

Он часто задышал, стискивая пальцы. Частица внутри него хотела вернуться назад к женщине, в чьих глазах поселилась сталь. К женщине, которая бросила ему вызов, которая не уступала ему по уму, которая раз за разом разгадывала его загадки и шла вперёд. Женщине, которая желала его. Восхищалась им. Которая сделала для него слишком много.

Которая заставляла его придумывать новые ловушки, заманивать её, как камышового кота, и наслаждаться её присутствием, острым языком и силой духа.

У его будущего появился лик. Оно носило лицо Аэри Сорлейн.

Мужчина шёл вперёд, сложив руки за спиной, и улыбался.

Они только расстались, а он уже хотел знать, о чём она думает и что будет делать теперь.

Ведь она не сдастся. Ни за что.

Но… каким будет её выбор?

Он прикрыл глаза, вспоминая всё, что случилось в комнате дворцовых покоев всего несколько минут назад.

Наверное, он не смог бы стереть это из памяти даже если бы захотел…

— Мой отец не допускает даже мысли, что между нами может что-то быть, — он смотрел на встревоженную женщину перед ним — сильную, упрямую, несгибаемую, и чувствовал, что почти готов сдаться сам.

Кого он хотел обмануть? Чего добивался, выводя её на эмоции, наблюдая, подмечая, запоминая? Любовно взращенная паранойя и девиз «предать может каждый» жизнь определенно не облегчали.

— Но вы говорили, что до императора дошли слухи, — её взгляд был прямым, оценивающим, и лишь немного беспокойным.

— Именно слухи, — в голосе промелькнуло едва слышное шипение, — если бы император в них поверил, он бы нашёл способ испортить тебе жизнь, поверь. Только став незаменимой, ты будешь в безопасности…

— Незаменимых принцесс не бывает, — по губам Аэри скользнула злая улыбка.

— Только став незаменимой… — он подался вперёд и не смог удержаться — пальцы коснулись спиральки волос, дёрнули за неё, затеребили, — ты сможешь… диктовать свои условия. Сможешь получить то, чего желаешь, моя Стальная леди.

Острые зубы оказались возле её уха, клыки заныли, и он решился. Прикусил кожу. Едва заметно, не оставляя следов. Судорожный вздох. Высоко поднявшаяся грудь. Сжавшиеся пальцы.

— Незаменимых принцесс не бывает, — мягко кивнул Шаннер застывшей девушке, — но тебе необязательно быть принцессой, Аэри. Заменить единственную любимую жрицу Сумрачного гораздо сложнее. Я бы сказал — невозможно.

Для людей.

Он не давал советов, не приказывал и не просил.

Он просто… предоставлял возможность. Новый путь. А идти по нему или нет — она должна была решить сама.

Он не хотел знать, почему Наки заставил его замолчать. Не хотел думать, что скрывается под этой улыбкой, под боязнью мужских прикосновений, под животным ужасом при виде Хелени Мъярг. Так вели себя жертвы травли и насилия. Те, чью личность, душу, жизнь целенаправленно уничтожали.

Шаннер Мъярг не питал иллюзий — императорский двор был бездонной пастью. Блистательный, тёмный, убийственно коварный. Место, где сильные пожирали слабых, а благородство существовало только в стихах и на страницах книг.

Такое он видел и раньше. И далеко не всех можно было спасти. Да не всех и стоило спасать. Он давно уже не был наивным принцем с белыми крылышками из дурацких сказок.

Но почему так задело то, что произошло с ней?

И когда это произошло? Она провела здесь слишком мало времени. И это вмешательство наставника… И её поведение — не глупой наивной девицы, едва достигшей совершеннолетия, а женщины, которой довелось пройти через ужасные испытания и не сломаться.

Он видел в ней этот надлом, и он притягивал его собственный.

Его не пугала боль — только проигрыш. Но впервые он захотел оградить от боли кого-то другого.

Спасти. Защитить.

Он смотрел на женщину перед собой — такую же острую и колючую, как её оружие, и знал, что должен получить её.

Он желал её всеми уголками своей души. Но он должен был знать, что она не испугается, не отступит, не выберет более удобный и безопасный вариант.

Ведь она разбудила в нём чувства, которых он никогда до этого не испытывал.

Он знал — если он увидит эту женщину с другим…

Тристан и так был обречён.

Но Шаннер не был уверен, что сдержится, если увидит Аэри Сорлейн в объятиях других смельчаков.

Мужчина оскалился. Когти оставили длинные полосы в стене.

Возможно, крылатые лорды, Владыки Небес, коварные, опасные и эгоистичные, прекратили своё существование именно потому, что некому было больше согревать их душу светом. Некому было стать их Крыльями.

Он никому не позволит погасить свой свет.

Он просто уничтожит каждого, кто посмеет претендовать на неё. Но даже в самом мрачном бреду он будет защищать её. Даже от себя самого.

— Нет… Женщины созданы для ласки и неги. А свет… свет — для любви.

Хищная часть него облизнулась.

Девушка на черных простынях в его видении открыла глаза. Её волосы расплескалась по ткани, кожа сияла в свете магических ламп…

Он мотнул головой, отбрасывая мечты в сторону.

— Идём, поохотимся, — в голосе Сартау снова мелькнула знакомая сталь.

Взметнулась вверх ладонь, легко перехватывая бросок принца.

Он едва слышно зашипел, больше довольный, чем уязвленный. В тот день, когда он сможет обыграть учителя, мир будет стоять на крыльях трёх мантикор.

Крылья трепетали за спиной, освещая мрачные стены. До начала приёма оставалось три часа. Но если сегодняшний приём он сможет убедить отца сократить, то через два дня будет бал, на который съедутся гости со всей столицы…

Их план нужно было привести в действие как можно быстрее.

— Хватит строить кровожадные планы, — оборвал его голос Сартау.

Тысячи его косичек недовольно кружили в воздухе, живя собственной жизнью.

— Правильно, планы лучше не строить, а воплощать, — Шаннер ощутил знакомое предвкушение.

Они многое успели обсудить.

Тристан… Он никогда не любил брата. Женитьба отца сильно пошатнула его позиции при дворе, но разве это было главным?

Сломленный, одинокий, запутавшийся мальчишка. Мальчишка, которого выкинули и забыли. Вот, кем был тогда Шаннер Мъярг, будущий кронпринц великой империи. Ненужный отцу, своей стране, тем, кого когда-то называл друзьями… Когда внутри него родился крылатый монстр — боль стала меньше. Появилась цель. Если бы не Сартау, не Малькольм Ринтерн, не то, что он был в ответе за чужие жизни, за жизни своих вассалов… Кто знает, каким безжалостным монстром он мог бы стать? Впрочем, не стоит обольщаться. Он и сейчас совсем не ромашка, разве что ядовитая.

Так вот, Трис. Тристан, мальчик Тристан. Золотой ребёнок Хелени Мъярг. До последнего года при всей нелюбви к брату он не допускал мысли о том, что причинит ему вред. Что захочет его уничтожить. Но подозрения начали появляться одно за другим. Факты упрямо кивали на то, что Трис — не просто легкомысленный, наглый и беспринципный мальчишка. А потом появилась Аэри Сорлейн, и с его глаз как пелена спала.

Тристан Мъярг был игроком, а не пешкой. Хитрым, умным, жестоким, опасным. Он манипулировал обожающей его императрицей, прикидывался беззаботным ловеласом и гулякой и шёл к своей цели.

То, что успел выяснить Шаннер, говорило само за себя и подтверждало содержание газет. Хотя Аэри большая умница. Действительно, умница. Она нашла именно то, что ему недоставало. Нить, которая всё связало воедино.

Заметка о рождении Тристана. Празднество началось гораздо позднее, чем полагалось а таких случаях, почти на грани приличий. Уже ходили слухи, что императрица родила мертвого ребёнка, или что он погиб.

Скорее всего, Тристан родился очень слабым. Из-за дефекта магических каналов, магия утекала из него вместе с жизненными силами.

Печально, но интереснее другое.

Почему? Почему молодая знатная леди, которая заполучила свою мечту — вышла замуж за владыку целой империи, совершила такую безумную ошибку? Мало того, что изменила, так ещё и понесла от другого? Вскройся это — и Хелени Мъярг ждёт казнь, а Тристана… самым щадящим вариантом будет вечная ссылка под надзором.

Императрица умна. Она не могла так ошибиться. Значит…

— У неё был любовник, который не только стоял во главе заговора, но сам всё это спланировал, — уверенно произнёс Шаннер.

— Молодец, — Сартау почти летел по коридору, — понял. Этот некто умён, но совершил глупость…

— Сделал главной пешкой в игре женщину, которая до безумия в него влюблена, — продолжил мысль Шаннер, — Хелени Мъярг забеременела намеренно. Это был не только протест, но и желание получить частичку дорогого ей человека, — кронпринц оскалился.

Какая дурость.

— Скорее всего, любовника она обманула и понесла вопреки его воли. Вот только что-то пошло не так, и сын едва не погиб… — Приятно разговаривать с умным собеседником.

— Более того, — раздался мрачный голос Малькольма Ринтерна, и тёмная фигура отделилась от стены. Безопасник выглядел измотанным, его глаза покраснели, — скорее всего, беременность императрицы была спонтанным решением. Император уехал, а тут появляется её любовник… И да, я постарался проверить все записи того времени, составил списки тех, кто был во дворце, проживал или выписывал пропуск, но сами понимаете… — мужчина развёл руками, — столько времени прошло.

— То есть она решила забеременеть, и я ей это удалось, но само решение было крайне непродуманным и спонтанным. Вероятно, Хелени и её любовник сильно повздорили. Возможно, он убеждал, что им стоит воздержаться от близких отношений… — задумчиво произнёс Шаннер.

Женщины. Впрочем, Хелени Мъярг не была самой умной. Скорее, хитрой, продуманной и опасной. Но даже таким не чужды эмоции.

Она хотела не только ощутить себя любимой и родить дитя от дорогого человека, но и иметь на него рычаг давления. Отцовство ведь при желании легко подтвердить, по крови легко найти отца ребёнка… Интересно, как она заставила императорский артефакт поверить в то, что в Тристане течет кровь императора?

— Твой брат не знал, что он не совсем твой брат, — вдруг произнёс Сартау.

Вдалеке показать полоса света. Этот выход был заброшен и спускался далеко к реке, почти в самые трущобы.

— Скорее всего, принц начал что-то подозревать не так давно и начал собственное расследование, — согласился Ринтерн.

Это объясняло все заметки.

— Тогда может ли быть так, что встречу ему назначил родной отец? — Шаннер ощутил, как колючий гнев выходит наружу.

— Смелое предположение. Вероятность того, что это правда — более восьмидесяти процентов, — Сартау одним прыжком рухнул в сияющий проем и выкатился наружу.

— Ммм…

Малькольм и Шаннер переглянулись.

В глазах безопасника промелькнул дикий блеск.

Воры, убийцы, работорговцы, отступники… Их было много. Очень много в сияющей и смертельно опасной столице.

Но на всякого зверя найдётся другой хищник.

Пламенные крылья вспыхнули и исчезли. Светить ими Шаннер не собирался. Малькольм облизнул кинжально острые когти и весело рассмеялся.

Шаннер прекрасно знал, с каким мраком в душе каждый день сражается один из Ринтернов. Сражается. И пока выходит победителем.

Что ж…

Через два дня они выяснят, с кем водится его братец.

А скоро, хочется верить, что совсем скоро, он и Аэри Сорлейн отправятся на поиски древнего храма Сумрака.

Если император желает процветания и власти рода Мъярг — он её получит. Заговорщики получат смерть. А он сам…

Шаннер Мъярг усмехнулся, вылетая из тайного хода.

Он получит свою пару. Если не случится смертельной ошибки. Если Аэри Сорлейн действительно такая, какой он её видел. Если чувства не затмили его разум…

Он получит самую прекрасную женщину на земле.

Когда трое исчезли из подземного хода, появилась четвертая тень. Мужчина в длинном сером плаще подошёл вплотную к проёму. Опустил взгляд. Ход выходил над обрывом, ошибёшься — сломаешь шею.

Тонкая белая ладонь скользнула под плащ, как будто он мерз. Холодные серые глаза внимательно изучили окрестности. Другой рукой мужчина начертил в воздухе несколько знаков, стирая остатки чужих следов. Так точно никто во дворце не узнает, где и как проводит свободное время наследник.

Тонкие губы мужчины сложились в задумчивую усмешку.

Кронпринц увлёкся Аэри.

Он слишком давно знал Шаннера Мъярга. Давно и достаточно хорошо, чтобы понимать — если он решил что-то для себя, то не отступиться. Никогда и ни за что.

Он никому бы не пожелал такой судьбы. Пожалуй, даже Тристан был… более понятным злом. От него-то как раз можно было избавиться. Хоть и не без сложностей.

Быть вассалом кронпринца — смертельно опасно. Но быть женщиной наследника престола — это… Верная смерть? Или начало чего-то нового?

Мужчина качнул головой, развернулся и медленно направился прочь, в глубь тоннеля.

— Счастливой охоты, Ваше Высочество, — шепнул он, улыбнувшись.

Выдержит ли Аэри? Грэй Сорлейн устало прикрыл глаза и медленно двинулся назад. Ему нужно было проверить младшего брата и связаться со старшим.

Его вторая священная обязанность, не считая охраны кронпринца — защитить своих близких. Свою семью. И он сделает для этого всё возможное.

Аэри Мъярг

Казалось, весь мир вокруг замер в предчувствии. Хотелось бы сказать — чего-то хорошего, но на самом деле — скорее, наоборот.

Если всё притихло — жди гадость.

Вот я и ждала. А гадость решила, что она истинная леди, и предпочтет опоздать.

Первый вечер прошёл подозрительно тихо. Я изображала умирающую ромашку, Тристан не отходил от любимой супруги, рассыпаясь в извинениях и умоляя простить за то, что он так меня напугал, сплетники грели уши, но… ничего не случилось.

Даже Хелени Мъярг была подозрительно любезна и довольна. Она, сияя улыбкой, не сводила взгляда с мужа. Императора я знала плохо, да и он за весь вечер сказал мне лично не больше пяти слов. Осведомился о моём самочувствии и пожелал здоровья.

Первый танец император танцевал с императрицей, а вот второй — с Лиолой Шаттен.

Это было… на грани оскорбления. Я видела, как побелело от ярости лицо Хелени Мъярг, но жаль мне эту женщину не было. Совершенно.

В эту ночь, как и на следующую, я легко отговориламь плохим самочувствием. Не знаю, чем именно хотел меня «воскресить» Тристан после откачки энергии, но я из его рук ничего не ела и не пила. Зато досталось комнатным растениям…

Теперь одно из них подозрительно шевелилось и щёлкало лепестками.

Кэссард шёл на поправку. Мне не удавалось выбраться к брату, но я приказала себе набраться терпения и подождать. Ещё совсем немного подождать…

Гром грянул на третий день. Как оказалось, празднества растянулись, поэтому нас ждал финальный бал.

— Вот так, вам очень идёт, Ваше Высочество, — Эллара Стаэлли, моя старшая фрейлина, одёрнула светлую лёгкую органзу, поправив складки на руках.

Бальное платье было воздушно-белого цвета с яркими сиреневыми цветами по подолу и лозами на корсете.

Я поморщилась. Платье предоставил Тристан, и отказаться от подарка супруга было невозможно.

— Спасибо, Эллара, — девушка в зеркале не выглядела счастливой.

Но я заставила себя вздёрнуть подбородок и улыбнуться, — я рада, что ты сумела ко мне пробиться.

Мы обе бросили косой взгляд в сторону двери.

Комнаты наводнили слуги Тристана.

Сам муж уже заходил два раза.

— Это мой долг, Ва… Аэри, — Эллара выглядела бледной, но решительной.

Девушка первой из моих фрейлин явилась ко мне вчера, прорвавшись буквально с боем через Тристана и его окружение.

— Если бы все помнили свой долг, жить стало бы проще, — я подмигнула.

В этот момент в дверь постучали.

— Леди, надеюсь, вы готовы… О! — звонкий голос Тристана оборвался.

Я заставила себя выпрямиться и обернуться. Будет странно, если я стану его избегать.

В светлых глаза отразилось искреннее восхищение. Мужчина в дверях замер, медленно обводя мою фигуру ласкающим взглядом.

Кожа зачесалась. За шиворот как мурашек сыпанули.

Пока император уверен, что я с Тристаном, я в безопасности. Проблема в том, что я ненавидела Тристана и мне не нужна была такая безопасность.

— Тристан! — Я заставила себя всплеснуть руками и смущённо прикрыть лицо.

Декольте в этом платье было довольно откровенным, и я… Ощущала себя неловко. Терпеть не могу такой фасон платьев.

— Ты прекрасна, Аэри. Мне есть чем гордиться, если такая прекрасная женщина стала моей спутницей жизни. Как говорили в древних клятвах? Пока смерть не разлучит нас. — Тристан улыбнулся, показывая, что это шутка, но светлые глаза оставались холодными.

Шаг.

Мужская ладонь обхватила меня за талию, притягивая ближе.

Тристан смотрел на меня так, как будто видел впервые.

— Ты немного округлились, милая, но это поправимо. Понимаю, что в провинции другая мода, но мне бы не хотелось, чтобы при дворе на тебя смотрели, как на белую ворону, — в мягком голосе младшего принца слышалась забота.

Я ответила сияющей улыбкой. Кто же знает, что в этот момент прелестная принцесса оценивает болевые точки Его Высочества? Моим кинжалам они бы определённо пришлись по душе.

Это твои любимые приёмы, Трис, я всё помню. Они уже устарели на целую жизнь.

Невзначай брошенные злые слова, сарказм, унижение и злоба, прикрытые заботой. Ты всегда говорил так, что тебе слышали другие. Слышали и наслаждались спектаклем нашей семейной жизни.

Сейчас я это понимала, тогда, плотно увязшая в сети чужой магии — нет.

— Ох, я всегда была немного крупной, наверное, это тяжёлая кость, наследственное! — Мой голос звучал почти весело.

— Понимаю, но, уверен, если ты посоветуешься с матушкой, она тебе обязательно что-то подскажет. Я слышал, у вас возникло небольшое недопонимание. Мама бывает излишне резка, но она желает тебе только добра, Аэри.

Кажется, Эллара поперхнулась. Но вовремя зажала себе рот.

Когда кто-то так откровенно врёт, стыдно становится почему-то другим.

Тристан поднёс к губам мою ладонь и поцеловал её в самую середину. Он… часто так делал в первый год нашей жизни. Я помню. Я многое помню, чего хотела бы забыть.

— Мяу! — Угрожающе заметил Корри, облизываясь на штанину принца.

— Роза моя, нам стоит выселить это чудовище. У меня аллергия на кошек. Конечно, ты не знала, но… — Лицо Тристана стало совсем несчастным.

— А я очень люблю кошек, — ответила радостным тоном деревенской простушки, — он будет жить в моей комнате. Сейчас у многих придворных дам есть маленькие собачки, я видела… — я захлопала ресницами, — Лапка очень тихий и никому не помеша-ает, — надула губки и продолжай смотреть взглядом несчастной овцы!

На собачек ведь у тебя аллергии нет, милый?

Кажется, отказа Тристан не ожидал. На мгновение его взгляд похолодел, став тяжёлым.

Эллара давилась от смеха. Возможно, я как-то не так понимала кокетливые гримаски.

— Обсудим это позднее, милая, — супруг сладко улыбнулся, и я заподозрила подвох. Однако подозрение не успело перерасти в уверенность.

Раздались поспешные шаги, с грохотом распахнулась дальняя дверь, а за ней — испуганный парнишка в форме служащего дворца.

Его светлые вихры растрепались, лицо осунулось, а глаза лихорадочно блестели от непролитых слёз.

— Ваше Высочество, умоляю помогите! Прошу милости, милости!

Парнишка, задыхаясь, рухнул под ноги Трису.

Я ожидала чего угодно. Брезгливой гримасы, жёсткой отповеди, приказа охране вывести постороннего. Как его сюда вообще пропустили?

Но не не того, что Тристан шагнет вперёд, наклонится и дёрнет служку за шиворот, заставляя его подняться.

На лице мужа застыло странное сложное выражение. Как будто он не мог решить, как лучше поступить.

— Ну-ну, говори, что случилось. Конечно, я бы должен приказать вывести тебя прочь и отчитать охрану, но — принц небрежно махнул рукой и устало потёр глаза, — ладно уж. Считай, тебе првезло…

— Т-там! — Казалось, парень его почти не слышал.

Его светлые волосы прилипли ко лбу, пальцы сжимались и разжимались — быстро, беспорядочно, и он то и дело моргал и дёргал уголком губ.

— Может, стоит вызвать целителя? — Проговорила негромко.

Что-то мне не нравилось во всём этом, что-то царапало, но что?

— Может, стоит иногда быть более внимательной к другим, Роза моя? Понимаю, у тебя все эти женские штучки, — Трис нахмурился, покрутив пальцами, — и перепады настроения, но… Это всё — наши подданные. Пусть я младший принц, это не значит, что я не должен заботиться о них и быть более внимательным к их нуждам.

Я медленно моргнула.

Это тот самый Трис, который как-то ударил бутылкой замешкавшегося слугу? Тот самый Трис, который приказал служанке, понесшей от одного из его дружков, избавиться от ребёнка? Тот, который…

В сердце прокрался холод.

Нет, я не могла ошибиться. Записки и всё остальное говорили сами за себя — Тристан что-то задумал. Он всегда умел красиво и правдоподобно играть словами.

Я стиснула зубы и подняла взгляд на Эллару.

Вопреки всему, девушка не смотрела на Его Высочество обожающим взглядом. Напротив, Эли хмурилась, а на её щеках то и дело вспыхивал нездоровый румянец.

Как будто ей было… противно?

— Как тебя зовут? Что случилось? — Настойчиво повторил Тристан.

На короткий миг на лице принца опустилась тень. Досада? Раздражение?

— Скорее! С-скорее же, прошу, он ведь убьёт её, убьет мою сестру-у! — Взвыл несчастный.

Лицо слуги перекосилось, пальцы скрючились. Такое состояние было слишком странным. Как будто… на него влияли магией?

Или я себе надумываю?

— Ещё раз. Быстро. Точно. Куда идти, в чём дело и кто виноват? — В голосе мужа звякнула сталь, а глаза выдали на миг лёгкую брезгливость и раздражение. — Ну, смерд?

Тристан как будто стал выше ростом, его фигура наполнилась силой.

— Ваш брат! Ваш брат! Наследник убьёт мою сестру, она ни в чём не виновата, это безумие, безумие!

Юноша сполз на пол, ухватил себя за волосы и тихо завыл, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Вот же гарховы портянки! — Тристан ругнулся, обернулся на нас, смеривая задумчивым взглядом. — Так, у меня нет времени на глупости. Оставайся здесь, не выходи! — Приказал супруг. — Я не желаю подвергать свою жену опасности.

А сам бросился прочь. О слуге, конечно же, защитник угнетённых забыл. Ничего необычного. Скорее, подтверждает все мои мысли.

Тревога достигла своих пределов.

— Эла, сможешь вызвать целителя и позаботиться о том, чтобы об этом несчастном не вспоминали как можно дольше? Ему требуется помощь и охрана, мне не нравится то, что происходит, — прошипела под нос.

Задумалась — и сунула в руки фрейлины сияющий камешек.

— Вот. Вызовет Грэя Сорлейна, он мой брат и офицер императорской армии, он поможет.

— Х-хорошо, — если сначала девушка выглядела встревоженной и растерянной, то сейчас взяла себя в руки и порывисто кивнула.

На мгновение между нами повисла натянутая тишина. Зазвенело напряжение.

— Всё в порядке, — я отрывисто качнула головой, — я… разберусь.

— Будьте осторожны, моя принцесса, — лицо Эллары казалось в свете дневного солнца почти белым, — я тоже когда-то думала, что со всем разберусь, и… Лучше не оставайтесь одна. Ни с кем. Никогда.

— Ты расскажешь мне всё немного позже, — я коротко качнула головой, чувствуя странное тепло на сердце.

Этой девушке было не плевать на меня.

Я осторожно подошла к двери в покои. Она так и осталась приоткрытой. Ни охраны, никого. Конечно, именно так Тристан и охранял свою жену от опасностей. Подозрения множились, кипели, бурлили. Что-то было сильно не так. Как будто ко мне приехал театр, а я всё пропустила, и теперь просто не знаю — какую пьесу дают?

Если всё это — спектакль Тристана, то зачем? Зачем ему так нужно, чтобы я вышла из комнаты? Что я должна увидеть⁈

— Корри, быстро вперёд. Веди меня на шум, — попросила своенравного зверя.

На меня лениво скосили глаз, облизнулись, несколько раз обмахнулись хвостом и только через пару минут царственно качнули ушами и устремились вперёд.

На морде мантикора было написано, где именно он видел эти дневные забеги.

Весь дворец как будто вымер. Или мне так казалось? Бальное платье казалось ещё более неудобной тряпкой, лёгкая слабость в ногах уверяла, что я ещё не до конца оправилась после «трапезы» Тристана, а ощущение катастрофы висело в воздухе.

Я подобрала подол. Как могла, намотала его на запястье — и поспешила за Корри.

Я не думала ни о том, что это скорее всего ловушка, ни о странном состоянии слуги, ни о Тристане.

Шаннер Мъярг.

Могло ли что-то случится с ним?

Мог ли он… сорваться? Могли ли его спровоцировать при гостях?

Сердце колотилось как безумное, пульс грохотал в ушах. Я казалась себе ужасно медленной и неуклюжей.

Проклятые минуты складывались в цепочку, а все, что было перед глазами — пол, расчерченный ромбами, и белые стены.

Я так ушла в свои мысли, что не сразу поняла — дальше я пройти не могу.

Вокруг, как на бойцовской арене, столпился народ. Видела такую как-то на ярмарке. Только здесь было куда удобнее и обзор лучше.

Широкая балюстрада позволяла наблюдать за залом внизу. Это был один из малых залов для приёмов, примыкавших к главному, бальному.

Прямо посредине огромного пустого пространства замерли несколько человек.

В одном из них я без труда опознала Шаннера Мъярга. Как обычно — непрошибаемо ледяного и надменного. Вот только сейчас за его спиной пылали алые крылья, а лицо было настолько белым, что Шаннер казался мертвецом.

Он без всякого труда удерживал на весу молоденькую служанку, чьё лицо было искажено от ужаса, а по щекам текли крупные тяжёлые слёзы.

— Приговор вынесен и будет приведён в исполнение немедленно, — раздался в тишине низкий голос кронпринца.