Тристан оказался сильнее, чем я думала. В обманчиво хрупким теле скрывались стальные мышцы и бешеный напор. Пальцы зарылись в мои волосы, резко дёрнули, распуская причёску.

Нельзя сопротивляться. Нельзя пытаться его побить. Нельзя… вызывать подозрение.

Я заставила себя приоткрыть рот и не кусаться, я сказала! Ещё решит, что заигрываю. Тристан довольно фыркнул, его пальцы расслабились.

Просто представь, что есть, допустим, груша для битья, а есть… манекен для отработки поцелуев! Зелёный и пупырчатый, как огурец!

— Утро стало куда приятнее, жена, — шепнул приятный мягкий голос мне на ухо, — начинаю жалеть, что нам пришлось расстаться на целый месяц. Но ожидание сделало нашу встречу ещё слаще.

Сильные руки обхватили меня за талию, но… Я отпрянула. Упёрлась ладонью в его грудь, потом, словно одумавшись, обмякла и словно про себя пробормотала:

— Я с достоинством перенесу эти страдания, я справлюсь и исполню свой долг, супруг мой! — В моем голосе промелькнули истеричные нотки.

Как это проворачивала кузина? Ах, да.

— Денно и нощно я молила мать Маэви и отца всей Тверди о том, чтобы брак наш был благополучной и полной чашей. Полагаю, нам стоит обсудить расписание, Ваше Высочество! — Я чопорно качнула головой, вытянув губы «гузкой», как делала одна недоброй памяти пожилая матрона.

Я видела, как предвкушение и азарт на лице принца сменяются лёгкой озадаченностью и отвращением.

К счастью или нет, но кроме нас в покоях никого не было.

Тристан поморщился и отстранился.

— Расписание чего, моя дорогая? — Глаза принца опасно блеснули.

Он не отпускал мою ладонь, вглядываясь в лицо так пристально, что это почти пугало.

— Расписание вашего посещения… моей спальни, — я скорбно поджала губы, давая понять, на какие жертвы иду.

— Не знал, что для этого нужно расписание, милая Аэри… — в голосе Триса послышались обволакивающие нотки.

Он смотрел так, как будто я была самым важным существом на свете. Так, как будто действительно была нужна, важна, интересна.

Золото волос щекотало мне щёку, глаза мужа мягко мерцали, а вторая его ладонь, как будто невзначай, опустилась мне на талию и сползла немного ниже.

Наверное, это могло бы быть приятно. Наверное. С кем-то другим. Тело прошила дрожь отвращения.

— Аэри? — В голосе Тристана звучало искреннее недоумение.

Он не мог не ощутить, насколько мне неприятен. А ведь до свадьбы в прошлой жизни мы встречались и не раз и ничего подобного я не выказывала. В этой было так же?

— Я… — побольше надрыва, дорогая! Ноток священного ужаса! — я надеялась свыкнуться с этой мыслью, надеялась, что всё получится… — выдохнула, кусая губы, — но это ужасно! — проговорила торжественно загробным голосом.

Может, корона и стоит одной ночи с младшим принцем. Но мне не нужна корона. Мне нужна победа.

— Что ужасно? — Брови Тристана взметнулись.

— Это! — Произнесла трагическим шёпотом, который должен был всё объяснить.

Я играла так вдохновенно, как никогда. Даже если мы встречались до свадьбы, то от силы раза три и всё равно друг друга не знали по-настоящему. Мало ли какие причуды могли прийти в голову невесте за это время? Я знала немало случаев, когда милые, нежные и утончённые леди перед браком буквально сходили с ума.

Волосы упали на лицо, закрывая глаза.

В таком положении мне очень хорошо было видно лицо Триса.

Поджатые губы, холодный острый взгляд, раздувающиеся ноздри носа. Он был совсем не так спокоен, как хотел показать.

В следующим момент меня рывком прижали к стене. В светло-синих глазах отразилось что-то неуловимое.

Широкая ладонь опустилась на стену над моей головой. Вторая угнездилась возле талии, отсекая попытку к бегству.

— Месяц назад ты таяла от моих поцелуев и сходила с ума от моих объятий, а теперь вдруг не желаешь моих прикосновений? Кому ты лжешь, Аэри? — Голос Тристана изменился. В нём появились резкие грубые нотки.

Жёсткие пальцы попытались ухватить меня за подбородок, но я увернулась.

Обойдёшься.

— Кто твой любовник? Правда что ли мой братец? Или нашла кого-то из придворных бездельников? Кого ты осчастливила, А-аэрри? А ведь твоя первая ночь должна была принадлежать мне! Мне!

Тристан коснулся мокрыми губами шеи, и… Страх исчез. На смену ему пришло злое веселье. Ну, какой прыткий. А уж инициативный какой! За это и получишь, милый. Чтоб тебе на шип Корри сесть!

Интуиция у Триса всегда была хорошо развита, и он быстро понял, что что-то не так.

— Что? — Оторвался от меня, как сказочный вампир. Фу, какая гадость! — Ты…

Шлёп! Хлюп! Бац!

Я сдерживала силу и била по-женски. Несильно, но больно и обидно, отвешивая пощёчины-оплеухи.

О, какая актриса во мне погибала!

Голос задрожал от ярости. Я знала — он мог перехватить мои руки, но почему-то это не сделал.

— Как вы смели, Ваше Высочество! Как. Вы. Смели. Во мне усомниться! — Ярость взвинтила, обострила все чувства. А теперь радостный сип и крик измученной чайки на бис. — Я готова пройти испытание любым артефактом или целителем, который подтвердит, что я девица!

Я замахнулась снова — но мою ладонь неожиданно бережно перехватили.

— Прости, Аэри, — тёплое дыхание обдало щёку.

Стальная хватка исчезла. Меня вдруг осторожно, почти бережно прижали к разгоряченному телу.

— Просто все эти слухи, — сбивчивый шёпот звучал мне в макушку, а пальцы Тристана перебирали мои волосы, — то ли ты изменяешь мне с моим братом, то ли меняешь любовников, как перчатки, то ли вообще хочешь развода, — от этих слов я едва не вздрогнула, но успела себя сдержать.

Если Трис думал, что нежные объятия и его ревность меня успокоят — он просчитался. Я прекрасно помнила, как в прошлом он изволил меня своей ревностью, как стоило мне улыбнуться кому-то — закатывал сцену и наказывал, не разговаривая по несколько дней, а то и не ночуя в нашей постели.

Прошли те времена, милый, когда это хоть что-то значило. Теперь моё самое большое желание — чтоб ты их своего погорелого театра не вылезал, актер несчастный. Интересно, ты на сцене был бы таким же красноречивым? Роль обманутого мужа в алых подштанниках в горошек тебе бы пошла!

— А я слышала, что вы, Тристан, неплохо развлекались в своей дипломатической миссии. И мои источники куда более правдивы, — мой взгляд мог бы прожечь насквозь.

В глазах мужа мелькнули досада и облегчение. Ах, она знает! И — «всё дело в этом, какая мелочь!».

— Что позволено мужчине, не дозволено женщине, моя дорогая. — В голосе Тристана мелькнула неприкрытая насмешка. От отстранился — вальяжно, неспешно, поглядывая на меня свысока.

— Может быть я позволил себе немного больше, чем ты ожидала, но что ты хочешь? Это обычные мужские потребности.

Тристан протянул руку — и нежным жестом заправил прядь волос мне за ухо.

Я мысленно побрила его налысо без магии и лишила кое-чего важного для таких павлинов. Очень важного… пёрышка! Даже от сердца отлегло. Воображение — вот, что спасает мир от кровожадной принцессы!

— То есть если я не даю тебе удовлетворить твои желания — ты отправляешься искать их на стороне? — Спросила, чувствуя, как нестерпимо чешутся пальцы. Мне бы дубинку, как у Грэя…

Я-прежняя бы заплакала и бросилась мужу в ноги. Он всегда умел больно жалить словами.

Я опустила глаза, чтобы их блеск не выдал меня раньше времени. Ты ж мой заботливый. Заботься о моей невинности, кошмар моих нервов.

— Это всё глупые фантазии местных сплетников, милая, — вздох, — это же просто шутка, Аэри!

За такие шутки…

Шаг вперёд. Мне хотелось отшатнуться, но я не стала — было интересно, что Тристан придумает ещё.

Тёплая золотистая кожа. Правильные черты лица, мягкий взгляд, немного тонкие губы. Пушок над верхней губой и едва заметное пятнышко над бровью. Солнце выглянуло из-за туч только чтобы позолотить его волосы ореолом.

Верю-верю. Особенно, если «поглупею» в свою прежнюю версию.

— Я не изменял и не собираюсь изменять тебе, Аэри. Я ведь говорил тебе перед свадьбой — мы свяжем свои судьбы навсегда, иначе я бы никогда не выбрал тебя. Не знаю, кто пытался настроить тебя против меня, но я знаю, что мы сможем справиться с этим. Сможем… — хрипловатый голос Тристана с тянущими душу нотками раздался у самого уха, — всё преодолеть.

Тяжёлые ладони легли мне на плечи. Он не давил — просто крепко удерживал на месте, прижимая к себе, окутывая собой, своим запахом.

Я была напряжена как струна. Сердце билось часто-часто. Больше всего хотелось ударить. Резко, наотмашь. Но я не могла. Нельзя. Потом попробуй придумай, что мужа с тренировочным манекеном перепутала!

— То есть ты солгал мне только что? К чему эти слова о мужчинах и женщинах? — В горле клокотало. Эмоции просились наружу. Чего им пропадать?

Из горла вырвался всхлип. Да-да, смотри, какая я чувствительная. Девочка-ромашка. Только не приглядывался и руки не тяни. А то окажется, что ромашка стала росянкой.

— Ты была такой… холодной. Бесчувственной. Как будто тебя подменили, Аэри. Мне стало не по себе и я сорвался, признаю, — что это с ним случилось? В прошлой жизни Тристан не извинился передо мной ни разу.

— Скажи, что ты не изменял, — потребовала, как обязательно потребовала любая женщина на моём месте.

Юная. Чувствительная. Неуверенная. Играй, Аэри! У тебя весь дворец — театр!

Я запрокинула голову, вглядываясь в прекрасное лживое лицо. В глазах Тристана отражалось небо — и моё лицо. Принц мягко улыбнулся мне, позволив улыбке коснуться глаз. Его ладони обхватили моё лицо и воздух между нами сгустился.

— Моё сердце всегда принадлежит только тебе, моя принцесса. И мне, как твоему несчастному рыцарю, остаётся только надеяться на твою благосклонность…

Мою ладонь перехватили, и её коснулись губы. Медленно скользнул в центр ладони язык, рисуя звёздочку.

Да м-мать Маэаи же, можно я его просто убью⁈ В груди запекло от ярости.

Актёрам нужно содержание повышать. Кто бы знал — как это сложно!

— В день нашей свадьбы ты не был таким любезным, — я «горько» усмехнулась.

— Меня тоже сумели обмануть и наговорили разного… довольно неприятного о тебе, — тускло отозвался Тристан. Вот уж кто лгал, как дышал, — вроде бы случайно тут услышал, ненароком — там, ты знаешь, как это бывает. И даже верить не хотел — я ведь уже узнал тебя! Но сомнения — мерзкая вещь, ты и сама теперь это понимаешь. Во дворце вообще мало кому можно доверять.

О да, мой милый супруг. И тебе — меньше всего. Поверь. Уж я-то точно знаю.

Ореол сияния прекрасного принца как будто померк. В это мгновение он казался обыкновенным уставшим человеком.

Объятия стали крепче, и мне поневоле пришлось неловко обхватить мужа в ответ.

Почему-то в этот момент я представила, что обнимаю Шаннера. Совсем дело плохо. Ещё чуть-чуть — и я позорно сорвусь. А нельзя, Аэри. Давай. Во имя развода!

Минута прошла в молчании.

— Мне не хотелось бы никаких глупых домыслов вокруг нашего брата, поэтому теперь я намерен провести всё свободное время рядом с моей прекрасной супругой, — тёплое дыхание щекотало мне щёку.

Сердце упало. Да ты умеешь испортить настроение за две секунды, дорогой! «Как довести жену до ручки и обморока», — мастер-класс от великого манипулятора.

— Мать Маэри велела мне держать три месяца строгий обет, чтобы ты… остался жив и здоров. Мне снились кошмары после вашего отъезда, я просыпалась так рано, что весь дворец ещё спал, и одна из горничных рассказала мне, что вымолила своего жениха у богини, вырвала из лап смерти, — я вдохновенно закатила глаза и, не дрогнув, выдохнула свою «легенду»

Закрыла глаза, пытаясь понять, что чувствую. И вдруг ощутила странную слабость.

— Только не говори, что этот обет — воздержание! — В голосе Тристана слышались шутливые нотки.

Я попыталась встать ровнее, но что-то мешало.

— Ещё строгая пища, помощь людям и ежедневные молитвы Матери и её жрецам! — Произнесла как можно строже. — С этим не шутят, Тристан! Видишь, ты жив, ты вернулся!

Мой голос дрогнул. Какая жалость, а? Какая жалость, что всё именно так.

Колени вдруг подогнулись, и если бы не Тристан — я бы упала.

— Что с тобой? Аэри? — Раздалось обеспокоенное. — Зачем нужно было куда-то бежать в такую рань, ты ведёшь себя глупо и недостойно принцессы! Во дворце и своя часовня есть!

Вот как? Почему я об этом впервые слышу?

Голова кружилась всё сильнее. Сквозь пелену в глазах мне удалось увидеть, как Тристан пинком открывает двери спальни и заносит меня внутрь. Кажется, это была его спальня. Кожу покалывало. Что-то было не так. Сила, ещё недавно бурлившая по моим венам, исчезла. Где Корри и горничные? Почему никого нет и не сработал ни один артефакт? Неужели Оса меня ранила?

— Я зову целителя! — Раздался встревоженный голос мужа.

И над головой сомкнулся туман.

Я медленно скользила в нём, а воспалённые мысли перескакивали с одного на другое. Раз за разом я видела схватку с бандитами, но в ней погибали то Кэс, но Шаннер, то я сама. Снова смеялась Оса, скаля зубы, а красавчик медленно разрубал магию Шаннера, чтобы через секунду вонзить в него когти.

Я кричала и вырывалась, пытаясь выбраться из крепких рук незнакомого мужчины, чье лицо было скрыто капюшоном. Через мгновение капюшон спадал, обнажая жёлтый череп. На нём висел кокетливый бант, и он смеялся голосом императрицы:

— Попалась, милая? Сколько ещё ты думаешь бегать от меня? Здесь будет только один победитель!

Череп рассыпался прахом, а уже через мгновение я оказывалась в объятиях Тристана. Лицо мужа было залито кровью, а из груди торчал кинжал.

Он крепко держал меня талию, сжимая пальцы.

— Это ты меня убила, любимая? — Шевельнулись бескровные губы мужа. В глазах застыла беспомощность, а в следующую секунду он выдернул кинжал из груди и впился пальцами мне под рёбра, как вырвать сердце из груди.

— Я заберу у тебя то, что моё по праву. Моя маленькая, лживая, никчёмная жена… — Его губы улыбались, а мир вокруг пропитывался алым.

Не знаю, сколько это длилось. Час? Два? Четыре? Бесконечность?

Это что за «забористые глюки», как выразился бы Кэс? Эй, мы на такое не договаривались!

Туман развеивался неохотно.

— Не могу понять… — донёсся до меня растерянный голос, — у её Высочества как будто несколько дней жизни отняли. Она полностью опустошена.

— Аэри слабый маг… — раздался напряжённый голос Тристана.

— Нет, не об этом речь, Ваше Высочество! — Голос целителя (а кто ещё это мог быть,) обрёл уверенность. — Я, может, не молод, но ещё не ослеп! Такое я видел лишь однажды, и это было тёмное время, очень тёмное… — бормотание стало бессвязным. — У неё как будто выпили саму суть, саму жизнь. Но никаких следов ритуала нет! Для такой передачи энергии нужна очень темная связь, и…

— Пойдемте, целитель Каррто, думаю, вы должны рассказать мне обо всём подробнее, — озабоченный голос мужа растворился в тишине. Вслед за ним исчез и второй.

Я молча полежала ещё какое-то время, а потом кровать подо мной резко прогнулась.

— Краурр-рра-наррау! — Недовольно протрещал Корри.

Мантикор рухнул на меня всей тушей, но это не вызвало почти никаких эмоций. Их вообще почти не было. Ни страха, ни гнева, ни любопытства. Неужели действительно Оса? Или проклятье Кэса коснулось меня?

Теплое жесткое тельце надо мной заворчало. По мне сделали тыгыдык в одну сторону, потом в другую. В одну. В другую. Дорожка имени Её Высочества Аэри лично для лап сиятельного мантикота.

По телу пробежала щекотка и я вдруг хихикнула.

На ухом раздалось басовитое урчание. А ещё через долгие пять минут показалось, что давящая слабость стала чуточку меньше.

Раздался едва слышный щёлкающий звук. Беспомощность давила — я даже глаз не могла открыть. Послышались быстрые шаги, и моего лба коснулась ладонь с загрубевшими подушечками пальцев.

— Подштанники Плута, — выругалась голосом Маэни, — ещё хуже, чем я думала. Дор, поможешь?

— Всё что угодно для тебя, свет мой, — раздался серьёзный голос горгула.

Его шагов я даже не услышала.

— Давай быстро, сейчас этот убл… уб-богий закончит морочить голову целителю и вернётся. Он никого к ней не пропустит.

Они говорят о Тристане?

В душе шевельнулось что-то…

Раздался протяжный рык. Это Корри так громогласно выражает своё недовольство глупыми человеческими рабами?

Послышался лязг, странное клацание и настороженное восклицание Маэни:

— Что он делает?

— Тц, не останавливай его! — В голосе горгула мелькнули жёсткие нотки.

Снова лязг. Дребезг.

Моей руки коснулось что-то прохладное, и вдруг внутри больно-пребольно взорвались невидимые пузырьки. Я горела. Лава во мне кипела, бурлила, жадно стремясь к той самой точке, которая давала облегчение.

— Впервые такие вижу, — задумчивый и настороженный шёпот Маэни.

— А ты часто встречаешь магов материи? — Голос горгула на мгновение наполнился ядом.

— Наша Аэри съела подсвечник, закусила запонками, пряжками ремня, каким-то пресс-папье… Мантикора притаскивает ей металл, — раздался надо мной голос Маэни.

— Как и говорил принц, да…

Голоса то приближались, то отдалялись. Мне было безразлично, что именно они говорили, но через несколько минут что-то начало меняться.

Лава в крови как будто притихла, изредка разбрызгивая огоньки. Мне стало легче дышать. Тяжесть в теле медленно и неохотно отступала.

Первым пришло любопытство. Я вроде бы чётко помнила, что произошло, но детали никак не складывались в общую картинку.

— Она быстро восстанавливается, — голос Маэни.

— Да, но если это произойдет ещё раз… И ещё… С каждым разом восстановиться будет всё сложнее и восстановление будет занимать всё больше времени, — голос Доргата звучал мрачно.

— Пока ресурсы организма не закончатся, — пробормотала Маэни, — ты уверен, что дело не в «мухах»?

Не в мухах? А в чём тогда?

Мне нестерпимо захотелось открыть глаза. Настолько нестерпимо, что, несмотря на всё сопротивление, я подняла эту ужасную тяжесть, громоздящуюся на веках.

В комнате мерцал тусклый свет от шара-лампы. Шторы были задёрнуты. Во рту как будто сотня кошек сходила по своим делам. Виски ломило, тело было тяжёлым и неповоротливым, а зрение скакало.

— Не «мухи»? Кто? — Протолкнула я сквозь зубы горячий воздух.

Виски прошло иглами.

— Ещё и говоришь! Значит, жить будешь, — хмыкнула Маэни. Но за внешней лёгкостью скрывалось напряжение.

— Тебе лучше знать кто, принцесса, — рядом показалось белое лицо Доргата.

Глаза горгула сияли двумя лунами.

— Мне? — Каждое слово давалось с огромным трудом. Что они имели в виду?

— Твой муж вызвал целителя, но приказал ему сообщить, что ты слегла с простудой. Фрейлин к тебе не пустили, горничных и нас — тоже. — Сухо пояснила Маэни.

Лицо девушки было бледным, но на губах играла усмешка.

— Кто-то очень заботится о своей жене, — в оскале Доргата виднелись треугольные клыки, — так сильно заботится, что готов жизнь положить, лишь бы отправить её на тот свет.

Хотите сказать, это Тристан? Но как⁈ Перед глазами промелькнул наш разговор. Я ощутила его руки на своем теле, его губы на шее, я слышала его шёпот в ушах, как наяву.

— Он… не мог, — от кивка голова взорвалась болью. С губ слетел стон.

— Граууу! — Недовольно высказался Корри.

Говорить не было сил. Нет, я не оправдывала Тристана. Я не могла понять, как он мог это провернуть. Невидимые когти разодрали остатки сердца в клочья. Может, мне всё ещё хотелось верить, что есть какая-то грань, через которую он не переступит? Глупо, Аэри. Из вас двоих в человечность верила всегда только ты.

— Мне тоже хотелось бы знать — как… — Казалось, Доргат мгновенно меня понял, — потому что если это не принц, то у нас большие неприятности…

А так — маленькие?

— Что?.. — голос сорвался.

Внутри промелькнула искра злости.

Что мне делать? Вот, что я хотела сказать.

— Восстанавливайся и отсыпайся, принцесса, — Маэни прищелкнула языком, — как только кронпринц вернётся, мы обо всём ему доложим. Один из нас будет проверять тебя каждый полчаса. Мы принесём ещё металла, твой зверь отлично придумал.

И прежде, чем я успела ответить, двое моих стражей растворились в полутьме комнаты.

Я осталась одна. Вернее… Шероховатый язык нагло прошёлся по лицу и пригладил волосы. Правильно, уложи причёску своей рабыни, мой господин! Последний писк моды «оближи меня котом» и «я любимая дочь половой тряпки»!

— Враууу! — Затарахтела эта мохнатая морда.

Чувства возвращались постепенно и были всё тусклыми, но всё перекрывал гнев. Если это Тристан, а не «мухи»… Как⁈ Твою ж белую тапочку, как ему это удалось? Пусть он и изменял — в этом я почти не сомневалась, я не думала, что Трис способен таким изощрённым способом отнять чью-то жизнь.

В какой-то момент он показался мне таким искренним. Пусть он не любил меня, манипулировал, как умел, но пытался договориться.

Мантикор оглушительно рявкнул, что-то больно кольнуло мне шею — и с разума как пелена спала.

Я сейчас пыталась его оправдать? Тристана Мъярга, заговорщика, убийцу, подлеца и ту ещё изворотливую тварь? Он на меня как-то воздействовал?

Теплое тело мантикора прижалась к боку.

Стало немного легче, только горечь не ушла.

Зря я решила, что… Я прикусила губу, легонько треснувшись затылком о подушку. Дура ты, Аэри. Вот же дура. Расслабилась? Решила, что ко всему готова, да? В этом мире нельзя расслабляться ни на мгновение, жалость ведёт прямиком в бездну!

Где правда, а где ложь? Насколько сильно подгнило яблочко под названием Тристан внутри? Чего мне от него ждать? Смогу ли я продержаться неделю, если он действительно на меня воздействовал?

Вопросы теснились в голове один за другим. Ярость, гнев, печаль, злоба. Чувства накатывали, сменялись друг за другом, кроша мою защитную оболочку.

Я стиснула зубы. Не ной, Аэри. Ничего нового ты не узнала. Никаких иллюзий по поводу Триса. Ты ведь уже поняла — этот человек способен на всё. Понять. Принять. И ни за что не простить.

Вот, это деловой подход. Я теперь приподними свою пятую точку и доползи до уборной! Спасибо Корри, иначе я бы ещё неделю не встала. Похоже, моя магия была связана с металлом — об этом говорило и умение управлять кинжалами, и дар чувствовать железо. Поэтому магический металл, который мне натащил мантикор, я впитала в себя даже в бессознательном состоянии. Кажется, прямо через кожу.

Точно — «перекусила». С губ сорвался нервный смешок.

Силы пополнились. Хорошо. Даже отлично. Об остальном я подумаю попозже.

Я уже почти спустила ноги с постели, когда послышались торопливые шаги и голоса. И первое же слово заставило меня рухнуть на кровать и накрыться одеялом почти с головой.

— Сегодня бал в честь возвращения императорской миссии! Трис, ты не мог этим заняться завтра? Неужели не мог восполнить силы какой-нибудь дурочкой из фрейлин? — Это был голос свекрови.

И то, что она сказала, мне совсем не понравилось.

Тягучая тишина била по ушам, но ещё сильнее ударил ответ:

— Прости, я не смог удержаться. Знаешь, как меня измотал отец? Завалил кучей бесполезных дел, так, что едва удавалось выбраться и найти себе пару девок для развлечения. К концу миссии моя магия едва теплилась, хватило бы удара, чтобы меня прикончить! Да что там, я бы и сам…

Послышалась какая-то возня и возмущённый голос Тристана умолк.

— Я всё понимаю, милый. — В голосе императрицы мелькнуло… волнение? Эта змея умеет за кого-то беспокоиться? — Но твоё поведение слишком… — женщина замялась.

Не решилась назвать сына дураком?

— Да что ты беспокоишься? Скажем, что жена так переволновалась перед моим возвращением, что слегла без чувств. Целитель всё подтвердит, я с ним, — в голосе Тристана появились неприятные нотки, — поговорил… Забрать её силу было легко. Ты оказалась права — с брачной вязью никакие защитные артефакты не помеха. Мои наработки сработали так, как и полагалось.

Сколько самодовольства в голосе!

— Это прекрасно, но что мы будем делать, если ты забрал слишком много и девчонка не оправится? — В голосе свекрови послышалось раздражение. — Мне плевать на неё, сдохнет — туда ей и дорога, — спасибо, «мама», я знала, что вы меня любите, — но её смерть сейчас, так скоро после вашей свадьбы и твоего возвращения может вызвать подозрения. К тому же… — императрица помолчала, но всё-таки продолжила, — наша «охота» на королевскую дичь не удалась. — Почти прямое признание в заговоре против императора! — Придется действовать по другому плану, теперь будет сложнее. Нам нельзя вызывать подозрений.

— Отдать ей назад то, что взял, я не могу, — раздражённо ответил Трис, — да, я немного увлёкся. Я всё-таки мужчина, а Аэри — довольно миленькая молодая женщина. Это вышло не нарочно, я слишком хотел восполнить утраченную силу. Ты хоть знаешь каково это — видеть всех этих магов, которые без проблем используют заклинания, заклятья, артефакты, боевые узоры? Видеть и знать, что ты так никогда не сможешь! Что ты и живёшь только благодаря нелепой ошибке, что ты сам ошибка!..

Звук пощёчины.

Я застыла, затаила дыхание. Казалось, я сейчас узнаю нечто важное. Слишком важное. Ключ… ко всему.

Я прикрыла глаза, медленно вдыхая.

— Не смей так говорить о себе! — Такого тона у железной императрицы я не слышала никогда. В нём смешались страдание, ярость, одержимость и безумная любовь матери. — Ты не ошибка, ты станешь великим магом, Тристан! Мы уже почти готовы. Скоро твоя проблема решится, а пока потерпи ещё немного, милый. У твоей жены будет полно симпатичных фрейлин, можешь выбирать и любых из моих — это неважно, все они будут молчать.

Шорох.

— Я хочу, в конце концов, приятно провести время со своей собственной женой, — в голосе Тристана мешались злость, каприз и отчётливый приказ, — ты уверена, что у них с братцем ничего нет?

— Нет, — смешок императрицы был грудным, низким, злым, — ты плохо знаешь своего брата. Для него все — пешки в его игре…

— Как и для тебя, мама, — насмешка Тристана не осталась безнаказанной.

— Я делаю всё это для тебя, а твой брат старается для себя. Да, похоже, настроить их друг против друга не удалось, но эта девка для него — пусто место. Он не подбирает объедки с чужого стола.

Зато вы, матушка, ничем не брезгуете, да?

— К тому же у Эрриона были свои планы на женитьбу наследника. Скорее всего, он прочит ему либо южанку, либо одну из дикарок с их безумной магией духов.

— Император сошёл с ума, — фыркнул Трис, — ладно, пойдем, посмотришь, как она, может, можно будет поставить её на ноги за пару дней.

Пара дней… а потом я снова «слягу» и отправлюсь на отдых в пригородное поместье, в глушь, мой дорогой супруг. Может, это даже к лучшему? Ни у Триса, ни у Хелени не останется вопросов, что же случилось с принцессой.

Я прислушалась к чужим шагам и закрыла глаза. К счастью, притворяться спящей я научилась виртуозно.

— Хм… — несколько минут в комнате царила тишина.

Шевельнулось беспокойство. Чтоб вас саваном накрыло! А если Хелени Мъярг о чем-то догадается? Если она знает, что истощение должно выглядеть иначе?

Но минуты текли, и никто не торопился меня разоблачать. Я не ощущала воздействия чужой магии, хотя воздух едва заметно колыхался.

— Ну? — Раздражённый вопрос Тристана.

— Не знаю, сколько ее силы ты выпил, но эта кобыла выдержит ещё столько же — и не раз, — пренебрежительный смешок, — я даже не буду ничего делать, сама восстановится через пару дней. Но, — в голосе свекрови что-то лязгнуло, — у нас нет пары дней. Как хочешь, а притащи её сегодня на вечер. Пусть сидит и радует своим бледным видом, тем проще будет запустить новые слухи.

— Подожди со своими слухами, — в голосе Тристана послышалось неприкрытое раздражение, — я уже сказал — мне хочется позабавиться с собственной женой. В конце концов, я ждал этого слишком долго!

— Ла-адно, — нехорошо протянула императрица. Мне не понравилась издёвка в её голосе, — но не слишком увлекайся. Девка просто расходный материал.

— Не волнуйся, в ней нет ничего, что могло бы заставить меня потерять голову. Разве что стать, — смешок, — такая… деревенская… Есть в ней что-то экзотическое.

— Фу, избавь меня от этих тошнотворных подробностей, — в голосе императрицы послышалась брезгливость, — я ухожу.

— Как скажешь, — в голосе мужчины звучала усмешка.

Едва слышный цокот каблуков известил о том, что императрица нас покинула.

Мне вдруг стало тяжело дышать. Невыносимо было лежать вот такой — безгласной, беззащитной, не зная, что придёт в голову моему врагу в следующую секунду.

Я не любила ждать. Предпочла бы атаковать сейчас, в открытую, чтобы стереть гадкую ухмылку с чужого лица. Но…

Кровать просела. Тристан сел рядом со мной. Через мгновение я ощутила, как одну из прядей моих волос наматывают на палец. Наматывают — и отпускают. Наматывают — и отпускают. Снова и снова. Сердце тяжело колотилось в груди.

Давай, милый, иди уже… в уборную! Чтоб тебе оттуда не вылезать.

Я ощутила, как горячая ладонь скользнула по шее к волосам. Прикосновение — всего одно — а я не могла не сравнивать эти руки с другими. В руках кронпринца ощущалась сила. Худые и жилистые, с едва тронутой солнцем кожей и мозолями на пальцах, это были руки воина. Ладони Тристана были совсем другими. Мягкими. Нежными. С тонкой золотой кожей и парой едва заметных уплотнений на двух пальцах, как у писаря.

Они не были слабыми, но были какими-то… липкими. Да, пожалуй. Липкими и потными.

Этот человек был мне так противен, что я не смогла бы лечь с ним в постель даже при угрозе жизни.

Кожу обсыпало холодом. Как слепец, Тристан обвёл пальцем контур моего носа. Нарисовал невидимые узоры пальцем на лице. Погладил пёрышком. Если бы не многолетняя практика… Если бы я сотню раз не притворялась спящей и больной, лишь бы Трис оставил меня в покое…

— Моя Аэри, — в звонком голосе промелькнули холодные собственнические нотки, — ты такая нежная, беззаботная, когда спишь… Мать думает, что я не знаю… Хотела тебя отравить. Хорошо, что ей не удалось, милая.

Я чувствовала, как по спине стекает капля холодного пота. Я не помнила и не знала такого Тристана. Что-то дикое, странное слышалось в его голосе.

Хотелось оскалиться и зашипеть.

— Эти девки слишком скучные. Они млеют при виде меня, едва в обморок от восторга не падают, выпрыгивая из декольте. Думают, что им достанутся деньги, бриллианты, украшения… — пальцы спустились ниже, к моей груди.

На миг воцарилось тяжёлое молчание, но его разорвал хохот.

— Они ничего не получат. Ничего. Они годятся только стать камешками в фундаменте моей славы. — Снова смешок.

Я ощутила, как ровное тёплое дыхание коснулось моей щеки и напряглась ещё сильнее. Я не смогу. Твои ж подштанники, сейчас я просто встану и дам ему по царственной морде, чтобы засунул свои хотелки…

Сердце обмерло. Губы так и не коснулись моей щеки.

— Пахнешь мятой. Луговой травой. Летом… Ах, Аэри, — смешок, — что ж, сегодня вечером мы будем самыми любящими супругами.

Это прозвучало как угроза.

Послышались быстрые щелкающие шаги, тихо хлопнула дверь — и я, наконец, осталась одна.

В воздухе витал неприятный приторный запах, смешанный с чем-то металлическим. Разум оставался холодным. Прошедший день снова полностью перевернул мою жизнь, разломал на части, смахнул небрежно уже нарисованную картину.

Я жадно вздохнула, чувствуя, как тело трясёт от напряжения. Открыла глаза — и тут же столкнулась с сияющими плошками Корри. Мантикор недовольно дёргал усами и шипел, выпуская когти. Судя по всему, ему Тристан тоже не понравился.

— Корри, зови кронпринца, — решительно шепнула я.

Конечно, Тристан тоже наверняка знает расположение части тайных ходов. Но вряд ли поставит там охрану. Не сейчас. Да и кронпринц сам говорил, что часть ходов открываются только его печатью или магией самого императора.

— Передай, что это срочно. Я знаю, в чём главная проблема Тристана, — я помолчала и неохотно добавила, — а ещё, похоже, наш младший принц действительно не гнушается насилия, — из горла вырвался горький смешок, — он может быть связан с убийцей женщин…

Мантикор негодующе уркнул, а потом изящно переступил лапами по одеялу, притерся ко мне, игриво щекоча хвостом, и от всей души смачно лизнул в щёку.

«Ну, рабыня моя», — говорил его взгляд, — «ну, ты чего расклеилась, а? Подумаешь, какие-то человечки оказались немного умнее, чем вы думали. Ой, ты что, ожидала, что твой драгоценный и вправду милашка? Ха! У него даже шерсти нет! Лучше приглядись ко второму, он точно уважает хозяев мира, великих священных зверей, и кормит вкусно. Отборным мясом, между прочим!».

Мантикор снова переступил с лапы на лапу. Окинул меня лукавым кошачьим глазами, встопорщил уши. А потом прикусил мой палец, елозя усами по коже.

Прищурился, как строгий родитель.

«Надеюсь, эта девчонка не попадёт в очередной переплёт», — вздохнул, — «а то двуногие совсем глупые, ничего без меня не могут. Ладно уж. Если она додумается поставить мне не только миску этого жуткого кислого молока, но ещё и отборного парного мясца… Тогда, пожалуй, я соизволю сожрать этого тупого и плохо пахнущего самца. Всё равно он мне не нравится. Всю нору провонял…»

Хвост зверя метнулся из стороны в сторону, крылья затрепетали, тело покрыла плотная пелена отливающих темно-зелёным чешуек.

Через мгновение Корри выпрыгнул в окно, пройдя сквозь стекло, и растворился в сиянии солнца.

Я бессильно откинулась на подушки. С трудом, как старуха, заставила себя сесть. Обхватила руками колени. Я плакала беззвучно. Громче — нельзя, услышат. Содрогалась всем телом, чувствуя, как капля за каплей из меня выходит яд ненависти, бешенства, отчаянья, бессилия.

Только по щеке беззвучно скатилась слеза, растворяясь в одеяле.

Это длилось недолго, нет.

Спустя пять минут я подняла совершенно сухие глаза, глядя перед собой. Губы расплылись в злой ухмылке. Ты хочешь семейную идиллию, Тристан? Решил поиграть? Что ж. Играть я умею. Добро пожаловать в незабываемое семейное будущее.