Магэйр медленно остановился возле дворцовой стены. Мне казалось, что с того момента, как мы уехали отсюда, прошло не несколько часов, а несколько месяцев.

Мысли о том, что сейчас нужно будет переодеваться в платье, общаться с фрейлинами, мило щебетать и строить из себя недалёкий оранжерейный цветочек вызывала тошноту.

Радовало одно — план под названием «Принцесса больна» будет приведён в действие уже через неделю-полторы. Шаннер его одобрил и даже объяснил, в какую из загородных императорских резиденций будет удобнее организовать мне ссылку.

Я бросила быстрый взгляд на кронпринца. Он сидел, положив ладони на круглую пластину «ру-ля» и молчал.

С тех пор, как Кэса унесли, и мы остались в кабине магэйра одни, никто не произнес ни слова. Молчание не было тяжёлым, но в воздухе висело странное ощущение недоговорённости.

— Мы не докажем, что «мухи» как-то связаны с заговорщиками. Они не сдаются живыми, — сказал мне принц, — но сейчас нам и не нужно доказательства. Достаточно знать, что они заодно. Что вы нашли на Тристана?

Тристана. Братскими чувствами здесь и не пахло. С обеих сторон, похоже. А ведь ещё месяц назад я была уверена, что Шаннер Мъярг готов убить любого, кто встанет против его семьи.

Вот только семьёй для принца был его отец. Не мачеха и не единокровный брат.

— Аэри, — мужчина заговорил так внезапно, что я вздрогнула, — вы действительно ни о чем не жалеете?

Пронзительный взгляд багряных глаз впился в меня.

О том, что убила? Что связалась с вами? Что спасла брата? Я должна была биться в истерике, но внутри царило какое-то тупое оцепенение.

— Нет, — ответила, помолчав, и решительно качнула головой, — не жалею.

Я подняла голову, встречая чужой взгляд. Воздух потрескивал. Глаза в глаза.

Я задержалась на строгих полумесяцах бровей, на четко очерченной складке у губ, на заострённых когтях, оставивших полосы на металле.

Не мой мужчина. Мужчина, который никогда не станет моим. Но мне достаточно видеть его. Знать, что он жив, что его магия всё ещё при нём, что он взойдёт на престол. Не сейчас, так в будущем.

Не знаю, о чём думал сам принц, но взгляд я отвела первой. На душе было сумрачно.

— Переоденьтесь, я выйду. Потом Маэни проведет вас в комнату. Можете отдать ей всё, что нашли на Тристана, — коготь побарабанил по стеклу, — и, Аэри… — голос Шаннера Мъярга прозвучал так близко, что пальцы задрожали.

Я не оборачивалась. Прохладное дыхание коснулось щеки и пробежало по коже шеи.

— Если Тристан попробует вам угрожать или применит силу — защищайтесь, Аэри, — глубокий голос коснулся сердца, омыл меня лёгкой волной, — всю ответственность я возьму на себя. Что касается императрицы… — на миг воцарилось молчание, — не вступайте с ней в прямой конфликт так долго, как получится. Даже я не стал бы её недооценивать. Возможность обыска в её покоях я постараюсь устроить, но очень сомневаюсь, что мы там что-то найдём. Тем более, письма, о которых вы говорили.

Да, я рассказала кронпринцу о возможной переписке императрицы с врагами короны или её союзниками. И о том, что нам необходимо срочно найти храм существа из Сумрака. И о том, что генералу армии грозит покушение — тоже. Утаивать не было смысла. Чем раньше кронпринц обо всём узнает, тем раньше предпримет меры.

— Я тоже сомневаюсь, что найти их будет так просто, — криво улыбнулась.

Мне хотелось задать сотню вопросов. Про Малькольма Ринтерна и слухи о нём, про таинственного безумца, который убивал женщин и так внезапно исчез. Про то, смог ли Шаннер поговорить с императором и есть ли у меня шанс на развод с Тристаном…

Но Шаннер Мъярг молчал, значит, спрашивать самой не было смысла. Я слишком боялась, что услышу отрицательный ответ. И тогда одним принцем на этом свете станет меньше, а меня будет ждать плаха. Размечтались!

Нет. Я буду терпелива. Достаточно терпелива, чтобы отомстить.

Я слишком долго этого ждала.

Теплое дыхание коснулось уха.

Я попыталась обернуться, но сильные пальцы обхватили мои плечи, не давая шевельнуться.

— Что?

— Тшш-ш, — узкая ладонь скользнула по щеке, — я скажу один раз, Аэр-ри, — моё имя мягко перекатывалось на его губах. Как леденец, — надеюсь, этого будет достаточно.

Мягкие шелковые пряди его волос щекотали мне лицо. Ноздрей коснулся знакомый запах огня и углей. Сердце сжалось.

— Не строй иллюзий на мой счёт, эрса Аэри, — в голосе принца прорезалась лёгкая хрипотца. Низкий голос заполнил пространство, лишая воздуха, — я могу оказаться в чём-то гораздо хуже моего брата. Я не трону тебя. Но только до той поры, пока ты сама не дашь мне власть над собой. Если ты это сделаешь, у тебя не будет пути назад. Я не отпущу и не позволю сбежать. Хорошенько подумай, нужно ли тебе это. Я не хочу причинить тебе боль. Никогда.

Моего затылка коснулись ледяные губы — а через мгновение всё исчезло.

Я резко обернулась, но в кабине было пусто. Я осталась одна. Сердце бешено стучало в висках и болезненно ныло.

— А нужен ли ты мне, мой принц? — Произнесла вслух, медленно касаясь собственных губ.

Я ведь уже всё решила, не так ли? Что бы ни говорил Шаннер Мъярг, дороже всего в мире для него корона и империя.

Пока всё решает император. А я… подумаю об этом всерьёз не завтра и не через неделю, а тогда, когда получу долгожданный развод.

Я медленно расстегнула пуговицы, сбросила камзол, спустила с плеч рубашку. Не покидало ощущение, что на меня кто-то смотрит. Наверное, я действительно сошла с ума. Шаннер Мъярг не стал бы за мной подглядывать. Это глупо.

Только сердце срывалось вскачь раз за разом. Пальцы подрагивали, когда я стащила запыленную одежду, очистила себя бытовым артефактом и неохотно влезла в серое, почти монашеское платье, разве что из ткани высокого качества.

— Гитти, поможешь? — Позвала я девушку.

Но вместо Гитти в кабине появилась Маэни. Встала за моей спиной, ловко застегивая хитрые крючки. Волоски на шее встали дыбом. Я прищурилась. Если я права, то…

— Думаю, ты знаешь, о чем я хочу поговорить, — голос Маэни был негромким. Она всегда говорила тихо, чтобы не было понятно, насколько сильно сорван голос. Я подозревала повреждения горла.

— О Его Высочестве? — Я была спокойна.

Только пальцы сильнеё стиснули колени.

— Шаннер Мъярг спас нам жизнь и даже больше. Разум и свободу воли, — голос девушки звучал ровно, — ты всё равно узнаешь. Я была воровкой и убийцей. Моя мать продала меня Гильдии, когда мне была семь, — голос девушки звучал равнодушно. По коже проползли мурашки, — а из Гильдии просто так не уходят. Вообще не уходят.

Мне показалось, что девушка коснулась своего горла.

— Доргат был моей целью. Одна важная шишка захотела себе ручного монстра, — смешок, — но кое-что пошло не так. И мы объединили свои усилия против гильдии…

Она помолчала. Я не торопила. Гильдия… Могущественная организация. Я о ней слышала только мельком, не больше, чем все остальные. Пристанище воров, убийц, отступников. Гильдия покровительствовала девицам лёгкого поведения и контрабандистам, брала заказы и никогда не выпускала из своих рук ничего и никого.

Возможно, Гильдия была даже не одна…

— Это была дорога в один конец и закончилась она плохо, — руки Маэни порхали за моей спиной, голос звучал твёрдо, — но так уж получилось, что Гильдия кое-что задолжала Шану, а он потребовал… нас.

— Вас? — Я прикусила губу. — Вас… как рабов?

Рабский контракт. Это всё объясняло.

— Да, — последовал спокойный ответ, — нас считали покойниками, только поэтому отпустили. Но Шаннер силён и у него много интересных знакомых. Он спас нас. Через три года мы спасли ему жизнь, закрыли контракт и остались с ним добровольно. Шаннер Мъярг опасен, но он единственный, чьим словам можно верить.

— Я это знаю, — согласилась ровно.

К чему этот разговор?

— Если он нравится тебе, если тебя хоть немного тянет к нему — будь с ним, — вдруг раздался тихий хриплый голос за моей спиной.

О⁈

— Я первый раз вижу, чтобы он относился к кому-то так, как к тебе, — Маэни помолчала, — не знаю, почему ты особенная для него, Аэри, но это так. Он давно ходит по грани. Его сущность жаждет крови и смерти, но он контролирует её. Борется с собой год за годом. С ним не будет просто. Но с ним ты будешь… живой.

Щёлкнула последняя застёжка — и девушка исчезла так же неслышно, как появилась.

Живой… С губ сорвался горький вздох. Я знала, о чём она говорит. Не о том, что я смогу выжить, нет.

О том, что я смогу ощутить жизнь. Вдохнуть полной грудью. Перестать быть безмолвной покорной тенью. В обмен на что?

Чувства — это прекрасно. Но они связывают по рукам и ногам и ведут к погибели. Готова ли я снова пройти через это?

Я одёрнула рукав и вышла из магэйра.

Кэс уже, должно быть, крепко спит в отдельных покоях, за ним будет присматривать личный целитель кронпринца.

— Идём, — я рассеянно кивнула Маэни.

Гитти уже давно растворилась в коридорах дворца, чтобы не привлекать к себе внимание.

О Тристане я сейчас почти не думала и даже усталости не чувствовала.

Не так уж много мне удалось найти в вещах мужа, но то, что я нашла в маленьком тайнике в его личной спальне и в потайном отделении саквояжа, было слишком важным.

В тайнике лежали газеты. Всего три штуки. Первая из них была посвящена рождению второго принца Тристана Мъярга. Торжественная заметка на главной странице «Золотого сплетника».

Вторая — вырезанная из какой-то газеты статья одного из магистров магического университета. К сожалению, я не слишком хорошо разбиралась в магии. Всё, что удалось понять — в статье шла речь о магической селекции. Вероятность появления бездарных детей у одарённых родителей, повышения уровня сил на стадии зачатия плода и вероятность скрещивания разных даров в теле одного мага.

Тристан интересовался своим даром? Или его отсутствием?

Третья газета… я бы никогда не поняла, что именно здесь заинтересовало Тристана, если бы не тот факт, что три страницы были чуть желтоватого цвета и немного смяты, как будто их читали чаще остальных. Одна была… некрологом. Свежим, этого года. Да и сама газета была пятимесячной давности. На двух других разворотах была светская хроника. К счастью, копировальный артефакт сработал без проблем, мне удалось скопировать все статьи, не забирая газеты из тайника.

Личное хранилище мужа было интереснее. Там была связка ментальных артефактов. Подавление воли, вторжение в разум, контроль и… уничтожение разума. Безвозвратное. Запрещены к производству и продаже. Достать такие могли только личная охрана императора и кронпринц. Даже императрице они были недоступны.

Кроме этого — две записки…

Одна из записок написана мужем, его почерк я помнила слишком хорошо.

«Охота прошла отвратительно. Хищник оказался слишком силён и что-то заподозрил. Вместо него в силки попались сами охотники. Мне надоело проигрывать. В следующий раз устроим охоту на молодого самца».

Казалось бы, мелочь. Ну, расстроен мой муж неудавшимся гоном. Кто-то охотится на зайцев, кто-то — на волков и рысей. Вот только Тристан ненавидел рисковать. Он панически боялся смерти. И никогда бы не пошёл, допустим, на зубра или кабана, не говоря уже о хищных кошках. Лисы, зайцы, суслики — его максимум.

Речь шла об императоре и кронпринце. Наверняка. Недоказуемо, зато мы будем точно знать, что он замешан в заговоре.

Другая записка была куда интереснее. Пожалуй, она стоила всего.

Незнакомый резкий почерк выдавал нетерпимость и злость писавшего. Чернила почти расплылись.

«16 Огня, Храм Первого, Час Призраков. Один. Memento mori, spur…»*

Кусок фразы был просто выдран, а бумажка смята так сильно, как будто её хотели искромсать.

Мне пришлось потратить два с лишним часа, чтобы изготовить и подсунуть Тристану фальшивки вместо оригиналов.

Бумаги были слишком важными, чтобы вот так их оставить. Ули́ки могли исчезнуть в любой момент.

Кто-то назначил моему мужу встречу в 16 день месяца Огня в заброшенной части дворца, у часовни Первого императора. Час Призраков — время с часу до трёх ночи. Шестнадцатый день уже через три дня.

Угроза «помни о смерти» вполне могла разозлить, но гораздо больше меня волновало утерянное слово «spur». Древний язык я знала неплохо, но не могла представить, к чему оно могло относиться.

Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как мы вернулись в покои.

Зато сразу ощутила чужое присутствие.

— Хорошо ли ты помолилась богам о нашем благополучии, жена? — Знакомый до последней нотки звонкий голос звучал с насмешкой.

Я медленно подняла глаза.

Да, я ожидала его увидеть. Знала, что Трис никогда не упустит возможность свести счёты. Но как же сложно было бороться с нахлынувшим страхом и злостью!

Тристан Мъярг сиял. Золотистые кудри были уложены лаком, в глазах блестела синева, тонкая улыбка не сходила с губ. На щеках принца появились задорные ямочки.

Он казался ожившей мечтой.

— Я так и не смог выразить вам вчера свою любовь, сон сморил меня слишком быстро, дорогая супруга…

Да. От облегчения опустились плечи. Он ничего не помнил.

Шаг. Слишком быстро, я не ожидала и не успела увернуться.

Сильные руки обхватили меня за талию, прижимая теснее, и Тристан склонился ниже.

В синих глазах плясали яркие задорные искры. Сердце ухнуло — и губы обжёг жадный поцелуй.

Слишком близко. Слишком напористо. Слишком!

Тристан Мъярг, какого лысого драггла ты решил вспомнить о жене⁈