Если бы не страх за Кэса и возвращение Тристана, эта поездка могла бы стать самым лучшим приключением в моей жизни. Я никогда не была слишком азартной, но тут… в крови гудело возбуждение, в ушах свистел ветер, а за окном на бешеной скорости проносился огромный город.

Я ведь так толком и не видела столицу. Редкие поездки на благотворительные вечера — не в счет. Душные кареты, толпы охраны, богато обставленные одинаковые залы и ощущение постоянной слежки.

Скорость магэйра снизилась. Я заметила, что мы спустились вдоль реки вниз, к трущобам, восточной окраине. Маленькие домики лепились один на другой, тесные улочки, грязные лужи, мусор, покосившиеся соломенные крыши, затхлый воздух, воняющий чем-то кислым…

Я тихо вздохнула.

— Печальное зрелище, — раздался над ухом низкий голос.

Я обернулась. Шаннер Мъярг смотрел прямо перед собой, сжимая одной рукой круг «руля», как он это назвал, а другой перебирая, как струны, тихо позвякивающие пластинки на панели. Они должны были отвечать за магическое снабжение магэйра, работу всех его си-тем (какое интересное слово!) и показывать уровень магии в кристаллах.

— Почему такое всё ещё существует в столице? — Мой голос прозвучал тускло.

— Отец был слишком занят, что обратить внимание на такие мелочи, — по лицу кронпринца скользнула неприятная усмешка, — император не настолько всевидящ, как это принято считать, эрса Аэри. Иначе ты бы не вышла замуж за моего брата. Возможно, у меня бы вообще не было братьев. — Мгновение тяжёлого молчания. — Меня не так давно допустили до внутренних дел столицы. И тут же оказалось, что в этих, как ты говоришь, трущобах, сходится очень много чужих интересов. Но я решу этот вопрос. Пусть не в один день, но…

На миг в кабине похолодало. Мне показалось, что контуры тела Шаннера задрожали. Вокруг него вспыхнуло и погасло огненное сияние. Сидящий на полу Корри заворчал, боднув принца головой в колено.

— Я держу себя в руках, зверь, — в сухом голосе кронпринца потрескивало недовольство.

«Крауррр! Враа!» — Многозначительно сообщил мантикор, скосив на меня задумчивый глаз.

Казалось, он видел что-то, не подвластное взгляду простых смертных.

— Без этой женщины, которая применит магию вещей, мы не сможем отыскать Кэса, я правильно понимаю? У вас нет таких… средств? — Мой голос прозвучал глухо.

Обсуждать всю императорскую семейку я уж точно не собиралась. Не с ним. К тому же это был слишком важный вопрос.

— Магия вещей — лучший вариант для поиска пропавшего, — лицо кронпринца не изменилось. Только глаза сузились. Ленивый луч солнца пробился сквозь клубящиеся тучи и скользнул по его щеке вниз, к вороту рубашки, — однако эта магия официально запрещена последние пятнадцать лет, после того, как один из заговорщиков использовал её во время покушения на императора на Весеннем балу. Маги-вещевики либо бежали из империи, либо были заблокированы, либо ушли на нелегальное положение. Это было очень глупым решением, — всё тем же ровным тоном закончил Шаннер.

— Вещевики ведь работали в управлении стражи? — Я вспомнила рассказы Грэя.

— Да, и раскрываемость преступлений была раза в три выше.

Мы ненадолго замолчали.

— Ишо вправо се-час! — Раздался голос Гитти, — Лоскутникова улочка, там…

— Я понял, — мрачнея, ответил мужчина рядом со мной.

Мне показалось, что с его лица ушли все краски, а в глазах воцарились стужа и тьма. Рот приоткрылся, выпуская наружу острые крупные клыки. Но вот я моргнула, туча отодвинулась, и лицо принца снова стало прежним. Померещилось?

— Почему вы взялись за это дело? — Я хотела знать правду.

Не верилось, что кронпринц, как добрый волшебник из детской сказки, кидался решать любые проблемы своих верных подданных.

Шаннер Мъярг станет прекрасным правителем. Но «хороший правитель» вовсе не равно «хороший человек». Да он и не должен им быть. Сожрут.

Я отбросила в сторону глупые мысли. Не к месту.

— Это дело связано с заговором, поэтому всё, что к нему относится, касается меня напрямую. Женщина, которая задурила голову твоему брату, выбрала долгий и непростой путь. Она легко могла убить его сразу, но почему-то так не поступила. Я хочу знать — почему, и что от них ожидать.

Низкий голос мягко обволок, давая уверенность.

— К тому же я не привык разбрасываться верными людьми. Ты мой вассал, твой брат — человек близкий к моему кругу, сильный и преданный короне маг, — в голосе Шаннера Мъярга промелькнули острые шипящие нотки, — я не оставил бы в такой ситуации ни одного из своих людей. — Непререкаемая уверенность.

Я дернулась, когда ледяная ладонь легла мне на бедро, обжигая.

Кронпринц по-прежнему смотрел на дорогу. Горло обожгло. Внутренности сжались от странной смеси благодарности и восхищения. Он не лгал мне — и это было самым ценным.

— Спасибо. Я этого никогда не забуду, — ответила, скрывая бурлящие внутри чувства.

Тц, Аэри, не время и не место. И не думай даже об этом.

Мы остановились возле кособокой хибары, больше напоминавшей хижину, чем дом.

Местные обитатели попрятались по щелям — вряд ли они вообще знали, что такое магэйр. Как только мы вышли — прямо в раздолбанную колею, магэйр подернулся дымкой и исчез. Стал невидимым?

— Веди, — короткий приказ в сторону Гитти.

Девушка отчаянно закивала головой и ринулась к двери с облупившейся рыжеватой краской. Она отчаянно заколотила в неё кулаком.

— Эзара, Эзара, эт я! — быстрая тирада на незнакомом мне языке. — Открывай, прийти по важный дела!

Минута молчания. Вторая. Третья. Доргат втянул ноздрями воздух, неуловимо перетекая к единственному окошку.

— Живых двое, — коротко фыркнул и бросил быстрый взгляд на Маэни.

Та мгновенно оказалась напротив двери, положив ладонь на косяк. Прислушалась к чему-то.

— Боятся. Там ребёнок, испугался и плачет. Подождём, — быстрый взгляд на принца.

Шаннер Мъярг замер статуей, не снимая капюшона. Я тоже закуталась поплотнее.

Через несколько секунд послышались шаркающие шаги и на пороге появилась хозяйка — ещё молодая женщина лет тридцати пяти, с бледной кожей, неряшливой копной рыжих волос и тенями под глазами. За её спиной жался мальчонка лет пяти.

— Примешь, хозяйка? — Голос Маэни прозвучал неожиданно дружелюбно и спокойно, даже небольшая хрипотца не пугала.

Женщина медленно обвела нас взглядом. Остановилась на принце. Мне показалось, что она стала почти прозрачной от ужаса.

— Diamo de! — Выдохнула с ужасом.

— Es ne, diamo te roste, principe Shann, — на том же языке ответил кронпринц.

Это он ей объяснил, что не исчадие мрака, а всего лишь лорд Шан?

— Мамочка, я хочу в кроватку, — пробормотал мальчик.

— Заходите, — выдавила женщина с усилием и прислонилась к стене, пропуская нас в дом.

Здесь было немного пыльно, очень бедно, но всё дышало аккуратностью и любовью.

Небольшие вышитые занавеси на окне, маленький половик, белёная печь с магическими камнями, старый стол и два стула, а ещё — большая кровать, на которой спали мать и сын. Больше мебели в комнате не было.

— Не ожидала, Гитти, — хозяйка дома бросила быстрый недовольный взгляд на замявшуюся служанку.

— Мы бы не побеспокоили вас, эрса, если бы это не было дело жизни и смерти. Я отплачу достойно. Полагаю, вам с сыном стоит не только показаться лекарю, но и перебраться в более благополучный район. Обещаю, про вашу магию никто не узнает. А если у кого-то возникнут вопросы… — капюшон с шелестом сполз с головы кронпринца.

— Ваше Высочество! — Женщина упала на колени, утянув за собой испуганного сына. Её пальцы ощутимо дрожали.

Я шагнула вперёд, заставляя её подняться.

— Не нужно, — шепнула из-под капюшона. Светиться мне здесь не стоило, — мы пришли к вам за помощью. Не пугайте ребёнка, пусть он отдыхает, всё будет хорошо.

Я видела, что кожа мальчика приобрела нездоровую желтизну, под глазами — отёки, а рубашка висит на нём, как будто малыш почти не ест.

От жалости заныло сердце. Какая, к сумраку благотворительность? Какие вечера, балы, бездумная болтовня? Вот кому действительно нужна помощь. Снести все эти убогие лачуги, построить добротные дома, дать эти людям достойную работу. Нет, я не настолько наивна, чтобы не понимать — найдутся здесь и воры, и убийцы, и негодяи, и насильники, которым не нужна ни честная работа, ни помощь. Да. Есть такие. Но есть ведь и другие.

И ради них Шаннер продавит свой план любой ценой, уничтожив на корню любые «чужие интересы».

— Милош, иди в кроватку. Я поговорю с добрыми господами, а потом расскажу тебе сказку, — голос женщины дрожал.

— Возьми, — в руке Доргата, как по волшебству, появился кулёк с карамельками.

У мальчишки заблестели глаза при виде ярких обёрток. Если бы знала — захватила бы что-нибудь. Игрушку. Книжку. Передам им потом. Обязательно. Подарков много не бывает.

— Это мне? — Переспросил мелкий, протягивая ладошку.

Он забыл о том, что надо бояться, и решительно протянул пальцы, цепко хватая кулёк.

— Тебе, — ответила я вместо горгула, — чтобы ты вырос самым смелым рыцарем и всегда смог защитить маму. Это волшебные конфетки, они тебя вылечат и ты станешь самым счастливым мальчиком в округе!

— Самым сильным! Да! — Светлый вихор смешно закачался. Мальчишка оживился, повернувшись ко мне. — Я стану магом, как ма! Только я буду боевым магом! — Он развел ладошки. — Пуф — и все враги — бум!

Он ярко изобразил это «бум».

В носу подозрительно защипало, но я не позволила себе расклеиться. Может быть. Может быть когда-нибудь я смогу подпустить к себе мужчину и поверить — хотя бы ради того, чтобы у меня тоже родилось такое маленькое чудо.

Почему-то при мысли о мужчине я бросила быстрый взгляд в сторону кронпринца, который беседовал с хозяйкой у стола. До нас не доносилось ни слова. Лезть я не стала, не тот сейчас момент.

Протянула руку — и осторожно коснулась мягких пушистых волос мальчика, потрепав его по голове. От ребёнка пахло лугом, застарелым потом и болезнью. Я сжала зубы. Может, я не смогу помочь всем. Но хоть кому-то. Пока я ещё здесь. Пока я могу сказать своё слово.

Гитти тоже подошла к малышу, подхватила его на руки, села с ним на постель и стала умело баюкать и что-то тихо ворковать. Милош доверчиво привалился к ней, тихо посапывая и сжимая в руках кулёк. Он выглядел усталым.

Доргат и Маэни подошли ко мне.

— Если там враги, я не стану мешаться. И обузой тоже не стану, — выдохнула я сквозь зубы, — конечно, я не великий воин, но вы должны знать… — я помолчала, сомневаясь. Я слишком боялась кому-то довериться. До этого момента о моей способности знал только Ари, но брат был сейчас далеко.

— Говори, — в голосе Маэни звучала непререкаемая уверенность, — мы не скажем лишнего.

— Даже кронпринцу, — с хриплым смешком заметил Доргат, — мы не его вассалы, хоть и обязаны ему. Но свой долг отдаём иначе.

— Ты хорошо двигаешься для дворянки. Правильно. Тебя учили. Скорее всего — братья. Я слышала, что в старых родах у детей бывают необычные способности. Таланты, не магия, — задумчиво проговорила Маэни, как будто обращаясь к стене.

Я криво улыбнулась.

— Всё правильно. У меня тоже есть такой… талант, — произнесла с запинкой. В груди всё заледенело, мышцы отозвались болью, горло пересохло, — обычно таланты проявляются только у мужчин, у женщин гораздо реже и они все… небоевые. Кто-то может прекрасно готовить, творить настоящие шедевры, другая — шить, создавая гобелены за считанные часы, и непростые, а живые, третьи — могут привлекать мужчин, вынуждая их помогать себе в любой мелочи. Мой талант… — я вздохнула, набираясь сил, — мужской, боевой. Мы открыли его случайно.

Я и Ариан ушли в лес на целый день. Вот только никто не ожидал магической бури. Эта буря не просто ломал деревья, заливала всё вокруг ливнем и превращала чащу в бурелом, нет. После таких гроз появлялась нежить. Вот и нам не повезло. Ари почти сразу получил удар по голове — чудом дерево не проломило ему череп. Я, ещё совсем девчонка сопливая, осталась одна.

Брат без сознания, кругом непролазный лес, тьма и алые глаза подбирающейся жути. Совсем близко…

Я до сих пор помню это отчаянное ощущение безнадёжности и жаркую жажду защитить, уберечь, спасти любой ценой!

— Нас с братом едва не сожрала нечисть в магическую грозу, — проговорила, отбрасывая ненужные сейчас воспоминания, — тогда Ари был ранен, унести его я не могла, позвать на помощь — тоже. Драться я умела, но не так уж хорошо, да и что этой нечисти мои умения? — Пальцы сжались, я сглотнула и продолжила уже спокойнее. — Я бросилась на них с одной палкой — острым суком…

Маэни молча кивнула, не отводя взгляда.

— Эта палка… — я запнулась. Я и сама до сих пор толком не могла понять, что именно там произошло, — превратилась в металл. Черный, блестящий, с серебристыми прожилками. Стоило ей коснуться нечисти или нежити, как та вспыхивала зелёным пламенем и осыпалась прахом. Потом мы… Немного тренировались. С братом. Против людей это ещё более эффективно, — я вздохнула, прикрывая глаза.

— Он преобразует любую вещь? — Раздался голос Доргата.

Горгул подался вперёд, сияя своими большими нечеловеческими глазами.

— Преобразует? — Я задумчиво одёрнула плащ. — да, вы правы. Так палка… её я потеряла. Но быстро поняла, что, если коснуться любой вещи с особым настроем, желая превратить её в оружие… оно им станет. Но не каждая вещь и не более одной в неделю. Если это кинжал или меч — то одна вещь в месяц. Раны от этого кинжала не зарастают и могут стать смертельными. Меч мне давался с трудом, но кинжалы я метала хорошо. И сражалась ими тоже. Для девушки.

— Сейчас у тебя есть такое оружие с собой? — Что-то неуловимое блеснуло в глазах Доргата.

Похожее на… признание? Уважение? Раньше я была для него небольшой, но досадной помехой, куколкой, которую нужно было охранять. Сейчас всё изменилось.

— Да, — ладонь сама собой скользнула под плащ, на пояс. Туда, где в складках свободных штанов под камзолом пряталась перевязь кинжалов. Их мне принёс Грэй, — два кинжала из особого металла и восемь обычных.

Таскать их на себе было тяжело с непривычки, но я заставляла себя привыкнуть. Каждый день перед завтраком и вечером я делала упражнения, который мне показал Кэс, и заставляла себя бегать по покоям с поясом кинжалов. Я пыталась двигаться так, как будто на мне нет оружия, и носить его незаметно. Это было слишком важно.

— Есть! — Раздался крик.

Мы резко развернулись.

Бледная до зелени женщина отодвинулась от стола, зажимая нос. Капля крови упала ей на рубашку. Над фибулой, которую я когда-то подарила Кэсу, возникло ярко-фиолетовое свечение.

Шаннер Мъярг, не обращая ни на кого внимания, водил брошью по карте города. В этот самый момент украшение вспыхнуло особенно ярко, набухло чернотой — и замерцало.

— Этот человек жив, но времени мало. Он умирает, — пробормотала хозяйка дома. Эзара? Так её назвала Гитти.

Сердце упало. Я прокусила губу до крови, не обращая внимания на боль. Хотелось заорать, срывая голос. Проклясть весь мир. Разорвать невидимых врагов на части. Но вместо этого я бросилась к двери.

— Мы успеем, — раздался за моей спиной ровный голос принца.

На плечо легла жесткая ладонь.

Я обернулась, пряча растрёпанный клубок чувств в самый дальний уголок души. Так надо. Иначе можно сойти с ума.

— Мои слова остаются в силе. О вас позаботятся, — властный кивок хозяевам лачуги, и Шаннер Мъярг, набросив капюшон, вышел за порог.

Улица встретила нас порывами ветра и мелкой моросью. И это месяц, который всегда считался жарким!

Все чувства обострились. В голове билась только одна мысль. Успеть. Успеть. Успеть. Недовольный Корри ждал нас у магэйра. Он мгновенно запрыгнул мне на руки и облизнул лицо.

«Не грусти, моя маленькая двуногая!» — говорил взгляд священного зверя. — «Что, всё плохо? Это ерунда. Пока у тебя есть я — хуже не будет! Справимся! Ты только посмотри, какая гладкая шерсть и прекрасные лапки! Смотри, они придают тебе мужества и сил!»

Мы запрыгнули в сияющую механическую повозку — и я поняла, что до этого момента мы еле-еле тащились.

Теперь разглядеть за окном хоть что-то было невозможно. Город слился в одну сплошную сверкающую ленту.

Это путешествие закончилось быстро. Даже слишком. Я не успела ни впасть в панику, ни обдумать, что ждёт нас впереди.

В этом районе столицы я никогда не была. Он не был заброшен, но находился слишком близко к реке, по другую сторону дворца. Прибрежные территории заросли лесом, причал подгнил — здесь явно давно никто не появлялся, однако принца это не остановило.

Судя по времени, было уже не меньше девяти утра. Дворец начал просыпаться. И Тристан наверняка — тоже. Но меня сейчас не волновали ни муж, ни императрица. Только цель, которая вела меня вперёд.

Магэйр встал у самой реки. Дальше пришлось идти пешком — дорог здесь не было, деревья стояли слишком густо. Я порадовалась, что надела крепкие ботинки, но радость была тусклой — все чувства притупились.

— Двигайтесь за мной. Доргат, ты вперёд, — отдал приказ принц, — Маэни — замыкаешь.

Гитти осталась в магэйре. Я шла за Шаннером. Ветки норовили хлестнуть в лицо, под ногами хлюпала земля — ночью шёл дождь.

— Это старый район, когда-то он был центром столицы, потом сдвинулся на запад от дворца, — в голосе кронпринца мелькнуло напряжение, — здесь в основном проживают разорившиеся аристократы или богатые торговцы. Прибрежная территория необжита, весной река часто разливается, а местный лес жители считают остатками священной пущи. Говорят, во времена божественных войн здесь стояли храмы древних богов. Впрочем, часть развалин осталась и сейчас.

Я негромко выдохнула.

Идти становилось всё сложнее. Только благодаря нашим с братьями путешествиям по лесу я ещё держала темп.

Все замолчали. В воздухе разлилось предчувствие чего-то страшного, непоправимого. Я перевела взгляд на Корри — и вздрогнула. Кот, к которому я почти привыкла, исчез. Шкура мантикора была покрыта плотными чешуйками, уши встопорщились, пасть распахнулась. Он вдруг одним броском перемахнул через поваленное дерево и ринулся вперёд.

И я ощутила его. Зов. Едва слышный, слабый, но зов родной крови, который я бы не спутала ни с чем и никогда. Пальцы сжались на рукояти кинжала. В голове помутилось.

— Мне… надо! — Я не знала, как могла всё ещё оставаться на месте.

Мой брат был здесь, совсем рядом.

— Чувствуешь брата? У вас сильная родственная связь, — горячее дыхание опалило шею.

— Здесь нет никого живого вокруг, я чувствую, — задумчиво откликнулся горгул.

— Идём, — снова шёпот.

А потом меня легко, как пушинку, забросили на плечо, и кронпринц с огромной скоростью ринулся вперёд, туда, где впереди, под сенью деревьев, чернели обломки стены.

Вход никто не охранял. Ни вход, ни само помещение — небольшую коробку с почти целым потолком. Она больше походила на сарай, чем на старое святилище. Если бы не…

Принц остановился так быстро, как будто налетел на стену. Я подняла голову — и из горла вырывался то ли крик, то ли вой.

У подножия потрескавшегося серого камня лежал Кэс. На лице — ни кровинки. Серое лицо, серая кожа, глаза закрыты, губы… почти синие. По его коже пробегали серо-зеленые нити, покрывая всё тело сетью. Мне показалось, что он уже не дышит.

К горлу подступила тошнота. На короткий миг в голове помутилось, но уже в следующую секунду я, не рассуждая, бросилась вперёд.

Оказывать первую помощь нас учили, но даже на первый взгляд было понятно — самая большая проблема не раны на ладонях и даже покрытое порезами тело, нет.

Убивали Кэса эти странные нити.

Я опустилась на колени, обернув ладони кусками ткани. Их я, как и многое другое, прихватила с собой. Жизнь научила не выходить из комнаты без набора выживания в диком лесу.

За спиной послышались тихие шаги.

— Древнее капище, — голос принца отразился эхом от стен, — мерзость. Когда-то здесь приносили человеческие жертвы, и не богам, а кровожадным духам и нечисти. Не касайся алтаря.

Я бросила быстрый взгляд на расколотый камень. Показалось, что вокруг него сияла серая тусклая дымка.

Я отвела глаза, склонившись над Кэсом. Всегда открытое и весёлое, лицо брата обернулось бледной маской. Губы сжаты, глаза запали, в юношеских чертах проглянуло что-то жесткое, болезненное, отчаянное.

Слёз не было. Я просто не могла осознать, что мы опоздали. Нет. Этого не будет!

— Кур-ррау! Вряяя! — Возмущенная морда Корри вылезла откуда-то сбоку.

Мантикор ринулся ко мне, притормозил передними лапами, брезгливо принюхался… И вдруг резко лизнул Кэса в лицо. Отплевался. Снова лизнул.

Мне показалось, что сухие потрескавшиеся губы шевельнулись. Я дёрнулась, желая коснуться щеки близнеца. Нужно вынести Кэса отсюда. Если он всё ещё жив, шанс есть. Я найду лучших целителей, обойду все храмы, буду искать помощь у сильнейших магов, но…

Пальцы тряслись.

— Он не жилец, — раздался откуда-то сверху голос с низкими нотками.

Я не сразу поняла, что он сказал, но спустя секунду…

— Он всё ещё жив! Его нужно спасти — и как можно скорее! — Голос хрипел.

Мне показалось, что я сейчас кинусь на этого мужчину, наплевав на всё. Меня охватила нерассуждающая ненависть. Гнев, печаль, отчаянье, злоба…

— Это, — кронпринц присел на корточки, кивнув на мерцающие нити на коже Кэса, — не просто проклятье или враждебная магия. Это магия жертвы. Не провоцируй её — сама станешь жертвой. Древние не любят, когда у них что-то отбирают. Прости, Аэри, но спасти его не в силах смертных… — на холодном лице промелькнула тень.

Едва заметно раздулись ноздри. Принц был совсем не так спокоен, как хотел казаться.

По щеке потекло что-то мокрое и солёное. Я стёрла капли, не обращая на них внимания. Слёзы? Наплевать. Я не хотела сдаваться. Не была готова.

— Выход должен быть! — Повторила упрямо.

Дыхание сбилось. Казалось, Кэс вот-вот приоткроет глаза, знакомо сощурится и улыбнётся.

На бледном лбу выступили капли пота. Кэс задрожал всем телом, выгнулся, скребя пальцами по полу. Его лицо исказилось — и разум отказал мне окончательно.

Не слыша принца, я склонилась вперёд, так низко, что почти коснулась лицом груди брата.

Раны. Мелкие, похожие на царапины от ногтей.

Я хотела разорвать на части ту тварь, что коснулась моего брата.

— Корри, его можно спасти? — Нет, я не сошла с ума.

Я знала, что мантикор гораздо умнее, чем кажется. Возможно, он знает больше нас вместе взятых.

Большие глаза-плошки смотрели на меня снисходительно и тепло. Дыхание срывалось. Слёзы текли по щекам против моей воли, капая тяжёлыми солёными каплями на кожу Кэса.

— Варряу! — Усы встопорщились.

Тяжёлая лапа ткнула меня в грудь, а потом точно так же небрежно ткнула Кэса.

«Моя ты человечишка!» — так и говорил взгляд Корри, — «и что ты устроила, я тебя спрашиваю? Вот дурная! Ну какие же вы люди смешные, совсем бы пропали без ваших хозяев-мантикоров. Тебе что говорили, вспоминай⁈».

В один момент я так живо вообразила себе кошачий монолог, что чуть не ответила.

— Что я забыла?

Пальцы сжались в кулаки. Я заставила себя отодвинуть страх в сторону. Никакие сожаления, никакая ненависть мне сейчас не помогут спасти Кэса.

А что поможет?

— Ну⁈ — Выразительно мигнула кошачья морда.

Что. Что. Что⁈

Взгляд заметался по помещению, утопающему во тьме.

Кожу мягко закололо. Груди снова коснулось знакомое чувство чужого прикосновения, присутствия. И вдруг я вспомнила странный полусон-полуявь. Видение, где я говорила с существом из сумрака.

Что он сказал? Ну же, давай, вспоминай, Аэри!

Как сумасшедшая, я забормотала себе под нос, перебирая воспоминания, как жемчужинки — одно за другим. Что там было? Что могло быть?

Слабый проблеск воспоминания совпал со стоном Кэса. Меня как розгами перетянули. Вспышка воспоминания обрела плоть. Я как наяву услышала голос, идущий отовсюду и пронзающий меня насквозь.

— Я одарю тебе даром, который исполнит твоё самое сокровенное желание. Но лишь один раз в ближайшие несколько дней… Помни, что применять его стоит с умом, или дар утратит силу. Он поможет только одному…

Дар. Одному. Исполнит желание.

Дар… Дар из сумрака!

Может быть, всё было и не так, может, это просто игры разума, но я должна попробовать!

Я сглотнула, отбрасывая бесполезные тряпки. Сердце билось в горле. Или вообще застыло, замерло бессильно в этот миг, как подстреленное.

— Стой! — Окрик кронпринца утонул в звоне.

Мои ладони легли на грудь Кэса. Тонкие струйки крови пробежали по пальцам. Раны закровоточили. Я ощутило его — чуждое всему миру, липкое, мерзкое до тошноты проклятье. Я ощутила ту боль, которую она причиняло брату, как оно терзало его, как выпивало из него жизнь, как он раз за разом пытался шевельнуться, как хотел выбраться, как ненавидел себя за глупость и наивность.

Чувства Кэса смешались с моими. Я делила его боль и отчаяние на двоих, проживала с ним каждую секунду этой чудовищной жути. Я не боялась, нет. Я знала, что должна выдержать — и держалась.

Мира вокруг не существовало. Только распростёртое передо мной тело брата, едва вздымающаяся грудь и бледное лицо со сжатыми губами.

На границе сознания тихо урчал Корри, обвивая хвостом моё запястье.

По пальцами медленно тек серебристый туман. Он то и дело сворачивался большими круглыми кольцами. Зелёное. Серебристое. Золотое. Фиолетовое. Дар древнего вытекал из меня, заставляя основу мира трещать по швам. Впервые за сотни лет магия Сумрачного бога проникла в мир. Где-то на грани сознания раздавался переливчатый довольный смех — как колокольчики звенели.

— Не обязательно быть героем, чтобы быть нужным, важным и ценным. Не нужно быть героем, если это несёт только боль и смерть, — прошептал мне на ухо знакомый голос, сотканный из грёз и снов, ядовитый и нежный, как сама смерть, — те, кого считают чудовищами, для мира важнее любых героев. Разве они не заслуживают жизни? Надежды? Счастья? Прими это. Не пытайся быть тем, кем ты не являешься.

Кровь в моих венах вскипела, обжигая.

Казалось, во мне тёк расправленный металл. Крик застрял в груди, пальцы впились в рёбра Кэса. Даже моя кожа в этот момент отливала металлом.

Тёмным, блестящим. Она мягко сияла в приглушённом свете, и это это сияние перетекало на Кэса. С каждой секундой оно становилось всё ярче и ярче, пока не стало настолько нестерпимым, что я прикрыла глаза.

Обжигающая вспышка заставила закашляться. Чудовищное напряжение стиснуло, сжало, сплющило — и отпустило, вытряхивая, как рыбину на берег. В ушах шумело. Рядом что-то бубнил знакомый голос — или два? Голоса наслаивались один на другой, сознание утекало, обманчиво кружило, обнимало меня звенящее безмолвие.

— Тихо, тихо, — над ухом раздался негромкий уверенный голос, — всё закончилось. Никогда не видел божественное чудо. За это я действительно благодарен тебе, Аэри… — сильные руки потянули меня наверх. Горячая кожа приятно согревала.

Мне было спокойно и уютно, и хотелось греться у чужого огня, греться до последнего, пока не прогонят. Я вцепилась пальцами в предоставленную руку, крепко сжала её и потёрлась щекой о шероховатую плотную ткань. Улыбнулась, чувствуя, как прохладные пальцы убирают со лба потные волосы и прослеживают дорожки из засохших слёз.

А потом на меня подули. Прямо в нос, заставив коротко зафыркать и неохотно, лениво приоткрыть глаза.

Прямо напротив меня застыло холодное красивое лицо кронпринца.

Шаннер Мъярг сосредоточенно пытался «выдрать» когтями прядь моих волос, раз уж расчесать, судя по всему, не удалось. Сознание неохотно выплывало из тьмы, возвращая воспоминания.

— Получилось? — Сил хватило на единственный вопрос. Самый важный.

Я дёрнулась, пытаясь понять, где мы и что происходит. И где Кэс⁈

Жёсткая рука удержала меня на месте.

— Осторожнее, — прозвучал бесстрастный голос с низкими бархатными нотками, — божественное чудо может воскресить даже из мёртвых, но никто не знает, что будет с тем, кто рискнёт его использовать. Боги коварны…

В ответ на это раздался протяжный вой Корри. Мантикора возмущало, что кто-то сомневается в его создателе. А, может, он просто хотел есть. Я уловила вдруг едва заметное ощущение — не своё, чужое. Довольство. Надежду. Жадное нетерпение. А вслед за ним по нервам хлестнуло жуткое предчувствие опасности.

— Чужие!

— Спрячься за алтарём и не высовывайся! — Последовал в ту же секунду приказ принца. — Кэссард там же.

Меня резко опустили на пол.

Мы находились в том же сумрачном старом помещении. Сквозь щели в потолке проглядывало хмурое небо, но дождя не было, только сильный ветер.

Чувство опасности подгоняло. Я проворным слоном (по-другому не скажешь) бросилась к груде камней, заползая за неё. Рядом блеснули глаза Корри.

В полутьме я с трудом заметила лежащего на чужом плаще Кэса. По коже пробежала дрожь, но тут до ушей донеслось тихое отрывистое дыхание. Брат спал. Просто… спал. Ужасные раны зарубцевались, сеть из жутких нитей исчезла.

Горло сжал ком. Я быстро заморгала, сжимая пальцами ладонь близнеца.

— Знаешь, кто бы ты ни был, где бы ты ни был, за одно это я готова преданно служить тебе и помогать до конца своих дней. Для меня нет никого дороже моей семьи. Я… спасибо тебе… спасибо. Спасибо…

Бессвязные благодарности рвались из горла. Мне казалось, что меня слышат, но предаваться сантиментам было некогда.

Даже мои уши улавливали звук чужих шагов.

Их было, как минимум, трое, и шли гости уверенно.

Где Маэни и Доргат? Волоски на коже встали дыбом от ощущения опасности. Я до рези в глазах всматривались вперёд, пытаясь понять, куда исчез кронпринц.

— Надо же, Ткач не ошибся, — раздался в наступившей тишине неприятный женский голос. Слишком вызывающий, грубый, презрительный, — птичка попыталась упорхнуть. Где же я просчиталась? Птичку всё равно, конечно, не спасти, но я не люблю, когда что-то нарушает мои планы… — Смешок.

Я сжалась. Беззвучно напряглась, положив руку на пояс.

— Птичка не могла улететь далеко. Я чувствую, здесь воняет магами, — раздался повизгивающий мужской голос.

— И даже не одним, да… Весело будет, — в голосе третьего мужчины сквозил неприкрытый восторг.

Он сумасшедший?

Мантикора оскалился. Смешная лопоухая морда преобразилась, вызывая мурашки. В жёлтых глазах читалось желание убивать.

— Что-то забыли, эрсы? — Что он творит⁈

Высокая стройная фигура шагнула из темноты. Казалось, что мужчина безоружен. Лицо кронпринца скрывал глубокий плащ, но я видела, как вокруг него разгорается багровое сияние.

— Тц, — цокнул языком последний из бандитов, — смотри, какая пташка прилетела. А ты говорила, Оса, что щенка никто искать не будет, а если будут, найдут одни останки.

— Он здесь не один, — голос второго мужчины звучал заискивающе, визгливо.

— Здесь как минимум трое, — согласилась женщина.

Они как будто не замечали кронпринца.

Высокая фигура замерла, скрестив руки. Она наблюдал за ними, как наблюдает хищник, оценивая жертву. Я прищурилась.

Зрение обострилось. Тьма заиграла новыми красками.

Их действительно было трое. Женщина с короткой стрижкой в вызывающе обтягивающем костюме. Худощавый низкий мужчина с крупными руками и блеющим голосом. И красавец с узкими темными глазами и одухотворённым лицом поэта или безумца. В его руках мелькала леска.

— Значит, я был, прав, — комнату наполнил низкий густой голос. Кронпринц шагнул вперёд, — Золотые мухи. Давно следовало найти ваше гнездо и уничтожить горстку сумасшедших. Жалкие отбросы.

Смешок.

Мухи? Какие ещё мухи?

— Смотри, какая цаца, — ухмыльнулась женщина.

В её глазах разгоралось то же безумие, готовясь пожрать всё вокруг. Её пальцы были увенчаны острыми длинными металлическими когтями, и я поняла, кто оставил раны на теле моего брата.

— Иди сюда, мальчик, — поманил коготь.

Свистнула леска. В руках блеющего мужчины возник дротик.

Они набросились на принца с трёх сторон, но я даже испугаться не успела.

За спиной наследника распустились багровые крылья, сотканные из огня. Они завернули его в кокон, об который ударился дротик и с которого бессильно соскользнула леска, но это не смутило безумцев.

— Крылатый! — Присвистнул красавец. — Да нам повезло!

— О да, — облизнулась женщина, — интересно, если его вскрыть, он будет такой же, как все, или нет?

Они закружились по комнате, сшибая разбросанные крупные валуны и заставляя потолок трещать.

Я перекатилась, уперевшись коленом в пол. Корри напужинился, выпуская когти. Он не спускал глаз с убийц, казалось, выбирая самую вкусную мышку.

Да где же Маэни и Доргат?

Я сжала зубы, не зная, что предпринять. Кидаться в драку — самоубийство, я им не соперница. Звать на помощь? Отсюда не выйти незамеченной. Всё, что мне оставалось — ждать.

Неужели кронпринц этого не предусмотрел? Сердце билось в ушах набатом. Пальцы продолжало покалывать. Зрение расфокусировалось, и я вдруг поняла, что чувствую… металл. Я знаю, просто знаю, что блеющий мужчина прячет несколько десятков дротиков, у красавчика есть два кривых клинка в форме странной дуги, а женщина — самый опасный противник. Её кинжал — длинный, острый, с ядовитым жалом. Только это жало не ломалось, а могло удлиняться и впиваться в кожу, высасывая магию и жизнь.

Я ощутила металл за стеной и в стене — древние конструкции уже еле дышали и могли обрушиться в любой момент.

А там, на улице, тоже кипела схватка не на жизнь, а на смерть. Горгул и Маэни противостояли четырём противникам.

Семёрка — мелькнула мысль. Божественное число для многих фанатиков.

Что нам делать? На миг показалось, что мы уже проиграли. Почему Шаннер не взял с собой больше воинов? Чтобы не привлекать внимания к своим перемещениям. Но это играло против нас.

— Руррр-кх, — то ли проворчал, то ли проурчал зверь рядом со мной.

Я дёрнулась вперёд, но поздно — одним прыжком мантикора покинул укрытие, врываясь в схватку. Гибкое сильное тело взметнулось вперёд, скалясь. Зверь увеличился в размерах, за его спиной распахнулись крылья, а из груди вырвался не рык — рявк!

Я напряжённо застыла. Мантикора упал на спину мужчине с дротиками и на моих глазах одним движением лишил его головы.

Хорошо, что я не завтракала. Плохо, что желудок попросился на свободу.

Тело убийцы ещё падало, а кронпринц на огромной скорости метнулся к красавцу с леской. Я успела заметить, как на его запястье набухают алые капли. Шаннера ранили?

Не отводя взгляда от противника, принц ухватился за леску, подтягивая врага к себе за его же оружие. Я знала, что ему было больно, но на лице мужчины ничего не дрогнуло.

Он едва заметно поморщился и дёрнул сильнее.

Женщина оглушительно зашипела, ринувшись к нему с занесённым клинком.

Корри растворился в тенях. Я вдруг поняла, что на этот бросок он истратил все свои силы, и сейчас способен разве что ворчать.

Кронпринц резко шагнул вбок, пропуская клинок у виска. Противники молчали. Слышались только шорох, тяжёлое дыхание и стук камней.

А в следующую секунду произошло сразу несколько событий.

Красавец с леской выпустил оружие из рук. Шаннер Мъярг инстинктивно шагнул назад. И в этот момент красавчик бросил ему лицо какую-то фиолетовую взвесь.

Крылья взметнулись, но отсекли только часть. Вспыхнуло пламя. Какое-то неизвестное смертоносное заклятье ринулось на красавчика, торжествующая улыбка на его лице сменилась паникой.

Но в этот момент кинжал Осы изогнулся немыслимым образом, удлиннился, и… Я поняла, что сейчас он устремится вперёд. Прямо к сердцу принца.

Разум был кристально чист. Я сжала в ладонях оба кинжала, расслабила руки.

— Сумрак сохрани и дай силу моему оружию.

Я приподнялась. Последний раз взвесила оружие в руках. И быстрым плавным движением отправила кинжалы в полёт. Хищные черные птицы вспыхнули жаждой убийства.

В эту же секунду металл чужого клинка раскалился и задрожал. Рука Осы дрогнула. Всего на долю мгновения. Но этого хватило, чтобы мои клинки нашли свою цель. Оба.

Смерть была мгновенной. Женщина с тёмными смоляными волосами ещё тянулась вперёд, желая уничтожить свою жертву. Она не поняла, что мертва. Не успела осознать.

Мысли были холодными, тяжёлыми.

Я видела, как жутко закричав, упал красавчик. Как принц отклонился танцующим движением, чтобы не попасть под росчерк клинка Осы. Она всё-таки успела его выпустить.

Тело убийцы упало на землю. Остекленевшие глаза смотрели на потолок.

На лице кронпринца виднелась царапина. Он медленно окинул взглядом последнюю из убийц. Остановился на трепещущем в её теле клинке.

Поднял взгляд на меня.

В его глазах горело не пламя — пожар. Он тёк по пылающим крыльям, освещал боевой узор, тающий на кончиках его пальцах, высокие скулы, сжатые губы, сильные плечи.

Я смотрела на него и думала об одном. Ради того, чтобы этот мужчина выжил, я бы убила снова. Сожалений не было. Глупо было отрицать — я была рада уничтожить тварь, которая хотела убить Кэса, сама. Я не пустышка. Не бесполезная кукла. Не принцесса игрушечного королевства.

Что-то надломилось с хрустом в душе, подёрнулось тонким льдом и стало… правильным.

Не отводя взгляда от Шаннера Мъярга, я шагнула вперёд. А он мне навстречу.

Шаг я. Шаг он. Шаг я. Шаг он. Метроном сердца тихо отсчитывал мгновения. Тик-так. Тик-так.

В комнате сгустился туман. Или это в воздухе висела взвесь после схватки? Дневной свет почти исчез, и только пламя, обнимающее фигуру принца, освещало путь.

Мы поравнялись. В полном молчании кронпринц поднял руку. Его пальцы остановились напротив моей щеки. Он не касался меня, нет. Но ощущение пугающей ласки не проходило. Пальцы танцующим движением коснулись воздуха над щекой, пробежались по скуле, скользнули ниже, очертили овал губ, линию носа и бровей. Казалось, он запоминал моё лицо. Рисовал. Впитывал. В горле медленно зарождался стон.

Шаннер запрокинул голову. Кроме длинной царапины на щеке он успел обзавестись раной на шее и множество мелких порезов. Казалось, принц их не замечал. Медленно взмахнули крылья. Мир закружился.

Мужчина прищурился. На его лице мелькнуло непонятное выражение — и тут же исчезло.

Раздался протяжный лязгающий звук — и принц резко шагнул назад, разрывая невидимую связь.

Я потянулась за ним — и вздрогнула. Что я творю⁈

Сердце выскакивало из горла.

— Не стоило рисковать собой. Это было слишком опасно. Но благодарю, моя принцесса, — отрывистый низкий голос принца прозвучал почти мягко, — я восхищён. И не забуду.

Слова отозвались щекоткой в горле. Хотелось расхохотаться и расплакаться одновременно, но я не могла себе этого позволить.

— Я не могла знать, что вы успеете увернуться. Защищать вас — честь, мой господин, — в моём голосе против воли промелькнула ирония.

Лучше так, чем задумываться о происходящем всерьёз.

— Истинно так, — в глазах Шаннера Мъярга промелькнули ответные огоньки.

Смех над самым страшным — иногда то единственное, что удерживает тебя на краю.

Он понял. Он меня понял. Как никто и никогда не понимал. Не стал лезть с бессмысленными утешениями, не стал вообще ничего больше говорить. Только едва заметно склонил голову. Колкая магия кронпринца едва заметно скользнула по моим плечам — как будто обнимая.

Почему-то стало легче.

Я отвернулась и бросилась к Кэсу. Сейчас брат был для меня важнее всего на свете.

Я не видела, как мужчина за моей спиной наклонился, почти без усилий выдергивая мои кинжалы из тела убийцы. Повертел их в пальцах, а потом поднес лезвие к носу, как будто к чему-то принюхиваясь. На его лице застыло странное выражение недовольства и восторга.

Я склонилась над Кэсом. Если бы не те несколько оставшихся ран, казалось бы, что он спит. Да и то… Я осторожно стащила с брата обрывки рубашки. Сердце ёкнуло. Так и есть. Большая часть ранений уже исчезла без следа. Так работает божественное чудо? Иначе эту странную магию объяснить не удавалось. Мысли путались.

Он жив. С ним всё в порядке. Он просто спит.

За спиной послышались шаги. Кронпринц вышел на улицу. Я не стала прислушиваться. Тихое пение дара в крови говорило, что Маэни с горгулом расправились со своими противниками.

Я склонилась над братом, медленно коснулась его лица, провела пальцем между бровей, погладила короткие волосы, в которых отчётливо виднелись седые пряди.

Сегодня смерть обошла стороной только чудом. И имя этому чуду…

Я решительно поднялась с колен, отряхнула безнадежно испорченные штаны и обернулась к вошедшим в разрушенный зал людям.

— Нам нужно поговорить, Ваше Высочество. Срочно, пока мы не вернулись во дворец, — произнесла, спокойно поднимая взгляд на принца.

Лучшего случая может и не представиться. Пора найти этот загадочный храм и отблагодарить моего спасителя. Да и… — я запнулась на этой мысли.

Стоило рассказать, что именно я нашла в вещах своего мужа.

— Если вы так желаете, — раздался низкий глубокий голос, — прошу, — едва заметный жест рукой в стороны грубых камней.

— Доргат перенесёт раненного. Я посторожу, — коротко отозвалась Маэни.

Я обернулась на принца и едва заметно кивнула.

Нам действительно стоило поговорить сейчас. Другого момента может ещё долго не предоставиться.