Перед глазами покачивалась прядь огненно-рыжих волос. Медленно-медленно она изогнулась змеей и защекотала кончик моего носа. Другие пламенные пряди взвились в воздух и прежде, чем я успела что-то сказать, обвились вокруг меня змеями, ласково поглаживая щёку. Огоньки пламени медленно перепорхнули с волос на мою кожу, растворяясь в ней и даря ощущения покоя и счастья.

— Свет-свет-свет. Надежда-надежда. Огонь-огонь, — звенело в воздухе неслышно.

Когти коснулись моего подбородка, заставляя задрать голову выше.

Его глаза были самими сумерками — клубящейся нежной тьмой, готовой в любой момент стать непроглядным мраком. Его волосы всё так же жили собственной жизнью, создавая парящее облако вокруг головы, а лицо казалось высеченной из стали мечтой. О чем-то невероятном, несбывшемся. Светлые брови вразлет, высокие скулы, тонкие багровые губы, острый нос.

Он не должен был казаться красивым, но при взгляде на него хотелось затаить дыхание и заплакать.

Таким был он. Повелитель вьердов, древний падший бог, Энрис Сумрачный.

Его губы дрогнули. И я ощутила тепло. Оно шло не от насмешливой улыбки, а от сияющих глаз.

— Ты пришла, Аэри Сорлейн. Моя жрица. Крылья моего сына, первое Небо вьердов за тысячи лет. Ты не только исполнила то, о чем я тебя просил, но сделала гораздо больше. — Голос бога не звучал дивной песней, не тек горным ручьем, разбиваясь на сотни капель. Он казался шорохом камнепада, угрожающим шелестом раздувающей капюшон гадюки. И не было ничего дороже для меня, чем его благоволение. — Я не забуду этого никогда. Первая среди равных. Будь свободна от всех прежних уз. Я дарую тебе Силу.

С этими словами Энрис склонился надо мной, и мой лоб обожгли ледяные губы древнего.

Это можно сравнить с глотком воздуха для умирающего. С горстью воды для того, кто не видел её днями. С куском хлеба для того, кто высох от голода.

Тело прошил разряд. Меня встряхнуло. Где-то позади раздался болезненный, отчаянный стон, который оборвался через несколько ударов сердца. Почему-то я точно знала — через несколько секунд после того, как я окончательно перестала быть женой Тристана Мъярга, его сердце перестало биться.

Во мне бурлила сила. Если мне раньше казалось, что её много, то теперь возникло ощущение, что захоти я — и смогу сдвинуть кончиком пальца гору!

— Это скоро пройдет.

Смешок — и объятья бога исчезли. Я поняла, что меня обнимают другие руки.

Я бы узнала их из сотен других. Я бы почувствовала его, даже находясь за тысячу шагов.

Кронпринц империи Шаннер Мъярг прижался щекой к моему виску и потёрся о него, как кот.

— Ты вернулся, — в голосе Шаннера чувствовалась едва заметное напряжение.

Я попыталась обернуться, чтобы заглянуть ему в глаза, но мне не дали, крепко удерживая на месте.

— Да, будущий император и сын моей крови. Я вернулся.

Энрис распрямился, и его высокое худое тело нависло над нами. Кожа божества источала едва заметный свет. Он был облачён в серебристо-серую тогу.

Вот она странно шевельнулась, и я вдруг поняла — это не одежда. Это крылья! Они медленно наливались алыми отсветами. По острым блестящим перьям начали разбегаться багровые искорки, рассыпаясь в воздухе. Не сразу я поняла, что сильное тело наследника едва заметно подрагивает за моей спиной.

Я чувствовала, что между богом и Шаннером происходит разговор — на том уровне, куда мне было не попасть.

— Я наведу порядок, можешь не беспокоиться о вмешательстве других богов, — острое лицо Энриса казалось в тусклом свете факелов зловещим, — не сомневайся во мне, наследник, и не беспокойся. С твоим отцом я поговорю сам.

Короткий миг молчания и резкое:

— Нет, наследник. Это дело будет только между нами, не лезь.

Кажется, Шаннер отступил.

Голос Энриса стал мягче, спокойнее. Он медленно повернул голову, разглядывая разгромленный зал. По тонким губам скользнула удовлетворённая усмешка.

— Хорошо, — мягкий шёпот, — очень хорошо. Вы всё сделали правильно. Такой мерзости, как эти отбросы, не место на моей земле. Кэссард Сорлейн! Подойди!

Я вздрогнула, но горячие руки Шаннера крепко обхватили меня за талию.

— Подожди. Не вмешивайся. Всё будет в порядке, — шепнули мне на ухо.

— Это мой брат! — Сердце забилось чаще.

Я верила Шану, верила Энрису, но потребность защищать своих близких настолько прочно вошла в кровь, что от неё почти невозможно было отказаться.

— Твой. И доверь ему самому строить свою судьбу. Больше ему ничего не угрожает. Верь в своих братьев так же, как они верят в тебя, — негромкий низкий голос ошеломил.

Я смотрела, как Грэй осторожно подводит хромающего бледного Кэса к Энрису.

Как брат раздраженно морщится, а потом сбрасывает руку Грэя, чтобы идти самому. Через боль, через трудности, через напряжение. Он был таким же упрямым, как и я. Мой близнец. Теплая лапка коснулась сердца.

Кэс попытался опуститься на колени, но ему не дали. Ладонь Энриса легла на макушку брата, а острые когти коснулись шеи, заставляя замереть на месте. Струйка крови блеснула в свете разгорающегося пламени. Я смотрела, затаив дыхание, следя за тем, как пламя бога перетекает в моего брата.

На миг лицо Кэса исказилось, рот приоткрылся, как будто он хотел закричать, но брат упрямо вцепился зубами в губу — и промолчал. Сердце дёрнулось от жалости и восхищения.

— Ты прав, — выдохнула я негромко, — я… должна отпустить это. Перестать делать вид, что без меня они пропадут. Они взрослые самостоятельные и сильные маги, которые могут сами строить свою судьбу.

Кэс запрокинул голову. На мгновение чёлка скрыла выражение его лица, а потом…

Я уже забыла, как выглядит улыбка Кэса. После этого проклятого покушения он никогда не улыбался вот так. Ясно. Беспечно. Счастливо. Как будто никакой груз не давит больше на плечи. Как будто он самый счастливый человек на земле и весь мир создан для него.

Я запрокинула голову, чувствуя, как по щекам текут слезы. Соленые капли обожгли, кожу защипало, но я не обратила на это внимания. Яд прошлого покидал сердце. Прямо сейчас и здесь. Я вдруг поняла — это всё. Точно всё. Смотря на то, как смеётся Кэс, как подрагивают губы Грэя, как откуда-то выныривает Доргат, обнимая прихрамывающую Маэри, как что-то напевно бормочет Накетча Сартау, широко распахивая полы своей хламиды, словно крылья. Как горько кривит губы, прячась за колонну, Малькольм Ринтерн, заметно припадая на правую ногу.

Я поняла, что больше ничего не повторится. Не будет боли. Не будет отчаянья. Не будет гонки на выживание. Не будет душных покоев принцессы, боязни сделать шаг вперёд и ожидания подвоха от императрицы. Не будет больше Тристана.

Мой взгляд на мгновение скользнул по распростёртому неподалеку телу — и ушёл вправо. На сердце было легко, не было ни горечи, ни сожалений. Жалеть врага? Ждать, что он исправится? Спасибо, но нет. Никогда. Тристан бы меня уж точно не пожалел.

Его больше нет — и это к лучшему. Его больше нет — и я свободна. Я не замужем. Я — просто Аэри Сорлейн. Маг металла. Жрица. И…

Шершавый язык скользнул по щеке, слизывая кровь и слёзы. Ещё раз. И ещё. И…

— Шаннер? Что вы?.. — Я задохнулась.

Юркий язык наследника медленно отследил очередную дорожку слёз.

— Пфф! Щекотно!

Объятия стали крепче. Тьма в глазах Шаннера Мъярга сменилась пылающим багрянцем. Огромные крылья укрыли нас с ног до головы, отрезая от внешнего мира. Здесь, в этих объятьях, был мой дом. Было моё сердце.

Белые длинные пальцы стёрли грязь с моего лица.

— Люблю тебя, Аэри Сорлейн. Я полюбил тебя не сразу, не стану врать. Я, наверное, смогу жить, если ты уйдешь. Но это будет бессмысленное существование во тьме, полной чужих криков, боли и крови. Ты стала моим Небом. Ты заполнила собой душу. Всё в этом мире — для тебя и ради тебя. А теперь соглашайся. Просто скажи одно маленькое «да» — и стань моей, — низкий голос казался почти нежным.

А слова — невероятными. Кошмар или благословение?

— Люблю тебя, Шаннер Мъярг. Не скрою — я была уверена, что никогда в жизни больше не полюблю и не позволю мужчине к себе прикоснуться, — моя ладонь взметнулась вверх — и коснулась царапины на его щеке. Она зарастала на глазах, — но ты стал моей опорой, моим служением, искуплением и смыслом. Ты стал тем, кто давал мне силы открыть глаза и идти вперёд. Мне не нужен в этом мире ни один мужчина, кроме тебя. Я люблю тебя, хочу тебя и желаю провести всю вечность, что мне осталась — рядом с тобой. Поэтому, что бы ты ни предложил — я скажу «да».

Мой голос все-таки сорвался.

Один миг. До шепота, до исступленного счастья, до надежды, до света, который вспыхнул для меня. Только для меня. И будет гореть вечно. Свет его крыльев и его души.

— Целуйтесь уже, крылышки! — Смешок южанина.

Казалось, Сартау не способно смутить ничто. Ни древний бог, ни разруха храма, ни тела погибших, ни собственные раны.

Ладонь Шаннера Мъярга прижалась к моей щеке, и он бережно, почти нежно потянулся к моим губам. Первый поцелуй со вкусом свободы пах солью и кровью и был таким сладким, что мне захотелось заплакать. Снова. Слишком много слёз.

— Ты выйдешь за меня замуж, Аэри Сорлейн? Здесь и сейчас? Станешь моей судьбой, моим Небом, моей надеждой, моей жизнью? — В ушах звенело. Разум был ясным, но ощущения захлестывали с головой.

Его дыхание. Тихий шёпот. Касание. Негромкий голос. Восхищение, мешающееся с чем-то горячим, терпким, невыносимо нужным.

— Да, — ответ сорвался с губ прежде, чем я осознала, что и кому говорю. И на что соглашаюсь.

— Обвенчай нас, — потребовал Шаннер Мъярг, кронпринц империи, обернувшись к застывшему напротив Энрису.

Огненные волосы божества пылали. Живой огонь скрывал его тело, а крылья развернулись, загораживая собой место его бывшего заточения. Огромные. Могучие. Сотканные из магии, огня, божественной силы и сумрака.

— Здесь и сейчас, принц? Ты действительно в этом уверен? — В голосе Энриса слышался то ли смех, то ли одобрение.

Мне всё ещё сложно было в это поверить. Во всё происходящее.

Кэс развернулся — как будто только что очнулся ото сна и понял, что он здесь не один. В глазах брата плясало знакомое мне пламя. Он…

— Он станет одним из нас. Вьердом. Не сейчас, ему ещё нужно «переварить» божественную силу и вылупиться. Но он станет великим магом и основателем своего рода, — губы Шаннера коснулись моего уха — и прикусили.

— Аэри, это какое-то безумие, но я никогда не чувствовал себя лучше! — В глазах брата сияли искренний восторг и легкое беспокойство. — ты не ранена? Всё же закончилось? Всё в порядке?

Он резко развернулся и замер, уставившись на Энриса — как будто увидел Сумеречного впервые. На лице Кэса застыло странное выражение — то ли испуга, то ли восторга.

А потом он опустился на колени, склоняя голову. Грэй. Доргат. Маэни. Даже Малькольм Ринтерн, который едва держался на ногах. Все мои друзья и близкие отдавали дань могуществу древнего. Я дёрнулась, но крепкая ладонь удержала меня на месте.

— Не нужно кланяться, — тихим шорохом камнепада сошёл на землю голос бога, — я сам дал вам силу. А вместе с ней — свободу. Мне не нужны ваши поклоны. Мне нужна ваша преданность. Хочешь взлететь вместе со своим избранником, Аэри?

Я не знала, что происходит, но ответ мог быть только один.

— Да.

— Значит, ты полетишь, — ответил Энрис. И на мгновение я провалилась в его темные глубокие глаза, ощущая на себе дыхание сумрачного мира.

— Вы готовы? Моё время в этом мире на исходе. Я не хотел бы разрушить вашу столицу, — в глазах Энриса отразилось пламя факелов.

— Вот же. Не успела развестись, как опять замуж, — проворчал Грэй. Но я видела тепло и одобрение в его глазах.

Он, как и Кэс, выглядел обновлённым. Живым. Почти счастливым.

— Готовы, — ответил за меня Шаннер. И крепко сжал мою ладонь, переплетая пальцы.

— Встаньте, — едва слышный шёпот, но все поднялись с колен.

Только Накетча Сартау стоял поодаль, не приближаясь, и чему-то улыбался. Казалось, бог его вообще не замечал.

Но вот Энрис едва заметно повернул голову. В багровых глазах вспыхнуло что-то — неуловимое. То ли сожаление, то ли ярость, то ли принятие.

— Подойди, потомок. Я прощаю твой род. Ты искупил грех своего предка, — горло сжало от нахлынувших эмоций.

Впервые на вечно весёлом и беспечном лице южанина застыла маска. В темных глазах блестели слёзы.

— Наставник — потомок одного из древних родов вьердов, — раздался тихий шёпот Шаннера, — ходили слухи, что его предок был одним из тех, кто первым присягнул новым богам, отрекаясь от создателя. Похоже, слухи были правдивы.

Тяжело, будто не веря в происходящее, Накетча Сартау шагнул вперёд и рухнул на колени на подгибающихся ногах. Его плечи содрогались. Я вдруг ощутила, что глаза снова горят от непролитых слёз.

На лице Энриса застыла усмешка. И только пламя в его глазах жило и пело. Бог шагнул вперёд, обхватывая ладонями голову Сартау.

Этот человек… въерд… не ждал прощения. Он нёс груз чужого предательстве в одиночку. Он думал, что его жизнь так и закончится — во тьме и забвении. А вместо этого получил своё искупление.

— Шаннер, ты… — слова застряли в горле и вдруг показались ненужными.

То, что происходило между нами. То, к чему мы шли день за днём, шаг за шагом было слишком важным, нужным и бесценным. Слова? Они были не нужны. Я поняла это, глядя в мягко мерцающие огнём глаза мужчины, которого я полюбила всем сердцем.

— Я всегда буду рядом. Ты веришь мне?

Больше жизни.

Он прочёл ответ в моих глазах. Свадьба? Какая мне разница, какой она будет? У меня уже было две свадьбы, и обе я бы хотела забыть, как кошмарный сон. Мне не нужны гости, красивое платье и обряд. Всё, что мне нужно — этот тот, кого я по-настоящему люблю — рядом. Напротив меня. Сейчас, вчера и всю оставшуюся вечность.

— Вижу, вы действительно готовы, — прохладная сила обволокла меня, едва заметно лаская кожу.

Я вскинула голову. Энрис смотрел прямо на нас. Накетча Сартау уже поднялся с колен и, блестя глазами как ни в чем не бывало, молча наблюдал за происходящим.

Маэни одобрительно подмигнула.

— Истинная любовь поднимает в небо и дарует крылья. Она ведёт вперёд, даёт силы жить и верить. Дорога истинной любви терниста, но тот, кто пройдет её, достоин самой высшей награды. Отныне ты — коготь божества указал на меня — Небо вьерда Шаннера Мъярга, главы Крылатого рода Мьярг. А ты, — коготь указал на Шаннера, — Крылья моей жрицы Аэри Мъярг. Ни люди, ни боги не разлучат вас. Такова моя воля и моё слово. Да будет так.

Под моей ногой что-то хлюпнуло. Маленький камешек с громким шорохом рухнул на пол. По стене проползла трещина.

— Мы скоро встретимся, — фигура Энриса стала медленно размываться в воздухе. Как будто её стирали из этого мира, — а пока — живите! Крылатый род возродился!

Пламенные крылья коснулись нас с Шаннером. Это было как… клеймо? Ожог? Дыхание раскаленного вулкана!

Оно длилось долю секунды, и мой крик выпил Шаннер, закрывая рот жадным поцелуем. В крови кипел огонь. Он плясал по нашим рукам и волосам, покалывал кожу, обнимал, срывая восторженные тихие стоны с губ.

Разрушенный зал, разбросанные тела, восторженный смех Кэса, возмущенное урчание Корри, чьи «рабы» подло бросили несчастного мантикора в полном расцвете лет в одиночестве, даже драный костюм в крови и саже — всё перестало иметь значения.

Весь мир заполнили собой глаза — сверкающие, багровые, совсем не холодные и не злые. Наши души, как и наши ладони, переплелись в безумном танце, прильнули друг к другу, чтобы никогда больше не расставаться.

Я вдруг поняла, что улыбаюсь, зарываясь пальцами в светлые волосы. Раны не болели. Их просто не было.

Меня притянули ближе, увлекая в очередной поцелуй. Только это, наверное, и имело значение. Его губы на моих губах. Его пальцы на моей коже. Его дыхание. Его тихий шёпот. И его сердце, которое билось в унисон с моим.

— Вся для тебя, Аэри. Моя Аэри. Всё для тебя…

И больше ничто не имеет значения.

Потом нам придётся разбираться с последствиями сегодняшнего дня, гибелью Тристана и моим внезапным замужеством. Потом народ всколыхнет новость о возрождении расы крылатых вьердов. Потом мы узнаем о том, как Энрис Сумрачный навел порядок в божественном пантеоне и вернул себе власть, покарав предателей.

И даже о том, что недовольных властью императорской семьи в империи просто не осталось — хотя бы из страха за свои шкуры. Как и то, что все храмы подчинились воле Сумрака, а по земле снова стали ходить священные мантикоры.

Впереди было триумфальное возвращение Доргата в клан, и присоединение горгулов к империи. Замужество моих фрейлин, суд над нашими противниками… Это будущее. Наше будущее. То самое, которое мы вырвали у судьбы.

А пока мы были счастливы. Безумно. Бесконечно. Невероятно. Потому что мы победили. И нашей самой главной победой стало то, что мы обрели друг друга.

— Не пытайся оторвать мне крыло, Небо моё, я всё равно не выпущу тебя из объятий.

— И как долго они будут длиться? Мне кажется, здесь не самое лучшее, ум…

Поцелуи прекрасно умеют затыкать рот. Особенно, если целуешь с любовью.

— Всегда, сердце моё. Всегда.

Постскриптум

С недовольным героическим мрявом мантикор выкатился клубком прямо под ноги слишком прыткому знакомому своих «рабов», сбивая с ног смеющегося Сартау. Потом его, конечно, оттаскают за хвост и наверняка лишат вкусностей, но сейчас! О, сейчас он напомнит своим рабам, почему не стоит оставлять без внимания великого властителя их дум и главного героя этой истории.

Ведь если бы не он и его героические усилия — где бы они все были, а? Рр-рау!

И не смейте таскать меня за уши-иии! Стой! Стой, кому говорю, несчастный, это святое!