— Жаль, что Ари не успел вернуться, — пробормотал Грэй через некоторое время.

Я не спрашивала, куда мы шли — берегла силы. К тому же странное ощущение, которое уже несколько раз мягко царапало лапкой изнутри, твердило — мы идём в правильном направлении. Всё произошло именно тогда, когда нужно, именно так, как нужно.

Это судьба.

— Жаль, — откликнулась эхом.

Ариан — сильный маг. И, что самое главное, он лучший боевой маг своего поколения. Его вообще не должны были отсылать в какую-то идиотскую дипломатическую поездку на край света, но заговорщики сработали слишком умело.

— Жаль, но самое главное, что сейчас он в безопасности и скоро будет дома, — закончила уверенно, — мы справимся.

Доргат куда-то исчез. Скорее всего, отправился за Кэсом. Я видела, как Маэни не хотела его отпускать. Видела, как сжались в тонкую линию её губы и сбилось дыхание. Но эта женщина слишком хорошо знала, что такое долг.

Моя подруга. Моя сестра по оружию. Верный страж.

По моим ощущениям мы начали погружаться куда-то в толщу земли. Потом поднялись вверх, свернули вбок — и снова начали спуск. Изредка откуда-то сквозь стены доносились звуки, но они были едва слышны. Это был совсем другой уровень переходов.

— Здесь. Ещё немного, — голос кронпринца окреп.

Его высокая фигура теперь маячила впереди, а наши спины прикрывал Грэй.

Вскоре откуда-то из темноты вынырнула ещё одна фигура, остановилась, отдала честь и произнесла смутно знакомым голосом:

— Надеюсь, вы не думали веселиться без меня? Я вам тут обоих братцев Сорлейн привел.

— Малькольм, — только тот, кто очень хорошо знал Шаннера, мог бы уловить сейчас в его голосе теплые нотки.

Малькольм Ринтерн? Быстро же он пришёл в себя.

— Аэри, — Кэс стиснул меня в объятьях, как настоящий медвежонок.

На висках брата виднелись капли пота — только это и выдавало, что ему всё ещё тяжело двигаться так активно. Глаза задорно блестели, но я видела, что это маска. Кэс был предельно сосредоточен, от прежней расслабленности — ни следа.

— Кэсси, медведь, кто будет мне ребра чинить потом? — Легонько двинула локтем ему в бок.

Даже не дотянулась. Ловкий.

— Не знаю насчет того, что будут чинить, зато точно знаю, что чуть с ума не сошел, когда мне сказали, что ты погибла. Аэри, я… — Кэс сглотнул. Зажмурился, мотнув головой. На лбу пролегла горькая складка.

Мне захотелось расправить её пальцами, поднять уголки его губ и вернуть моего Кэса. Весёлого, искреннего, улыбчивого. Я знала, что это неправильно. Знала, что все мы изменились. Знала, что как прежде уже не будет. Что ж… значит, будет ещё лучше. Мы сами построим то будущее, которое нам нужно. Соберём себя по кирпичику.

— Я никому не позволю разрушить нашу семью. Вы всегда будете со мной, Кэс. А я — с вами. И если для этого мне нужно будет снова подвергнуть себя опасности — я это сделаю. Потому что вы сделаете для меня то же самое, — мой шепот утонул во мраке.

Совсем близко блеснули багровые глаза Шаннера. Я ощутила волну недовольства. Это было странно. Сначала я не могла понять, почему злюсь сама на себя, а после…

— Ты не подвергнешь себя опасности. Пока я рядом, тебе никогда не будет грозить настоящая опасность, — низкий голос звучал почти угрожающе.

— Фью, — на лице Кэса расцвела знакомая лукавая улыбка, которую я так обожала. Близнец скосил на меня взгляд и вытянул губы трубочкой, — любовь-морковь!

— А по лбу? — Рыкнула, чувствуя, как сама начинаю расплываться в улыбке.

Это сумасшедшее семейство Сорлейн!

Шаннер бросил на моего брата прохладный взгляд — как на разыгравшегося щенка.

Корри недовольно сопел то впереди, то позади. Ему было скучно. Тревога отступила, давая возможность сделать последний глоток свободы, покоя, надежды на лучшее.

Коридоры стали ещё темнее. Мрак сгустился, жаля. Хватал за руки, за плечи, за ноги. По телу пробежала дрожь. Давление усилилось. Светильники в руках мужчин едва разгоняли это чернильное море. Я никогда не боялась темноты, но сейчас мне казалось, что в ней живёт что-то зловещее. Что оно вот-вот вонзит в меня свои когти и клюв, утащит, раздирая на части, чтобы я канула в этом безмолвном мраке.

— Это мороки. Просто мороки. По этим коридорам никто не ходил уже тысячу лет. Здесь осталось слишком много заклятий и божественной магии ещё со времен последней войны богов. Главное помнить, что всё это — не по-настоящему.

Низкий уверенный голос. Ладонь, сжавшая мою. Морок исчез, и я осознала, что уже пять минут смотрю на каменную кладку.

Шаннер снова сжал мою ладонь.

— Всё хорошо, — я резко мотнула головой.

Волосы были забраны в пучок и не мешали. Хорошо. Я запомнила, как однажды меня за них оттаскали во время тренировочного боя.

— Спасибо, — сглотнула, чувствуя потребность прикоснуться к нему. Сейчас. Немедленно. Убедиться, что он реален.

— Будь осторожна. Не мечтай, не смотри по сторонам, следи за спутниками. Лучше всего сейчас взяться за руки. Жрецы сильны, даже с такого расстояния они будут пытаться нам помешать. Не стоит их недооценивать, — во взгляде Шаннера горело что-то дикое, жестокое, отчаянное.

Я знала, что он не остановится. Каждый, кто встанет на его пути, умрёт.

— Кэс, давай руку, — мой голос прозвучал хрипло, во рту стоял стойкий неприятный привкус, — Маэ?

— Я здесь, — мою ладонь крепко обхватили пальцы сестры по духу, а не по крови.

— И я. Давно ни с кем за ручки не держался, и тут не повезло, — фыркнул Кэс, переплетая пальцы с Маэни.

— Ну да, кое-кто мечтал о прекрасных девушках, но здесь все девушки заняты, — я цокнула.

— Увы нам! — Взвыл где-то неподалеку Малькольм. — Это кто тут?

— Я, — раздраженно заметил Грэй, — и не надо пытаться сломать мне руку, всё равно не выйдет.

— Тише, — низкий голос кронпринца придавил к земле, — прекратить балаган. С этого момента вы идете молча. Магию не применять, светильник пригасить до самого слабого уровня. Да, вот так. Напоминаю, стоит беспрекословно слушаться моих приказов. Если ослушаетесь — последствия вам не понравятся.

— Есть, господин, — задиристо откликнулся Кэс.

Нет, проблем он не создаст, но его настроение мне не нравилось.

— Слушаюсь, сюзерен, — ответила эхом.

Я знала, что должна сделать. И кидаться вперед, творя глупости, не собиралась. Это только в романах, тех, что разноцветных ярких обложках на желтой бумаге, хорошо заканчивается.

Коридор вильнул снова и резко ушёл вниз. Не знаю, сколько длилась дорога, но я ощутила первой — мы пришли. Свет фонаря ещё скользил по каменным стенам, покрытым темно-синим мхом, а нечто внутри меня разливалось лавой по телу.

Я прибавила шаг и сама не поняла, как поравнялась с Шаннером. И он не стал меня останавливать. Напротив, пропустил вперёд.

Изо рта вырвалось облачко пара. Было холодно, а становилось ещё холоднее. Пальцы закоченели, в голове помутилось, странная жажда гнала меня, заставляя перейти на бег.

Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Безликий древний коридор, развилка, тупик в одном конце, и новая дорога — в другом. Но я точно знала, куда нужно идти. Магия в крови пела. Я уперлась носом в стену на перекрестке. Больно действительно больше не было. Рука обратилась в сверкающую металлом перчатку — и я со всей силой ударила по стене.

По коридору словно прошла волна… И всё изменилось.

Больше не было ни каменистой извилистой тропки, ни давящих стен и вездесущего мха.

Перед нами раскинулся огромный зал с высоким — метров пять — потолком. Его конец тонул в сумрачной дымке. Камень пола — черный, с золотой прожилкой, блестел так, как будто его только что натёрли.

— Это он!

Я ещё не успела толком осмотреться, не успела понять, откуда исходит свет, как все чувства взвыли об опасности. Я успела отпрыгнуть назад в последний момент. А через секунду в то место, где я стояла, ударила непонятная магия, от которой волоски на коже встали дыбом.

— Надо же. Я недооценил тебя, принцесса. Думал, ты всего лишь тупая девка, которая задирает подол перед кронпринцем, а ты больше, чем пешка, раз он притащил тебя сюда. Тем лучше. Мне доставит удовольствие видеть, как все вы умираете… — Мягкий голос обрушился сверху волной.

Тени сложились, преломился свет, и из этой фантасмагории появилась высокая фигура в роскошной золоченой маске. На ней была изображена выпуклая золотая муха.

Муха шевельнула лапками, расправила крылья — и переместилась вверх по маске, вызывая искреннее отвращение.

— А, вот и главное блюдо, — заговорщик рассмеялся, как будто всё происходящее его ужасно забавляло. На моё плечо легла тяжелая ладонь.

— Приятного аппетита, — над ухом раздался шелестящий холодный смешок.

Я слегка повернула голову, напоровшись на внимательный, взгляд кронпринца, полный едкой иронии. Он казался совершенно невозмутимым. Наших спутников в этой тьме не было видно.

— Иди, — меня легонько подтолкнули в спину, — прогуляйся, Аэри. Не беспокойся, тебя никто не тронет. — Лицо наследника было совершенно безмятежным.

— Я бы не был в этом так уверен, — мужчина в маске легко запрыгнул на огромный валун, свесив ноги.

Я ощущала его мощь на каком-то инстинктивном, почти зверином уровне.

— Достаточно того, что уверен я. Иди, — в голосе Шаннера было столько власти, что я бы не осмелилась возражать, даже если бы была против.

Но я была «за». Я понимала, что он хочет сделать.

Короткий кивок. Поклон. Безмятежная улыбка монстру, сидящему на глыбе камня.

— Что, вот так просто уйдешь? Думаешь, тебя кто-то защитит, маленькая Сорлейн? — Глава ордена «Золотых мух» прицокнул языком.

Кинжалы задрожали в ножнах. Жажда. Она кружила вокруг нас, жалила, пыталась прорваться наружу. Я хотела его уничтожить. Разорвать на части. За Кэса, за себя, за погибших друзей, за всех невинных жертв его планов.

Но моя роль была совсем другой.

— Я люблю гулять там, где поет мрак и стелется тьма. И знаю, что ты тоже это любишь, Кард Ринтерн, — я назвала его по имени, — прах, могилы, призраки, чужая слабость, твоя сила… Тебе это нравится, правда?

Я засмеялась, чувствуя, как в моей крови рождается то же безумие, что кипело в Шаннере. Казалось, он передал мне его частичку, чтобы я больше не боялась.

— О-о-о, — вы знаете моё имя. Я неприятно удивлён. Бедный мальчик, лишившийся мамы, девочка, которую продала семья, калека, изгнанный горгул, бывшая ш… — голос потонул в рыке.

Не стоит обзывать Маэни. Не то придет большой злой горгул и превратит вас в горстку камней. В лучшем случае.

— Хорошая компания. Спасители мира и империи. — Мужчина на камне легко взвился в прыжке вверх и плавно опустился на пол. Его движения и скорость завораживали. Опасен. Очень опасен. — Эй, горгул, ты не хочешь присоединиться ко мне? Я помогу тебе вернуть твой клан. Ты ведь хочешь уничтожить своего побратима, который тебя предал? — В мягком голосе послышались стальные нотки.

Мы с Шаннером переглянулись.

Глава Золотых мух нас просто забалтывал. Конечно, он пришел сюда не один. Но почему остальные не нападали?

— Сделай милость, перестань болтать и просто постой на месте, чтобы я мог тебя убить, — раздался ленивый голос Доргата.

Ярко-желтые глаза горгула двумя желтыми фонарями вспыхнули в темноте.

Я не расспрашивала о прошлом Доргата, но кое-что знала. Тот, кто мог стать вождём, сильнейшим Ведущим клана за тысячелетия, из-за предательства близкого друга стал изгоем, чудом избежав смерти.

Предложение убийцы было очень привлекательным. Если бы не одно «но». Доргат не желал проливать кровь своего племени. Не сейчас. И не так, как того хотел заговорщик.

— Ну, это же совсем не интересно. Почему вы такие тихие и скучные? Всерьез думаете меня победить? — Кард Ринтерн не повышал голос.

Но его слова эхом отразились от стен, усилившись во сто крат.

Тело сковало напряжение. Мне показалось, что совсем рядом я услышала шелест.

Где Малькольм Ринтерн? С того момента, как мы подошли к подземелью, я его не слышала и не видела.

— Ты рассчитываешь на заёмную силу, но забыл самое главное, — голос Шаннера вдруг тоже обрёл мощь, придавив гранитной плитой к земле.

Где-то послышался вскрик, и сверху вниз, как неудачная ласточка, спикировала фигуру. Рухнула на землю — и больше не пошевелилась.

— Ой, неудачно вышло, — в наступившей тишине раздался весёлый голос, вслед за ним — шарканье и то ли цокот, то скрежет.

Ещё мгновение — и из темноты вынырнул Накетча Сартау. В новом безразмерном балахоне, босой, худой с… длинной косой на плече.

Лезвие косы хищно отливало синей сталью. Только потому, что я почти не отрывала взгляд от старшего Ринтерна, я заметила, как дёрнулась его рука — как будто он хотел прикрыть горло. Он испугался.

Вслед за Сартау из темноты выступил…

Кто-то поперхнулся.

Если вам снятся кошмары — то вот и он, ваш кошмар наяву. Милая домашняя зверушка «мы и вас сожрём», победитель соревнований «Страхидла года», ежегодный призёр конкурса «Я по ваши души». Обаятельный, симпатичный, очень дружелюбный и зубастый скелет высотой метра три. Не знаю, кем он был при жизни. Сейчас это нечто напоминало зверя, вставшего на задние лапы. С длинным хвостом с булавой на конце, огромным черепом, в котором помещалась сотня зубов, и зачатками крыльев — коротких и смешных. Но кто в здравом уме будет смеяться над этим милашкой?

В глазницах чудовища пылала яркая зелень.

— Я тут понял, что прогулки по мрачным местам очень оздоравливают, — светским тоном заметил Сартау — и подмигнул — кому — неясно.

— На самом деле оздоравливают, — невозмутимо заметил Шаннер.

— Ты связался с Падальщиком. Какая мерзость, — в голосе главного заговорщика прозвучало искреннее осуждение.

— Ты уничтожаешь моих подданных, и питаешься их силой. Какая неприятность, неправда ли? — В тон ему ответил Шаннер.

— Попрошу, я не Падальщик! Малёк, нас обижают, — задумчиво сообщил Сартау своему страшному спутнику.

Шея скелета медленно провернулась вокруг своей оси.

Тело содрогнулось от мощи магии, которая скапливалась со всех сторон. Страшно? О нет! Я была в ужасе.

Это был тот самый ужас, который не сковывал, а заставлял двигаться вперёд с боевым кличем, закусывая врагом на завтрак.

— Смешно, — голос Карда Ринтерна заледенел, — но мне надоел этот балаган. Убить их.

В ту же секунду огромный зал озарила вспышка света. Медленно, неохотно, словно давая нам шанс скрыться, один за другим стали загораться древние светильники, вмурованные в стены. На черепах плясали искры чуждой магии.

Казалось, все тени ожили. Разом. Только инстинкты заставили меня упасть на землю, перекатиться, и отбить своим клинком другой. Передо мной смазанной тенью мелькнула высокая мужская фигура. В прорезях маски виднелись пустые холодные глаза убийцы.

На этот раз страха не было. Зал наполнился звоном оружия и шелестом клинков, грохотом магии и песней крови.

Я вдруг поняла — ему, древнему склепу, это нравится. И хозяину этого места — тоже. Нарушители покоя, те, кто пришел сюда с недобрыми намерениями, должны умереть. Моя обязанность — проследить, чтобы приговор был приведён в исполнение.

Не знаю, откуда брались эти мысли. Сознание было ясным, я знала, что мне делать.

— Грр-рау!

Я успела ударить только раз, когда над моим противников нависла огромная, злая тень. Теперь Корри ничем не напоминал милого домашнего котика с кожистыми крыльями и чешуей на хвосте. Передо мной стоял огромной оскалившийся монстр, облаченный в чешую, магию и собственную ярость. Его глаза полыхали багровым огнём.

Один удар лапы — и несостоявшегося убийцу смело прочь, а я ловко вскочила на ноги.

Вокруг царил хаос. Тени возникали из ниоткуда, пытались нанести удар — и исчезали. Из темноты вынырнул Грэйсон, кивнул мне, расправился с выскочившим из ниоткуда убийцей — и снова исчез. Кэс… к счастью, его не было видно.

Больше всего шума наводили Сартау с его «Мальком». Он и Шаннер взяли в клешни Карда Ринтерна. Их сражение напоминало безумный танец на таких скоростях, что я почти потеряла всех его участников из виду.

Вот только старший Ринтерн не выглядел ни расстроенным, ни испуганным, ни обеспокоенным.

Впереди, прикрывая Шаннера с боков, сражались Маэни и Доргат. Они играючи расправлялись со своими противниками.

Чуть дальше я с облегчением заметила макушку Малькольма. Он сосредоточенно снимал Мух со стен ловкими ударами магии.

Я успела спрятаться за колонну — и в этот момент в спину Маэ из ниоткуда устремился клинок. Крик застыл на губах, рука метнулась к оружию, сжимая рвущийся на волю кинжал. Я не успевала. Я не…

Рывок. Блеск стали. Истошный вопль. Кто-то остался без руки.

— Никто не смеет поднимать руку на мою женщину. — Утробное урчание переросло в низкий рык — и через мгновение на месте растрепанного сухощавого Доргата возник монстр.

Его выпуклые глаза сощурились, каменные крылья расправились, а острые длинные когти ног ранили зазевавшегося противника. Яростно взревев, чудовище устремилось в самый центр схватки, расшвыривая врагов, как деревянные чурбачки. Рядом яростно орудовала огромным двуручником Маэни.

По коже стекал липкий пот. Ужас, восторг, жажда присоединиться к схватке — тело задрожало, сжимаясь. Меня переполняли эмоции. Вокруг царила фантасмагория, музыка битвы, стоны умирающих, рыки тех, кто ещё стоял на ногах. Да, убийц было больше, но они не могли сравниться в прямом столкновении с элитным отрядом кронпринца.

— Тихо. Незаметно. Как мышка. Моя задача — не битва. Моя задача — поиск и пробуждения бога, — пробормотала себе, как наговор.

Наверное, мне стоило больше в это верить.

Окружающая реальность казалась сюром, безумием, обманом. Собственное дыхание оглушало. Ещё бы год… Если бы я тренировалась хотя бы год, то смогла бы помочь им, а не прятаться.

Куда идти? Как отыскать мою цель? Зал казался бесконечным, всё терялось в слепящем свете и клубящейся тьме.

— Отступись! Ты совершаешь ошибку! — Резкий женский голос раздался над самым ухом. Я дёрнулась — и чуть не вывалилась из своего укрытия.

— Кто здесь? Ты кто такая? — Пробормотала тихо.

Но никого не было. Ни единой души.

Я осторожно двинулась вперёд, прячась в тенях, замирая, пережидая, пока схватка откатится дальше.

— Остановись — и никто не умрёт! — Тот же голос. Недовольный.

— Кто-то обязательно умрёт, — пробормотала, чувствуя злость.

— Ты не должна будить Отступника. Он Ушел и не должен вернуться, — другой голос, мужской бас.

— Просто убейте её. Почему вы возитесь с этой смертной? — Злой мальчишеский голос.

Я проигнорировала их. Плевать, кто они такие, до тех пор, пока от них существуют только голоса. Ещё шажок, Аэри. Я замерла, прислушиваясь к своей силе. Клинки жадно и недовольно урчали, прося схватки. Вокруг было так много металла, что я терялась в его звоне.

Подождите!

Много. Металла.

По губам скользнула игривая улыбка. Я пройду вперёд, даже если придется ползти. Но пока силы было столько, что ещё немного — и польётся из ушей.

Я обхватила пальцами рукоять кинжала, порезала ладонь, и обратилась к магии, что дремала глубоко внутри.

Той магии, которую я ощутила, когда сдерживала взрыв. Той, от которой веяло Сумраком и божественным вмешательством.

— Su ellahe ner! Er-ortu!

Слова слетели губ сами — как будто я всегда их знала.

На руках вздулись вены, сердце сбилось с ритма, меня шатнуло. От резкой слабости пришлось прислониться к стене. Секунды тянулись веками. Казалось, что ничего не произойдет. Просто не получилось.

Сердце набатом грохотало в груди. Пот заливал лоб.

Неужели всё напрасно?

Но вот тихо стукнуло раз. Другой. Третий. Раздался оглушительный скрежет. И вот клинок одного из противников Доргата, рассыпался в прах. Металлическая пыль взвилась в воздух и ринулась убийце в лицо.

То тут, то там, оружие нападающих оборачивалось против них.

Пальцы задрожали. Это сделала я? На самом деле⁈

Не оборачиваясь и больше не пытаясь разглядеть, что происходит, я ринулась вперёд. Туда, куда звала меня пульсирующая в сердце магия. Я должна успеть, пока Шаннер и все мои друзья и близкие отвлекают противников.

Сбоку вылетел кто-то, метнул без долгих разговоров рой звездочек. Сюрикен попытался впиться мне в плечо, но моя магия вырвалась из груди и сплавила его в невнятный комок прежде, чем оружие долетело. Шаг. Ещё шаг. Упорный преследователь не оставлял меня в покое, а резерв был не безразмерным, как бы ни хотелось иного.

Сердце бешено стучало в висках, мир вокруг расплывался, рассыпался на части.

Дыхание срывалось. Я бежала вперёд что есть мочи, зная, что не могу остановиться и задержаться хотя бы на секунду. В прямой схватке я не выстою. Но сколько я ни петляла, сколько ни пыталась оторваться — у меня не получалось. Тень находила меня снова и снова. Казалось, у него был бесконечный запас метательных звезд, дротиков, ножей. Он почти не использовал магию — и это тоже настораживало.

Он не размениваться на пустые угрозы. Только продолжал преследовать с маниакальным упорством. Что меня загоняли в угол — я поняла слишком поздно. В тот момент, когда я оказалась прижатой спиной к очередной серой громадине камня, вынырнувшей из бесконечного тумана.

Я ударила, не примериваясь — и была вознаграждена злобным шипением.

Плечо! Моё оружие ударило точно. Разящий всегда был кровожаден. Рука метнулась вперёд, игла второго клинка задрожала, готовая вступиться за честь хозяйки, когда резкий рывок выбил из меня дух. Удар пришелся по челюсти вскользь, но в ушах зазвенело. Следующий резкий удар заставил голову откинуться.

— Тварь, — прошипел убийца смутно знакомым голосом, — ты останешься здесь, видя, как все твои дружки погибают один за другим. А потом… возможно я даже ненадолго оставлю тебя в живых. Чтобы победа была ещё слаще.

Я дернулась. Нож уперся мне в шею. Медленно скользнул ниже. Я поняла, что противник пытается лишить меня последней брони, распороть защитную одежду.

Сразу не вышло, но потом на ноже что-то сверкнуло — и ткань стала расходиться.

Ярость. Ужас. Ненависть. Перед глазами начала расплываться серая пелена. Что⁈ Я зарычала на себя мысленно, оскалившись. Врёш-шь. Врёшь, дорогая, не возьмешь.

— Ты почти хорошенькая, когда молчишь… — голос у убийцы был звонким, переливчатым, как ручей. Заслушаешься — и рухнешь на острые камни.

Ледяной металл обжигал — почему-то воздействовать на него не получалось.

Чернота в чужих глазах пульсировала всё сильнее, мне стало не хватать воздуха.

Сильная рука крепко ухватила меня за плечо. Игла страха впилась в сердце — и отпустила. Плевать на прошлое. Я должна сделать так, чтобы у меня. У нас. Было будущее. Чтобы оно наступило.

Удар по ушам. Мой коронный. Убийца почти успел увернуться. В голове помутилось, перед глазами заплясали разноцветные круги, но я не остановилась.

Толчок. Как показывал Грэй. Обхватить ногами талию противника. Дёрнуть на себя. Развернуться. Оттолкнуться. Удар. Ещё удар.

Наша борьба шла в полной тишине. Раздавалось только быстрое отрывистое дыхание. Противник был массивнее, сильнее, опытнее, но я была злее, хитрее и изворотливее.

Я не видела никого вокруг. Звуки боя остались где-то далеко позади. Здесь нас было только двое. Он и я. И останется только один.

И мой враг только что потерял преимущество. Второй клинок сверкнул в воздухе. Мне не нужно было им управлять. Он сам знал, чего хочет. В полутьме раздался приглушенный стон.

Я кувыркнулась через голову, приземлилась не слишком удачно — растянула ногу, и, не оглядываясь, ринулась прочь. Я знала главное правило — не уверена в том, что справишься — уходи. Вернулась боль. Тело ныло, движения стали неповоротливыми.

Зато нападавшему точно не стать героем-любовником. Будем надеяться, что я не промазала, и он сможет петь только фальцетом и смотреть на женщин издалека.

Оба клинка вернулись ко мне, приятно оттягивая ладони. Мой несостоявшийся убийца затерялся в тумане, а грудь зажгло сильнее. Я вытянула руки перед собой. Они сияли серебром.

Краем уха я снова слышала чей-то шепот — незнакомые голоса гневались, кричали, приказывали, уговаривали, угрожали. Я не обращала на них внимания. Впереди была одна цель.

Я заставила себя не думать о тех, кто остался сражаться где-то позади. Не вспоминать о брате, Шане, Маэни, друзьях. Обо всех, кто стал мне дорог и близок в этом мире. Отступить сейчас, поддаться жалости и слабости — значит, подвергнуть их смертельному риску.

Я не буду слабой. Никогда больше.

Третий кинжал, самый капризный, Оса, вырвался из ножен. Его лезвие сияло холодным лунным светом. Он замер, как стрелка, покрутился на месте, дождался, когда я подойду ближе — и ринулся вперёд. Не знаю, сколько длился мой бег. Время растянулось, слилось в одну серую полосу. Иногда перед глазами мелькали белые покатые валуны, очертания каких-то странных построек, вспыхивали и гасли сложные сплетения кругов и узоров.

Я не останавливалась. Даже когда мне привиделся Шаннер, пронзённый мечом. Кэс, болтающийся на виселице. Грэй — безголовым укоряющим призраком. Полный набор очаровательных кошмаров. Но стоило мне шагнуть вперёд — как они исчезали. Один за другим.

Ноги горели огнём, воздух в легких закончился, кинжал впереди казался тусклой звездочкой, когда мы вдруг… остановились.

Как под дворцом могло помещаться такое пространство? Казалось, прошло не меньше нескольких часов. Туман вдруг раздвинулся, реальность раздалась в стороны, и мы шагнули вперёд. То есть шагнула я. А кинжал упал вниз, с едва слышным звоном ударившись об пол.

— Это…

Из горла вырвался хрип. Это был не алтарь. Не камень, не комната, не кладбище. Если только в некотором смысле.

Вертикально в стену был вмурован саркофаг. Его крышка до середины была совершенно прозрачной. Настолько, что можно было увидеть, кто находится внутри.

Это был мужчина. Высокий, болезненно худой и прекрасный, как мираж. Багрово-рыжие волосы — живое пламя — расплескались покрывалом, закрывая впалую грудь. Его глаза были закрыты, уголки губ приподняты — в его оскале виднелись клыки. На лице застыло упрямое и яростное выражение — как будто даже сейчас он вёл свой бой.

По его телу ползли цветы, сотканные из огня. Длинные ресницы трепетали. Пальцы скребли воздух. Словно почувствовав моё приближение, спящий дёрнулся. Его лицо исказилось в яростной гримасе, и он со всего маху ударился телом о крышку саркофага.

Дум-м. Бо-омм.

Гулкий долгий звук привел в чувство.

Ненависть взметнулась в сердце огнём, опаляя. Сила тянула вперёд, к своему создателю. Сейчас, в этом смертном теле, он казался ужасающе человечным, но я ещё помнила, каким он может быть.

Я шагнула вперед, кладя расцарапанные ладони на крышку. Ничего не произошло, но я чувствовала, как зазвенело вокруг пространство. К нам стягивались невидимые потоки силы.

— Что мне делать? Скажи мне, чтобы делать, чтобы тебя вернуть! — Выдохнула, умоляя.

Я была полностью сосредоточена на происходящем. Гул божественной магии заглушал всё вокруг. Настолько, что я не обратила внимания на едва слышный шёпот теней. Только в последний момент по нервам ударило ощущение злого внимания, и я активировала защиту императорских регалий, усиленную собственной магией.

Темная вспышка распалась, не коснувшись щита.

— Грустно, но ожидаемо, — раздался за моей спиной насмешливый ледяной голос. В нём больше не было звонких чарующих ноток, которые так сводили с ума всех дам вокруг — а теперь шаг назад от этого недоразумения, моя прелестная Аэри. Ты сумела меня разозлить. Для меня будет настоящим вызовом уничтожить тебя моей собственной рукой. Выпить твою силу! Как ты её скрывала, а? Ты казалась пустышкой. Ничтожеством. Ничем. Почему такой, как ты, эта тварь, — кивок в сторону саркофага, — даровала столько сил? Это только подтверждает мою теорию.

Тристан сделал ещё шаг вперёд.

В его глазах вспыхнул недобрый огонек.

Таким я не видела бывшего мужа никогда. Ни в прошлой жизни. Ни в этой. Маски были сброшены. Передо мной стоял хищник. Падальщик. Раненный и разъяренный. Я заметила, как Тристан припадает на ногу. Как осторожно переносит вес.

Знакомая темная форма убийц без знаков различия была порвана на плече, ткань намокла от крови. Я узнала бы эту рану их тысячи, даже если бы Разящий не толкнулся в руку.

Это он. Мой противник, которого я, к сожалению, всё-таки не добила.

Не было ни ужаса, ни шока. Я ожидала чего-то подобного — слишком уж все было гладко.

Тристан не мог пропустить такое веселье. Просто он, как всегда, оставил всю грязную работу другим.

Неподалеку раздался рык Корри. Мантикор возмущался, что его забыли, и никак не мог отыскать меня в общей свалке.

Тело звенело от напряжения. Мир сузился до стеклянных светло-синих глаз. До золотистых волос, запачканных кровью. До темно-фиолетовой жилки на виске.

— Боги должны умереть. Люди могут быть равными богам, — с мягкой торжествующей улыбкой проговорил Тристан, шагнув вперёд, — могут занять их место. Могут и должны.

Разящий и Оса напряжённо загудели. Они подрагивали от ярости, желали уничтожить того, кто посягнул на основы сил.

— Примеряешь на себя роль бога? Тебе не пойдет, Трис, — моя улыбка могла показаться почти дружелюбной.

Если змеи в прыжке вам кажутся дружелюбными, конечно.

— Брось свои металлические игрушки, Аэри. Если сдашься сейчас, твоя гибель будет быстрой. Иначе… — судорога исказила лицо Тристана, превращая когда-то привлекательную смазливую внешность в оскал безумца.

Звон оружия заполнил собой пространство. Узкий хищный клинок Триса сверкнул в воздухе. От этого оружие тянуло падалью. Я не смогла бы им управлять, даже если бы очень захотела. Это был неправильный металл, и выкован этот клинок был тоже неправильно. Почему?

Тень ощущения. Оружие как будто кричало от боли. Хотело освободиться, распасться на мириады частиц — и не могло.

— А если нет, то что? — Я бросила быстрый взгляд на саркофаг позади меня. Лицо мужчины внутри него исказилось.

Тело дёрнулось, со всей силы снова ударилось о крышку.

Бо-о-ом! Громкий. Протяжный.

— Потерпи немного, скоро твои мучения закончатся, — недобро ухмыльнулся Тристан, — уйди прочь, Аэри, если не хочешь прямо сейчас принести себя в жертву во имя моего светлого будущего. Мне бы не хотелось, чтобы ты погибла моей женой. Это дурно скажется на моей репутации, — Тристан оскалился.

В глазах блеснула чернота, вытесняя собой синеву.

Надо же. Хоть здесь наши взгляды совпадают.

— Это вполне взаимно, — я оскалилась.

Тело напряглось. По спине медленно скользнула вниз струйка пота. Во рту пересохло. Я медленно перетекла в боевую стойку, отводя руку с Разящим назад.

— Думаешь сражаться, правда? — Шаг. Ещё шаг. Выпад.

С кинжалами против меча? Только уклоняться, какими бы магическими кинжалы ни были.

— Думаю побеждать, — я медленно провела языком по зубам, не отрывая взгляда от противника.

Тристан двигался плавно, как хищный кот. Не так хорошо, как профессиональные военные, но куда лучше, чем я думала.

Саркофаг за моей спиной сотряс грохот.

В ушах звенело от шёпота и криков невидимых мне божеств. Они возмущались, требовали, стонали, орали, ругались, грозили.

— Ты жалкая, Аэри. Никчемная, слабая, глупая. Думаешь, ты нужна Шану? Он избавится от тебя, как только покончит со мной. Ни ему, ни императору не нужны свидетели их слабости, — плавное движение закончилось рывком, от которого я успела уклониться в последний момент.

Силён!

— Красивые песни. Спой ещё, — одобрила тактику противнику.

Выровнять дыхание. Не отвлекаться. Не обращать внимания на боль. Не думать о Шаннере, Грэе, Кэсе. Мир сузился до белого ухмыляющегося лица и отливающего багровым клинка напротив.

— Императору ты не нужна, Аэри. Ему плевать на все пророчества. Думаешь, я не знаю о нём, да? — Кривая усмешка.

Нога едва не подвернулась, и вместо красивого движения я перекатилась по полу, больно ударившись о камни.

— Откуда? — Береги дыхание, Аэри. И поддерживай разговор. Пусть болтает.

— Откуда знаю? — Тристан лениво кружил вокруг, как гиена. Я знала, чего он добивается — он оттеснял меня от саркофага. — О, это просто, Аэри. У моего… хм… родственника достаточно связей, чтобы выяснить правду.

— Кстати, ты сам-то понимаешь, что твой родич использует тебя как ступеньку к трону? — Нанесла свой удар. — Как ты мне сказал? Ты ему не нужен. Только как принц, который взойдет на трон и подарит империи фальшивого наследника. Потом твой отец, — я сдула прядь с лица и попыталась перевести дыхание, — скажет, что молодой император погиб — да здравствует регент!

Дыхание перехватило, и я полностью сосредоточилась на движении. Я должна вывести его из себя. Заставить совершить ошибку. Нельзя ждать — в любой момент может прийти подмога. И не ко мне, а к нему. Жизни моих близких сейчас зависят от меня — и я не имею права их подвести.

Тристан сбился. На долю секунды — но этого хватило, чтобы Оса ринулась вперёд. Атака удалась не до конца — но Трис с криком отскочил в сторону.

Его лицо исказилось, исчезли ленивая расслабленность и снисходительность. Больше не пытаясь разговаривать, он полностью сосредоточился на бое — и теперь уже мне пришлось несладко. Длинный клинок порхал быстро и ловко. Я едва успевала наращивать на теле металлические вставки, чтобы не превратиться в подушечку для иголок. Атаки сыпались отовсюду.

Собственное дыхание билось в ушах, руки налились тяжестью, клинки стали казаться неподъемными. В прямом столкновении я неизбежно проигрывала — мне не хватало ни опыта, ни сноровки.

Но это не значит, что я должна была сдаться.

Ярость стряхнула пелену усталости, заставляя выжимать из тела все соки до последнего. В какой-то момент мне показалось, что уже я начала теснить Тристана — как вдруг я заметила на его лице сияющую гримасу.

— Ты уже проиграла, Аэри, — он засмеялся — хрипло, радостно, — пожалуй, это лучшее, что придумал его гениальный разум.

В этот момент я рванула вперёд — и нанесла удар. Клинок попал Тристану в плечо, но тот даже не отшатнулся. Дыхание сперло, когда этот безумец вопреки всему дёрнулся вперёд, перехватывая мою руку и заламывая её за спину.

Время остановилось.

Над ухом раздался шёпот.

Я не слышала, что ещё говорил Тристан. Уши заложило. Ощущение чего-то непоправимого сжало горло. Я рванулась яростно, вкладывая в последний удар все силы. Второй клинок мелькнул у горла Тристана — но его заблокировал меч.

Как он успел? По губам Тристана расползлась безумная улыбка, глаза ярко блестели на покрытом грязью лице.

— Смотри, только посмотри на это, Аэри! — В его голосе азарт мешался с восхищением. — О, за это зрелище я… ха-х… — воздух со свистом вышел из его легких, но ударить снова я не успела.

Туман окончательно исчез, обнажая неприглядную картину схватки.

Не было никакого огромного пространства. Не знаю, что за иллюзия, что за ловушка это была, но мы находились в дальнем конце зала, а всего в тридцати метрах от нас кипел бой не на жизнь, а на смерть.

И…

Крик застрял в горле. Я увидела вторую «себя» — абсолютную копию — которая перебежками пробиралась между сражающимися группами, то и дело прячась за камни, выступы и колонны. Вот она — я — оказалась в десяти шагах от кронпринца. Шаннер и Сартау оттеснили Карда Ринтерна к стене и сейчас медленно, но верно разбивали его щиты.

Ринтерн больше не шутил и не смеялся, его маска валялась неподалеку, разбитая на десяток осколков. Враг был предельно сосредоточен, но все ещё не выглядел испуганным.

— Правда, это будет здорово? — Шепот раздался над самым ухом. Горячее дыхание коснулось кожи.

Я скосила взгляд — и увидела неумело прикидывающего камушком мантикора. «Камушек» приоткрыл глаз, лупнул им, развернул неумело крыло и замер, перестав сопеть. Я ощутила недоумение мантикора. Зверь не понимал, почему я медлю, почему не расправлюсь с врагом, когда он так близко? Ведь это так просто. Один прыжок. Один удар, и…

Жесткие пальцы впились в плечо — Тристану не понравилось, что я отвлеклась от его персоны.

Попадание в болевую точку на запястье заставило мужчину зло зашипеть, но вырваться из его хватки я не успела.

— Смотри, сейчас «ты» убьёшь его. И последнее, что он увидит перед смертью, будет лицо женщины, которая его предала. Эти «зачем», «как ты могла», «предательница»… Может быть даже он успеет забрать тебя с собой в отместку — вот это будет картина! — В голосе Тристана зазвучали хвастливые нотки победителя.

Он действительно безумен. Так глубоко, так давно и прочно, что удивительно одно — как он мог так долго маскироваться под нормального?

Тело горело. Почему все мерзавцы настолько хитрые?

Миг пугающей апатии. Незнакомая девица находилась в трех шагах от Шаннера. Ни он, ни Сартау ничего не заподозрили. Не почувствовали. Подпустили её совсем близко, повернулись спиной.

Кард Ринтерн яростно огрызался, отвлекая на себя внимание. Всем было не до того, чтобы выискивать подвох. В паре десятке шагов Маэни прикрыла собой Грэя, подставляя плечо, а раненный Доргат отбросил от Кэса одного из подобравшихся убийц, тут же превращая его в совсем не шустрого.

Грэй в ответ выпустил с кончиков пальцев тёмное облако, которое ринулось в вопящих от ужаса нападающих.

Всё это промелькнуло перед глазами за долю секунды.

Грохот саркофага звучал финальным аккордом, лучшим аккомпанементом для творящегося безумия.

— Поплачь, Аэри. Покричи. Посмотри, как вся твоя жизнь, все твои мечты обращаются в прах, и…

Закончить фразу Тристан просто не успел. Я ударила коротко и жестко, как учил Грэй. Прямо в переносицу.

— Левой рукой я тоже бить умею, — сообщился с кривой ухмылкой.

Нос сломался. Этого хватило, чтобы Трис потерял контроль над собой. Я могла легко его убить. Один удар. Может, два. Боль дезориентирует. Но либо он — либо Шаннер.

Месть или любовь всей жизни? Мне кажется, ответ очевиден.

Раз.

Я оттолкнулась ногами от пола, отпихнула Тристана в сторону. Толчка хватило, чтобы он завалился на пол.

Два.

Я приземлилась прямо на Корри. Огромное тело мантикора взвилось вверх в ту же секунду. Он чувствовал меня. Каждое желание, каждое движение, каждый порыв. Мою боль и отчаянье.

Три.

Девица за спиной Шаннера. Два шага. В её руках появилась маленькая подвеска. Мне не было видно, что это за артефакт, но его никто не чувствовал. Увлеченные схваткой лорды даже не обернулись.

Четыре.

Кэс. Он единственный резко развернулся, связанный со мной невидимой нитью. Мой близнец, половинка моей души. Я не могу требовать от него рисковать собой. И просить не стану. Ни за что. Я вижу, как расширяются его глаза, как он вздрагивает, резко оборачиваясь и наталкиваясь взглядом на моего двойника.

— Корри, вперёд! — скомандовала резко.

И мантикор взвился в воздух.

Пять.

Девица что-то начала говорить — я видела, как шевелятся её губы. Подвеска в её руках начала разгораться оранжевым тревожным светом.

Шесть.

Корри отшвырнул с уступа убийцу, который пытался сбежать, но не успел. Эта задержка стоила нам трёх секунд. Целой вечности.

Семь.

Я понимала, что не успеваю. Шаннер оборачивается — но медленно, слишком медленно. Я не видела выражение его лица — только каменные плечи.

Восемь.

Боль обожгла плечо. Корри заревел. Кажется, в нас чем-то попали, но у меня не было времени с этим разбираться. Вперёд, вперёд, вперёд! Время растянулось невидимой рулеткой.

Девять.

Кэс оказался за спиной твари, которая притворилась мной. Глаза брата пылают золотом — он активировал дар щита. Слишком опасно в его состоянии! Сердце сходит с ума, мир растягивается, расширяется, чтобы схлопнуться.

И в этот момент Кэс, мой добрый, заботливый, невероятный Кэс, одним ударом свернул девице шею и окружил её непроницаемым щитом. Я чувствовала его боль, как свою. Он держался из последних сил, потому что убить девушку с моим лицом — всё равно, что поднять руку на меня.

Десять.

Я приземлилась с грохотом и воем на землю.

Мир сузился до ухмылки на лице Карда Ринтерна, которая сменилась растерянностью. Он даже не успел понять, что случилось. Во мне больше не было ни жалости, ни сомнений, ни сочувствия.

Оса — яростная, жадная, отчаянная. Она никогда не унимается, пока противник не останется на земле бездыханным.

Моя рука тверда. Удар — быстрый, отточенный, как на тренировках.

Никаких игр.

С глухим звуком тело того, кто возомнил себя неприкасаемым и бессмертным, имеющим право распоряжаться сотнями чужих жизней, упало на камни пола. Мне не нужно было ничего проверять, я и так знала, что он мертв. Окончательно и бесповоротно.

Руку свело от напряжения. Пальцы так вцепились во второй кинжал, что мне стало казаться — я их уже на разожму. Кожу ладони закололо. Меня сотрясала мелкая дрожь, но я не обращала на это внимания. Шаг. Почему ноги такие тяжелые? Я сжала зубы и двинулась вперёд, чувствуя, как трясутся ноги. Ещё шаг вперёд. Перед глазами — напряженное, белое лицо Кэса и огонь в глазах Шаннера.

В коконе щита пузырится, ярится, пытается вытечь белесым туманом чужая сила. Настолько мощная, что руки Кэса задрожали, а из носа пошла кровь. Ему нельзя, тень пожри!

Кажется, я шла слишком медленно — потому что Кэса успел подхватить подоспевший Грэй.

Краем глаза я успела заметить, как Накетча Сартау пинком перевернул тело Карда Ринтерна и склонился над ним, что-то внимательно изучая.

— Мертв. Необратимо. Вовремя мы ослабили его щит, — присвистнул удовлетворенно.

Но и это тоже было неважно. Всё — пока я медленно, осторожно, как по раскаленным камням, шла навстречу Шаннеру. Его лицо было совсем близко. Я уже могла различить вертикальную щель зрачка и серые точки в самой глубине радужки. Могла увидеть, как подрагивают его ресницы. Как капелька пота стекает по шее вниз. Как медленно, будто в танце, кружатся вокруг него багровые, оранжевые, золотые, янтарные искры, переливаясь светом.

Как его крылья — огромные, пламенные, едва заметно шевелятся в воздухе. Как он дергает плечом и бережет рассеченную руку. Как подрагивают крылья носа, когда я приближаюсь. Как он переводит тяжелый взгляд с тела на полу на меня. Даже после смерти чужая кукла не вернула себе настоящий облик, хотя черты её лица стали слишком… карикатурными?

Ещё шаг. Ещё шаг, пожалуйста.

Пламенные глаза смотрели на меня в упор. Вот сейчас он протянет ко мне руку… Но вместо этого Шаннер Мъярг взвился в воздух. С его рук сорвалась кроваво-алая вспышка. Послышался короткий вскрик.

Я резко развернулась, чтобы увидеть, как Тристан корчится на земле, хватаясь за шею.

Тяжелая ладонь легла мне на макушку. Шаннер уже был рядом. Мы столкнулись взглядами — и не смогли отвести глаз. Одно бесконечное мгновение. Но я почувствовала, как отступили дурнота и отчаянье и стали возвращаться силы.

— Это моя вина, — голос Шаннера прозвучал ещё ниже обычного. В глазах мерцал незнакомый мне стальной блеск. Кивок в сторону распростертого тела, — пропустил. А они действительно сумели удивить. Разбуди Сумрачного, дыхание моё. Пока не поздно. Я не хочу, чтобы ты стала вдовой. Я держу его.

Шершавый язык Корри лизнул ладонь. Схватка в зале сходила на нет. Пленных не брали — убийцы с самого начала понимали, что пощады не будет.

Сознание медленно прояснялось.

В груди что-то клокотало.

Я знала, о чем говорил Шан. Энрис может разорвать мой брак с Тристаном. Ведь к жрецу попасть я так и не успела. Шаннер хотел, чтобы я была свободна от обязательств. Чтобы меня ничто не связывало с предателем.

Я тоже не горела желанием становиться вдовой Тристана. Плевать на силы. Я всегда смогу выжать из себя ещё немножко.

— Думаю, я успею, — язык шевелился с трудом.

— Битый калеку тащит. Отряд «протянем ноги», — проворчал где-то рядом Сартау.

— Иди, Небо моё, — обжигающий взгляд скользнул по моему лицу.

Шаннер протянул руку — и коснулся пальцами моего лба, словно разгладил невидимую складку. Глаза защипало, но я упрямо куснула себя за щеку изнутри. Не время раскисать!

— Грэй, неси Кэса за мной. Ему понадобится помощь, — я старалась не думать. Не думать о том, что серый от усталости Кэс вот-вот потеряет сознание.

Что он может перегореть. Что может случиться что-то худшее. Что шепот и вопли жрецов и богов — если это действительно были они — становились всё громче, а давление — всё сильнее.

Я просто шла вперёд. На этот раз — легко, как будто и не было гонки по бесконечному лабиринту древней магии.

Шла к саркофагу, в котором застыл тот, кто изменил мою жизнь. И сейчас я собиралась отплатить ему за всё, что он для меня сделал.

Тихо капали секунды, превращая мгновения в вечность.

Тристан что-то булькал на полу, но я не обращала на него внимания. Вся моя не такая уж долгая жизнь вела к этой точке. К этой цели. Конец — или новое начало?

Я застыла перед сверкающим саркофагом. Нет, само железо потускнело от времени, но вот чужая магия, охраняющего пленника сверкала ярче, чем священная сосна в День Новых Начал.

С грохотом стучало в ушах сердце.

Вокруг сгущалась энергия. Думала, мне показалось, но нет — плотная завеса чужой силы становилась всё ярче, зловеще скалились с неё маски и черепа, тянулись ко мне призрачные руки, эхом бормотали проклятья голос.

— Остановись! — Передо мной возник полупрозрачной силуэт девушки невиданной красоты.

Её кожа цвета нежного персика отливала чистотой первого весеннего утра. Яркие золотые искорки медленно оседали на длинных медовых волосах, в которых запуталось солнце. Коралловые губы едва шевелились, на лице застыло беззащитное выражение.

— Прошу тебя, человеческая дева, стой! Ты совершаешь непоправимую ошибку! Не страдающего пленника ты освободишь, а монстра, которые умело сплёл свою паутину. Он погубит твоего любимого, тебя, а вслед за вами — погрузит весь мир во тьму!

Девушка закусила губу, прижимая ладони к груди.

Я сделала ещё шаг.

Лицо застывшего в саркофаге мужчины исказилось. Он вдруг с яростью дёрнулся вперед, не размыкая глаз. Ударился лбом о стекло и страшно зарычал.

Девушка замерцала, едва удерживая себя от того, чтобы не попятиться — я видела это по её лицу.

Огненные волосы расплескались по стеклу. Тонкие губы скривились в злой отчаянной гримасе. Рот приоткрылся, обнажая острые длинные зубы. Не обращая внимания на то, что по лбу струится кровь, спящий снова ударился всем телом о крышку саркофага. Наблюдать за этим было невозможно. Невыносимо. Мучительно.

Почему он молчит? Почему ничего не скажет? Не свяжется со мной?

— Дева, запечатай его. Запечатай навсегда — и тогда у этого мира… у нас всех ещё будет шанс!

Кэс и Грэй были совсем рядом — буквально в десятке шагов, но братья как будто никого не замечали.

Грэй непонимающе приподнял бровь и нахмурился.

Каждый удар тела о саркофаг отдавался болью в моих мышцах. Казалось, ещё немного — и у меня застучат зубы. Ощущение чего-то непоправимого, отвратительного нависло над головой.

— Энрис Сумрачный был покровителем расы вьердов и их создателем. Так с чего ему разрушать мир и уничтожать своих детей? — Мой голос звучал тихо, почти робко.

Что-что, а демонстрировать напускное смирение я прекрасно умела.

— Дитя, — красавица всплеснула руками, смотря на меня печальными, полными влаги глазами, — Сумрачный обезумел. Когда-то он был великим воином и вождем, но жажда власти и злоба свели его с ума. Ему повсюду мерещились заговоры, казалось, что все посягают на его власть. Но даже победив его, мы не стали его убивать. Это противно природе богов. Каждый заслуживает второй шанс, но Энрис… — девушка всхлипнула, полуобернувшись к саркофагу.

Её сияние стало более тусклым.

Если бы я не смотрела так пристально, я бы не заметила, как в глазах незнакомки вспыхнул неприкрытый гнев. Нет, не то… не гнев. Ярость. Ненависть. Злорадство.

Как я и думала.

Сколько жизней она искалечила за эти века? Сколько женщин сгинуло в её проклятых обителях? Не от этих ли жертв она получала свою силу?

— Скажите, а как его запечатать? — Я поджала губы.

Корри неодобрительно заворчал. Повелитель вселенной и мой чешуйчатый господин не любил тратить время на лишние беседы. Есть враг? Хватай его, кусай, трепи, раздави и порви на клочки, как подобает хищнику. Зачем играть и расшаркиваться?

— Это просто! — Дева всплеснула руками — нервное, не иначе, и тут же подплыла ближе ко мне.

Если приглядеться — её нежное личико больше всего напоминало древнюю застывшую маску. Жутко.

— Правда? Я точно справлюсь? Это не больно? — Я подалась вперёд.

Тело ныло. Больше всего хотелось прилечь — и не шевелиться. Но нельзя. Нельзя, я сказала! Терпи.

— Нет, это совсем не больно, милое дитя, — голос женщины журчал лесным ручейком. Ей было важно, чтобы я сделала всё добровольно.

— Это хорошо, — прошептала доверительно, наклоняясь вперёд. На моем лице заиграла смущенная улыбка. — Я не очень люблю испытывать боль. И не люблю, когда страдают мои близкие…

— Ты добрый человек, Аэри…

Совсем не добрый. Но не будем огорчать эту милую женщину.

— Всё, что тебе требуется — уронить каплю крови на саркофаг и сказать, что ты навеки отрекаешься от Энриса, повелителя Сумрака, проклинаешь его и желаешь навеки сгинуть во тьме. Это звучит ужасно, дева, но иногда приходится идти на крайние меры.

Призрачная красавица горестно вздохнула.

— Вы правы, госпожа. Иногда приходится идти на крайние меры… — наверное, она заподозрила что-то по моему тону.

Но уже не успела ничего сделать.

Мои ногти затвердели и вытянулись, превращаясь в металл.

Я обмакнула Разящий в каплюкаплю моей крови у раны — и следующим движением вонзила его в призрака. Я не была уверена, что это поможет, но…

Тень богини замерцала, издав пронзительный крик.

— Как ты⁈ Мерзкая девчонка! Про…

Ещё удар. И ещё. Второй. Третий. Пятый. Десятый. Я била и била. Не думая ни о чем. Точно зная, что сейчас никто не сможет вмешаться. До тех пор, пока я не разбужу Сумрачного. Но я не была одна. Я это точно знала. Чувствовала на себе взгляды братьев. Слышала восторженное урчание Корри. И как непроницаемый щит от всех бед — ощущала уверенный взгляд наследника. Как будто меня обняли невидимые руки, обхватили, крепко прижимая к сильному телу. Наша ярость, наша надежда, наши мечты, наши разумы — сплелись воедино.

Моя кровь пролилась на саркофаг.

— Primus inter pares. Do ut des. In hoc signo vinces!

— Первый среди равных. Даю, чтобы и ты дал. Под этим знаменем победишь!

— Энрис Сумрачный, создатель и господин. Тебе прошу. Услышь меня и приди! Моя жизнь — твоя, моя верность — твоя, моя душа принадлежит тебе. Отныне и навеки Крылья для Неба, а Небо — для Крыльев.

Страшно. Страшно вверять себя. Страшно ошибиться. Страшно, что все будет так, как в моих кошмарах.

— Прокли…

— Прощайте, мать Маэри, — я издевательски склонила голову.

Договорить призрачный двойник богини не успел — взорвался яркими искрами.

Капля моей крови растеклась по саркофагу — и впиталась. Слова шли изнутри сами — как будто я всегда знала, что говорить.

Яркой вспышкой растеклась по телу сила. Воздух задрожал. Пол зала дрогнул. По нему прошла сверкающая волна.

За спиной послышались ругательства. Я застыла, не в силах отвести взгляд от саркофага. Он… растворялся. На глазах.

Казавшееся нерушимым древнее узилище таяло, как снег на солнце.

Кажется, я успела сделать только один долгий вдох. Ноги подкосились, но я не упала. Меня за плечо уверенно держала крепкая костлявая ладонь с острыми длинными когтями.