— Вот мы и встретились, дорогая супруга, — жаркое дыхание опалило шею, — надеюсь, ты по мне скучала?

Я застыла, чувствуя, как леденеют руки. Во рту скопилась горечь, голова закружилась.

Я как будто снова оказалось там, в прошлом. Это я лежала сломанной куклой на диване в старой комнате, а мужчина надо мной снова и снова произносил страшные слова. Снова и снова разворачивался и уходил, оставляя меня умирать.

Мышцы напряглись. Каждая клеточка тела хотела бежать, кричать, сопротивляться.

Ладонь Триса легла на живот, поползла выше.

Дальше тело сработало само. Всё, как меня учили.

Удар локтем. Разворот. Удар коленом между ног — и бежать. Злобно воющий Корри прыгнул Трису на спину, выпуская когти.

— Аууу! — Взвыл муж.

Ошалелые глаза с яркими золотистыми звёздочками уставились на меня. Он согнулся в три погибели, кривая рот.

— Ты ш-штооо? С ума сошла⁈

— Грауууу! — Проворчала недовольная мантикора.

Взметнулся длинный хвост. Блеснула игла на его конце.

— Корри, нет! Нельзя! — Закричала, срывая горло.

Если принц умрёт сейчас, нам может грозить виселица. А я не согласна. Как истинная леди, готова пропустить мужа вперёд.

Игла вонзилась в шею Триса, и он рухнул на диван, как подкошенный.

Хорошо, что мы успели переместиться в гостиную — мелькнула и пропала циничная мысль.

Не дыша, я приблизилась к застывшему на постели телу. Принюхалась. Замерла. Неловко наклонилась, опускаясь на колени, и, преодолевая отвращение, прижалась ухом к груди Тристана.

Дышит? Нет? Дышит?

Несколько секунд от ужаса я слышала только биение собственного пульса в ушах.

И только спустя минуту выдохнула. По комнате разнёсся громкий храп. Эта скотина просто спала!

Спала, пока я чуть не скончалась от ужаса при мысли об обвинении в убийстве его сиятельной персоны!

Лобастая мохнатая голова ткнулась мне в руку.

— Мрряу! — Возмущённо пожаловался на жизнь Корри. — Каурр-гра! — Фыркнул-рыкнул, ластясь.

Сияющие и самые прекрасные в мире глаза посмотрели на меня. Вертикальный зрачок дрогнул.

Корри показал большие острые клыки, облизнувшись на Тристана.

Я осторожно повернула шею мужа. Едва заметная точка исчезала на глазах. Может, удастся всё списать на похмелье?

— Не кушай каку, отравишься, — пробормотала себе под нос.

Меня всё ещё потряхивало.

Вдруг пришло ощущение, как будто меня… пожалели? Возмутились? И посоветовали прикопать «каку», пока она не развонялась на всю комнату.

Это были то ли яркие ощущения, то ли картинки, но точно не слова.

— Не могу я его прикопать, хоть и очень хочется. Иначе нас посадят в тюрьму и всё будет плохо, Корри. Нет, нужно найти доказательства его вины, а уж потом… — Ответила рассеянно.

Подскочила, сжимая пальцы в кулак.

Завертелась, ища невидимого мага. Конечно, не нашла. Сердце гулко бухало в груди, рот пересох.

— Корри, это ты? — Прошептала неверяще.

Священный зверь лениво уркнул. Подошёл ко мне, ластясь и обвивая хвостом ногу. Он так и не сбросил личину кота, и вместо чешуи и жёсткого подшёрстка я ощущала гладкий мягкий мех.

Я вцепилась в него пальцами, пытаясь удержаться на тонкой ниточке и не сорваться.

— Так… — собственный голос прозвучал глухо, надломленно, и я откашлялась.

— Так, Аэри, возьми себя в руки!

Я бросила взгляд на спящего Тристана.

В глаза бросился небрежно надетый мундир дипломатического корпуса, сбившаяся перевязь, лёгкая небритость на щеках. Под глазами пролегли едва заметные тени, у рта наметилась складка. Прошедший на службе месяц дался моему мужу не так легко.

Любовалась ли я им? Ожившие чувства, надежда перевоспитать чудовище и все прочие прелести женских романов? О нет. Я пыталась взять себя в руки. Искушение одним махом избавиться от всех страхов прошлого было велико.

Даже слишком.

Всего лишь один удар…

Я не собиралась ничего прощать и не считала Тристана пешкой матери. Красивый хитрый змей.

Я наклонилась ниже, вглядываясь в знакомые черты.

Корри тревожно рявкнул — видимо, чувствовал моё состояние.

Золотисто-каштановые волосы, бронзовая кожа, более мягкие, чем у брата, черты лица. Он весь пропах очередной гулянкой. Уверена, что без жены Тристан не скучал, но я слишком хорошо его знала.

Чем недоступнее объект, тем интереснее охота. Он не успокоится, пока не возьмёт своё. Но сдаться ему и подтвердить наш брак, лишь бы он потерял ко мне интерес? Никогда. Ни за что.

— Надеюсь, он проспит до утра, — пробормотала, получив в ответ утвердительное урчание.

«Да, моя маленькая рабыня — хозяйка», — говорил взгляд Корри, — «видишь, как я ради тебя старался? Всё лапы сбил! Кошмар какой-то! Так устал, что сейчас челюсть от зевков вывихну. Ну, какие же вы непонятливые! Давай уже ты меня возьмёшь быстрее на ручки, почешешь и отнесешь своего повелителя на любимое место? Живее давай! А утром чтобы были на столе мои любимые вкусности!».

Клянусь, я точно слышала этот монолог, собственными ушами!

Усы мантикора встопорщились, уши вызывающе шевельнулись, а жёлтые плошки глаз смотрели требовательно и нахально.

— Ты настоящий котик, — пробормотала, поднимая тяжеленную тушку на руки.

Тристан проспит до утра, но что делать потом? Продумать всё заранее было невозможно. В моём идеальном мире Трис продолжал вести свою жизнь, а я — свою. Но это было невозможно. Совместные приёмы и трапезы, открытие выставок и балов, постоянное мелькание на глазах у придворных… Одна эта мысль навевала жуть.

Выход был. Он был неидеальным, он мне не нравился и требовал вытерпеть присутствие мужа хотя бы несколько дней, чтобы всё получилось и никому не показалось слишком очевидным, но… был.

Нужные ингредиенты собраны — спасибо добрым людям.

Последний элемент, порошок из коры армы, вызывающий искусственный жар, должен был добыть Кэс.

И то, что брат до сих пор даже не заглянул, беспокоило всё сильнее.

Если завтра утром Кэс ко мне не явится — буду искать сама. Хоть Грэя привлеку, хоть самого кронпринца. Для любимого близняшки ничего не жалко.

А пока… придется немного потерпеть.

Мы сыграем. Теперь мы сыграем.

Решительным маршем я направилась в соседнюю комнату.

К счастью, магический будильник уже давно существовал. Бытовые маги любили удобство, а вставать во дворце частенько приходилось по расписанию.

Я легла в постель, уверенная, что самой большой моей проблемой утром будет Тристан, и стараясь заглушить острое беспокойство в сердце.

Что же…

Беспокоилась я не зря.

Ночь прошла тревожно. Я просыпалась по десять раз, засыпала снова — и каждый раз видела всё более жуткие кошмары.

То Грэя пожирал огромный питон с головой императрицы, то Тристан, хохоча, отсекал голову Кэсу, то Ариан корчился от яда, превращаясь в утопленника.

Наверное, стоило сразу понять, что и от пробуждения ничего хорошего ждать не стоит.

Реальность ворвалось в темное марево видений грохотом, звоном и заполошным, отчаянным:

— Мамзель прынцесса, прошу вас, проснитесь! Мамзель, вы просить сказать, если что будет странного… Мамзель, ваш младший лорд второй день ночевать не прийти, ить, губить его эта дрянь!

Я резко дёрнулась и замахала руками, не понимая, где сон, а где явь. Объятия кошмара отпускали неохотно.

За окном медленно светало. Часы в виде изящной дворцовой беседки показывали шесть утра.

У моей постели мялась перепуганная девушка в бежевом платья с белым фартуком. Гитти. Наполовину имперка, наполовину франионка, дочь дикого народа, она частенько подвергалась насмешкам прислуги и травле знати. Недавно я забрала её к себе. Кухаркой грубоватая, но честная девушка была божественной.

Гитти знала о потайном входе в мои покои, принесла клятву неразглашения, но врываться сюда вот так… Для этого повод должен был быть очень веским.

— Господин Кэс пропасть! Совсем пропасть! — Донеслось до меня сквозь звон в ушах.

Голова отозвалась нещадной болью, а сердце — волной ужаса.

Мои кошмары… сбывались?

В груди закололо. Сначало легонько, едва заметно. Но с каждой секундой всё сильнее и сильнее.

В ногах угрожающе ворчал разбуженный Корри.

— Гитти, давай сначала, — оборвала я лепет девушки, — что с моим братом?

В горле встал ком.

Мне с трудом удалось взять себя в руки. Поверить в реальность происходящего было сложно. Сложно и больно.

Кэс. Чувствовала же, дура, что что-то не так! И плевать, что брат предупреждал об отлучке, почему я не расспросила подробнее?

Связываться с близнецом лишний раз и привлекать внимание императрицы не хотелось. Любую нить связи из дворца легко отследить.

Бурлящая смесь из злости на себя, ярости и отчаянья скрутила изнутри, но я отвесила себе мысленную пощечину.

Нарыдалась, Аэри Сорлейн. И расслабилась.

Подставлять спину… Нет, не так. Оставлять «спину» незащищённой было ошибкой.

Я лихорадочно вспоминала, о чём мы говорили с Кэсом в последний раз.

Вот братец рассеянно улыбается. Он весел, возбужден чем-то и почти меня не слушает. Мне не нравится эта мечтательная улыбка и довольный блеск в глазах — как у кота, дорвавшегося до сливок.

Что он…

— Ледда, не губить! Поздна-а узнать, не мочь остановить юного лорта! Юнош силён маг, как я могла подумать, что его околдовать? Совсем чуть, но этого хватить! — Гитти волновалась, и её имперский становился всё более ужасным.

На спине заныли фантомные шрамы.

Я сглотнула. Встала с постели, быстро одеваясь. Пальцы соскальзывали, дрожали.

Как раз для таких случаев у меня был припрятан удобный наряд.

Широкие грубые штаны-юбка, рубаха поверх нижнего белья, а сверху длинный камзол до колен с разрезами по бокам.

Лучше сразу приготовиться.

— Гитти, — я подошла к раскрасневшейся, обычно смешливой девушке, положила ладонь ей на плечо и заглянула в бесхитростные карие глаза. Веснушки на носу… Милые, — ты большая умница, что заметила беду. Это моя вина. Кэс слишком честный, слишком открытый. И слишком доверчивый, и…

Я сама такой была. А брат очень похож на меня.

— Да! — Плечи Гитти опустились. Полные пальцы затеребили фартук. Какое счастье, что Маэни и Доргат её знали и пропустили! — Молодой господин, — она всхлипнула, утирая лицо рукавом. Рыжие кудряшки лезли Гитти в нос. — Господарь Кэссард ошень добр. Ему нравилось эти… девушки! Дэвушка. Он говорить, они познакомиться в саду… Снять котёнок.

Из сбивчивого рассказа Гитти, леденея, я поняла одно.

Брата поймали в медовую ловушку. Да-да, та самая, где наживкой выступает милая невинная девица с коровьими глазами.

Прогулка в саду, несчастный котёнок на дереве, храбрая девица, рванувшая ему на помощь. И, разумеется, прекрасный рыцарь, который спас и деву, и котёнка. У неё оказалось прекрасное чувство юмора, она не пыталась пролезть в его постель и уверяла, что хочет обрести верного друга.

Разыграно как по нотам.

Кэс влюбился. Только почему ничего не сказал мне? Наверняка, эта самая «леди» его попросила. Настоятельно. Предлог мог быть каким угодно, женщины умеют обводить мужчин вокруг пальца.

Кэс собирался на пикник. Просил Гитти приготовить вкусные блюда, взял корзинку. Уверял, что вернётся к вечеру. И пропал.

— Я не образована, да, но не дура, лед-да, — в тёмных глазах Гитти мелькнуло что-то. Тень, — и благодарной быть умею. Вы меня спасать. Кэс помогать, денег давать. Если хотите… Она помялась и тряхнула головой, — есть у меня знакомая. По вещи искать может, и…

— И магия вещей приравнивается к чёрному колдовству, но ситуация на букву Х — и это не «хорошо».

Мы обе дёрнулись.

От стены отделилась тень. Доргат!

Горгул был хмур и кутался в крылья.

Я заставила себя разжать кулаки.

— Ваш супруг сейчас сладко спит, но часа через два воздействие яда мантикоры закончится, и он проснётся. И наверняка пожелает с вами пообщаться. Более тесно, — добавил ехидно Доргат.

— Cha kaerva de blogh! — Выругалась я от души.

Тристан, чтоб тебя тапочки сжевали! Я успела забыть о том, что ещё один мой кошмар сладко спит за стеной. С такими новостями хорошо, что голову ещё не забыла.

— Эти забавные человеческие ругательства, — мрачно усмехнулся страж, — что вы собираетесь делать, эрса Аэри?

Что я собираюсь делать?

Ну уж точно не сидеть сложа руки и ронять слёзы.

— Я по утрам езжу в часовню божественной дочери Ноксет, покровительницы домашнего очага. Чтобы вымолить у неё счастья в семейной жизни и благополучие для любимого супруга, — заявила, глядя в вытаращенные глаза Гитти.

Доргат то ли поперхнулся, то ли закашлялся.

— Вот как…

Шевелюра горгула стала ещё более растрёпанной — настоящее гнездо на голове. Глаза сияли, как у Корри.

Мне стоило его бояться, но я не могла. Умом я понимала — он опасен. Смертельно опасен. Он не человек, он тёмное существо, никто не знает, что придёт ему в голову и почему он служит кронпринцу.

Его сила была мощной и стремительной, как удар клинком по горлу.

Но я не могла. Не могла бояться. И не хотела. Мне было достаточно того, что он помогает и охраняет. Я знала, что его плечами лежит непростая история. Не представляла, через что им с Маэни пришлось пройти. Но будь он хоть убийцей, хоть наёмником, хоть монстром во плоти — он был своим. Он, а не мои родители, сёстры или муж.

— Я отправляюсь в часовню прямо сейчас. Думаю, будет неплохо, если меня станут сопровождать верные стражи, — я просияла улыбкой.

Гитти сообразила что к чему и тоже щербато улыбалась.

Нужно будет отправить её к целителю… Сейчас были бы золотые — хоть новые зубы, хоть нос отрастят.

— Я рассказать всем! Скажу отправилась в храм! — Закивала девушка обрадованно. — Но место кажу. Вот, — мне сунули в руку клочок бумаги.

На нём неверной рукой был выведен нужный адрес.

— Трущобы, — хмыкнул Доргат, — посмотрим.

Заглянула Маэни.

Одарила нас скупым кивком и зашла, плотно прикрыв дверь за собой.

— Одевайте плащ. Принцесса не крадётся в часовню тайком. Покажемся ранним пташкам, — скомандовала она и, словно извиняясь, подмигнула.

Доргат не выпускал женщину из вида. Словно весь его мир крутился вокруг неё. Словно она была самой яркой звездой.

Сегодня волосы Маэни были совсем неприметными. Всё светлые пряди растворились в густой копне каштанового оттенка, переливаясь в чёрный.

— Прекрасно, — я кивнула, не задаваясь вопросом, почему мне позволяют ввязаться в такую авантюру.

Как только я принесла клятву верности кронпринцу, я перестала принадлежать только себе. Я не могла поступать, как мне вздумается, но сейчас меня не остановила бы даже армия.

Но всё же…

— Краурр! — Корри высказался недовольно.

Мантикот встопорщил уши, распахнул крылья и громко зашипел, скаля острые зубы.

«Сами вы нерешительные идиоты! Вся ваша родня нерешительные жалкие кучки того самого, лапки мне целуйте, чтобы вы без меня делали, а?» — Ясно говорили его сияющие глаза. — «Собирайте ваши жалкие мозги в кучку — и вперёд, навстречу приключениям! Много болтаете, человеческие рабы!»

— Действительно, прекрасно. — Вдруг раздался спокойный голос Доргата, — И план неплохой. Но с кронпринцем вы будете объясняться сами, госпожа моя, — на его губах снова промелькнула и исчезла ухмылка.

— По какому именно поводу? — Прохладный голос с глубокими низкими нотками заставил всех присутствующих вздрогнуть.

Моя спальня превращалась в проходной двор. Удивительно, как ещё Тристан от своего «вечного» сна не восстал!

Я медленно замерла, чувствуя, что язык немеет под пристальным взглядом замершего в проеме человека.

Казалось, кронпринц и не ложился. Всё тот же наряд, больше похожий на костюмы для тренировки, без знаков различия, ни следа усталости на холодном лице с острыми скулами. Только глаза сияли ярче обычного, и волосы были небрежно схвачены в тугой хвост.

Не обращая внимания на Гитти и Доргата, Шаннер Мъярг шагнул ко мне. Его взгляд пробежался по моей фигуре от кончиков пальцев на ногах до длинного плотного камзола из мягкой гладкой ткани.

Казалось, он что-то искал. То ли проверял, не отгрызли ли мне за ночь конечности.

— Тристан в комнате? Он не проснется? — В низком голосе промелькнуло что-то похожее на… угрозу. Направленную не на меня.

Кожу защипало. Я особенно остро осознала, насколько уязвима в моей ситуации оказалась бы любая другая женщина. Дурацкие правила этикета. Идиотский гардероб. Отвратительнее правила, не позволяющие выбирать ту одежду, в которой тебе удобно и безопасно.

Я сжала зубы.

— Вы знаете, что он здесь. И, разумеется, мой муж не проснется, Ваше Высочество. У него крепкий сон, — мой голос звучал почти спокойно. Только немного, совсем немного дрожал.

«Тристан вернулся. Скажи-ка мне, как ты умудрилась от него избавиться?» — Читалось во взгляде наследника.

«Мой муж просто устал с дороги, у него всегда был крепкий сон, как у человека с полным отсутствием совести», — говорил мой взгляд.

Мы оба знали, что произошло на самом деле. Кронпринц точно подозревал, пусть и без подробностей, но снова не кинулся меня обвинять. Вместо этого наследник едва заметно кивнул — как будто каким-то своим мыслям.

— Хорошо. Выспаться после дороги — лучшее, что можно сделать перед трудным днём, — на лице Шаннера не дрогнул ни один мускул, — надеюсь, вы, как хорошая жена, не позволили вещам мужа валяться в беспорядке?

Доргат подозрительно хрюкнул.

Не обшарила ли я хорошенько вещи любимого супруга? Ну разумеется… да! И даже нашла там кое-что интересное. Настолько интересное, что возникла мысль — неведомый бог из сумрака отдал мне свою удачу, не иначе. Потому что до этой минуты более невезучего человека было сложно найти.

— Разумеется, эрс Шаннер, — я коротко кивнула, чувствуя, что на любезности больше не осталось ни сил, ни желания, — я иду за Кэсом, — сообщила, передернув плечами.

Столкнулась с чернеющим взглядом — и не отступила. Мне была наплевать на недовольство принца. Даже если он попробует запретить, остановить, отговорить — нет. Никакого благоразумия во мне не осталось. Кэс моё сердце, частичка моей души, мой брат. И за любого из нашей безумной семьи я бы не задумываясь перегрызла горло.

— Уверены, что справитесь? — Я поперхнулась заготовленными словами.

Шаннер Мъярг шагнул ближе. Он стоял напротив меня, так, что наши бедра почти соприкасались. Шеи коснулось теплое дыхание.

— Уверена, — если я сейчас немного подниму голову — наши губы соприкоснуться, мелькнула совершенно дурацкая мысль, — что не смогу иначе. И никогда себе не прощу, если останусь здесь.

— Будет сложно объяснить ваше отсутствие Тристану, если он проснется, а вас не будет, Аэри, — казалось, из пространства вокруг выкачали весь воздух.

Рука принца взметнулась — и коснулась моих волос. Прикосновение обожгло, скрутило все внутренности. Я уже хотела отшатнуться, попятиться, но в этот момент ладонь принца появилась перед моими глазами. В его пальцах был зажат сухой лепесток.

— Вот и всё, — и только его глаза не улыбались. Жесткие, внимательные, острые. Казалось, он следит за каждым моим жестом, вздохом, мыслью.

— Тристану сообщат, что я приобрела привычку молиться в часовне у моста Дагоша, — мой взгляд заледенел, — сомневаюсь, что мой муж настолько набожен, что помчится проверять.

Не слышал наш план?

Хлопок в ладоши заставил всех вздрогнуть.

— Непло-охо, — низкие нотки чужого голоса наполнились урчанием.

— Ты хорошо всё придумала, эрса Аэри, — в глазах кронпринца искрились какое-то странное, почти незнакомое чувство, — но что ты будешь делать, если мы найдём твоего брата, но он будет там не один? Если он захвачен заговорщиками и его охраняют? Что ты будешь делать, эрса Аэри, если ты станешь нашим уязвимым местам и уже тебя захотят уничтожить враги?

Его пальцы были твёрдыми, как железные прутья. Кожа — прохладной. А ногти были больше похожими на когти — короткие и заострённые на конце, они отливали матовым темным оттенком.

Пальцы держали мой подбородок крепко — не вырваться.

— Так что ты сделаешь, Аэри? — Его голос звучал у самого уха. Пугал или будоражил?

Что я сделаю? Смесь знакомой ярости и живого злого азарта накрыла меня с головой.

Удар кулаком в челюсть. Заставить противника отшатнуться. Резкий хлопок по ушам. Отшатнуться — и ногой… Нет, не между ног, так можно и промазать, и попасть в ловушку. А вот по коленной чашечке…

В идеале всё должно было получиться. Даже с опытными противниками получалось. С оговорками, но и этого хватало. От большеглазой нескладной девчонки никто не ожидал никакого сопротивления.

Я успела только моргнуть и хрипло выдохнуть, когда мне рывком заломили руку за спину, разворачивая лицом к горгулу.

Одна рука кронпринца жестко фиксировала мне горло. Вторая — легко удерживала руку, как будто я ничего не весила.

Губы хватали воздух — и никак не могли ухватить. Сердце бешено бухало в груди.

Корри, предатель, лениво лизнул лапу, как обычный кот — и опустил глаза. Мол, валяют тебя, рабыня моя, вполне заслуженно.

Я ощущала сквозь ткань рубашки каждое прикосновение противника. Жар его тела — на контрасте с холодом рук. Силу перекатывающихся мышц. Опасность, которая от него исходила.

И вроде бы я успела оценить, на что способен Шаннер Мъярг немного раньше. Но нет, я была слепа как крот.

— Я оценил, — низкий голос вибрировал. Хватка была настолько жёсткой, что не дёрнешься, — ещё что-то умеете?

В его голосе не было насмешки — разве что глубоко запрятанная ирония.

— Нож-ши, — прохрипела, упорно пытаясь вывернуться.

Бесполезно. Против этого мужчины я была слабее блохи.

— Метать в движущиеся цели? — Невозмутимо спросили мне на ухо.

— Да, — воздух с хрипом вышел из лёгких. Меня отпустили.

— Неплохо, — задумчивый кивок, — но мало. Впрочем…

Я снова успела только моргнуть, как Шаннер Мъярг уже снова стоял передо мной. Невозмутимый и совершенный.

Я встряхнулась, чувствуя, как ломит мышцы.

— Идёте с нами, но слушайтесь беспрекословно, это понятно? Скажу лежать — падаете в грязь, скажу скакать на одной ноге — скачете, скажу орать — орёте. Если хоть раз увижу, что сделали что-то по-своему, последствия вам не понравятся. Но в первую очередь подумайте, что каждое ваше действие может сказаться на жизни вашего брата. Я понятно сказал? — В голосе кронпринца звучала сталь.

Взгляд — ледяной, черный. Что-то невообразимо могущественное и нечеловеческое смотрело на меня из этих глаз.

— Иссэ, командир, — я коротко склонила голову.

В армии часто использовали сэттарский, древний язык времён ушедшей эпохи богов.

— Хорошо, — короткий вздох.

— Доргат, дай эрсе Аэри плащ. Девочка, проводишь нас к своей знакомой, — быстрый приказ истово закивавшей Гитти, — именем императорской фамилии обещаю ей полную неприкосновенность в том случае, если на ней нет крови, — сухой голос Шаннера Мъярга разносился по комнате.

Значит, про магию вещей он слышал. Как много он вообще успел услышать из нашего разговора?

Впрочем, спрашивать я не собиралась. Не до того сейчас.

Все забегали.

Уже через несколько минут я обнаружила себя на одной из улочек, примыкавших к дворцовому саду, в компании кронпринца, Маэни, горгула и ещё двух неразговорчивых мужчин в неприметных одеждах горожан. Все мы были в плащах, но погода заметно испортилась, и это никого не удивляло.

Дорога бежала вперёд, ныряя между белыми, желтыми, зелёными стенами маленьких домов.

Она вела к реке.

Мы быстро и молча спустились на набережную, где ждал…

— Это магэйр? — Я ахнула, не сдержавшись.

Хищный металлический корпус подмигнул бликом. Передо мной было удивительное творение на стыке магии металла и науки. Мягкие обводы, сияющие «крылья», длинный «хвост». Оно напоминало присевшую на землю птицу.

Я слышала, в Имперском Вестнике писали, что магэйров пока всего десять штук на империю. Они управлялись с помощью магии и каких-то невообразимых механизмов и могли мчаться по суше и воде. Даже взлетать — ненадолго.

— Да, это он, — глаза кронпринца блеснули, — быстрее.

Большой салон встретил нас мягким светом. Впереди за перегородкой была кабина.

Я молча проследила за тем, как Шаннер Мъярг с предвкушающей ухмылкой шагнул вперёд.

— Я поведу. Хочешь посмотреть?

Принц обернулся, смерил меня искрящимся взглядом.

— Да, — в моём голосе было слишком много азарта.

Мне нужно было отвлечься. Если я сейчас буду думать о Кэсе и о том, успеем ли мы — сойду с ума.

Но сначала…

— А Грэй знает? — Слова вырвались прежде, чем я смогла себя остановить.

Шаннер сел в гладкое, блестящее матово-черным кресло и его захлестнули гибкие темные ленты. Я села в другое.

Это… Чем-то напоминало рубку корабля, как ее рисуют в приключенческих романах.

Принц положил ладонь на светящуюся прозрачную панель и обернулся.

Прочесть что-то по его глазам было невозможно.

— Нет, — наконец, донеслось до меня, — твой брат… среагирует слишком бурно. Он не сможет удержать себя в руках и выдаст и себя, и нас. А я не хочу снова вытаскивать его с эшафота.

Мужчина положил ладони на блестящий огромный круг и легко его повернул.

Магэйр беззвучно рванул вперёд, да так, что я едва не вскрикнула. То ли от восторга, то ли он лёгкого страха.

Гонка со временем началась.