Аэри Мъярг

Мне снилось, что меня будит Эллара. Почему-то стоит, не прикасаясь, возле моей постели, сверлит требовательным взглядом и задумчиво вертит что-то в руках. А выражение лица такое странное — вроде и сердитое, и жалобное одновременно. И мне хочется её успокоить, хочется сказать, что всё будет в порядке, что мы справимся, но вместо этого вырывается неожиданное:

— Эли, а всё-таки он получил своё, — даже сейчас я помнила о её женихе, но он не вызывал никаких ощущений, кроме легкой брезгливости, — честное слово, ещё никогда на моей памяти судьба не воздавала по заслугам так быстро.

Мне хотелось утешить её, сказать, что все кошмары позади, но я не очень хорошо умела утешать.

— Теперь мне стало интересно, о ком вы говорите, — низкий бархатный баритон никак не мог принадлежать Элларе, — неужели о юном Трионе? Впрочем, вынужден с вами согласиться — он действительно получил по заслугам. Мне действительно не хотелось бы вас беспокоить в такой час, эрса Аэри, но, боюсь, у меня нет выхода.

Эллара в моём сне вдруг превратилась в огромного пса с горящими алым глазами и взревела:

— Просыпайтесь, быстрее! — А потом вцепилась со всей силы мне в руку.

С возмущенным криком я вынырнула из сна на поверхность. Тело ломило, мысли путались, перед глазами всё мешалось — одно за другим. Ужасающие картины происшествия в парке, вспышка магии, мерзавец Трион, мой прыжок, доспехи из металла, крики людей, блестящие сапоги перед моим лицом и бережные заботливые руки, которые обнимали меня, дарили тепло, отгоняли смертельный холод.

На мой затылок легла пылающая ладонь. Живительные струйки силы потекли по телу, прогоняя хмарь, боль, усталость, злые мысли.

— Так лучше? — Раздался над головой всё тот же бархатный баритон.

— Да, — выдохнула, чувствуя, как распахиваются неподъемные до этого веки.

Комната была залита ярким утренним солнцем. За окном шумело дерево, одетое в багрянец и синеву Красноцветья.

— Как же красиво! — Меня обволокло мягкое сияние.

На сердце стало вдруг легко-легко, и все печали и горести отодвинулись в сторону, как будто стали совершенно неважными и случились сотню дет назад.

— Да, — негромко согласился со мной голос над головой, — Красноцветье, Красный сезон — лучшее время для обновления, для надежды, для того чтобы шагнуть вперёд, оставляя прошлое за спиной.

Что-то в нём показалось мне знакомым. Ощущение абсолютного доверия и спокойствия медленно треснуло. Где я? Во дворце? Смутные тени воспоминаний замелькали перед глазами. Кажется, меня принёс сюда Шаннер. Он бы не оставил меня без охраны.

Я медленно подняла голову и застыла. С губ не сорвалось ни одно слово. Кажется, я так и застыла с приоткрытым ртом.

— В-ваше Величество⁈

Я дёрнулась. Опустила взгляд, разглядывая, что на мне надето. Теплая рубашка, подштанники, даже носки. Совершенно неприлично — никаких вам рубашек в пол с закрытым горлом, но практично и тепло.

Тяжелая ладонь исчезла с моего затылка. Мгновение — и в кресло у моей постели опустился высокий сильный мужчина. Я бы не узнала Эрриона Валентайна Мъярга, императора Нъяргара, если бы не голос и смутные отголоски воспоминаний из прошлого.

Он не был похож на того величественного, сияющего и недосягаемого владыку на троне. Виски императора тронула седина, в янтарных, как будто горящих на солнце глазах затаилась грусть, и сам он выглядел похудевшим и осунувшимся, как после долгой болезни.

Но вот мужчина прикрыл глаза, тихо вздохнул, встряхнулся — и вокруг него снова развернулся незримый ореол величия. Уставший, раздавленный судьбой несчастный исчез. Вместо него вернулся всевластный владыка.

Никогда ещё я не оставалась с императором наедине, да что там — не говорила больше трёх слов.

И сейчас Эррион Мъярг смотрел на меня нечитаемым задумчивым взглядом, как будто не мог понять, что за диковинная зверушка перед ним?

Сердце сбилось с ритма.

Я не успела ничего надумать или сказать — Владыка империи поднялся, прижал ладонь к груди и медленно поклонился. Мне. Поклонился. В пояс.

В груди что-то дёрнулось. Я задохнулась, не сводя с него внимательного взгляда. Что он сделал? Зачем? Чего добивается? Я искала подвох — и не могла найти.

— Что вы…

— Ты спасла моего сына, серебряная птица Сорлейн. Может, я и упёртый старый баран, но не до такой степени, чтобы не ощутить божественного присутствия на моей земле. — Губы мужчины сложились в жесткую усмешку, и в этот момент он стал очень похож на своего сына. — Ты спасла меня. Не отнекивайся, девочка, — он отмахнулся, тяжело опустившись назад в кресло, — я знаю, что ты не лучшего мнения обо мне. Вполне заслуженно. Мне казалось… — мужчина прикрыл глаза. Его густые, заметно посветлевшие волосы были забраны в короткий хвост, — что я знаю, как лучше. Не стану извиняться, потому что словами ничего не изменишь. Я не смогу так просто искупить нанесённый тебе вред…

Знает или нет? Шаннер поговорил с ним?

В первые секунды мне было неловко и дико. Кто он? Император, Владыка, властитель. Но через несколько секунд неприятное чувство исчезло. Корри вынырнул откуда-то из-за шкафа в своей истинной форме, лениво ощерился на императора и махнул хвостом. Мол, ты, Владыка, не зарывайся. Да, Ваше Величество? Кто ты — и кто я — великий священный зверь, дитя Сумрака!

Мантикор всё меньше походил на домашнего котёнка — и все больше — на покрытого чешуей льва. Шерсть на его голове отросла, напоминая гриву. Она переливалась золотисто-зелёным, изменчиво подмигивая бликами стали на солнце.

— Я жива. И мои братья — тоже. Этого достаточно, Ваше Величество. Я помню, что вы мне сказали и сделаю всё, чтобы вернуть величие роды крылатых. Но не ради вас, а ради кронпринца. Шаннер любит свою страну. Он будет лучшим правителем…

Лучшим, чем вы. Я этого не сказала, но слова повисли в воздухе. На миг сердце ёкнуло от собственной дерзости. Всё внутри кричало — как ты можешь? Что ты творишь? От этого человека зависит твоя жизнь, судьба страны, твои близкие!

Но я больше не видела всесильного Владыку. Только обманутого, уставшего, разбитого предательством близких мужчину.

Магия металла не способна собрать по осколкам чужую душу. Но…

«Приводи его тоже. Не думаю, что он сможет взлететь, раз не обрёл крылья до сих пор, но я разбужу его кровь…»

Что это было? Мысль? Осознание? Тень благодарности существа из Сумрака?

Нет, не существа. Хватит прятать голову в песок, Аэри. Ты сама ощущала его мощь и силу. Ты чувствовала его каждой клеточкой тела. Ты жива только благодаря ему — уже во второй раз. Энрис, Великий путник, покровитель и защитник, спаси и защити нас!

— Шаннер действительно будет прекрасным правителем, — вернул меня в действительность голос императора. Яркие, потемневшие от скрытых эмоций глаза мужчины, внимательно меня изучали. Как будто видели в первый раз, — не я воспитал сына, не я дал ему такую волю к жизни, железный стержень, острый ум и милосердие истинного правителя. Но я горжусь им. Моё прозрение изрядно запоздало. Признаюсь, я не слишком верил тебе, девочка. Я…

— Не нужно, — вскинула я руку. Лежать было неловко, но и стоять перед владыкой в таком виде я не собиралась, — не нужно, Ваше Величество.

Когда-то я ненавидела этого человека. За собственные ошибки, за его непреклонность, за то, что он даже не попытался увидеть, что происходило в его семье. Но в моей прошлой жизни императора быстро убили. Сейчас же… я не испытывала к нему большой любви (да и зачем она ему?). Это правда. Но невольный трепет никуда не исчез.

Он все ещё оставался моим императором. Мужчиной, который испытал за жизнь в сотню раз больше горестей, побед и поражений, чем я могла когда-либо представить. И отцом крылатого, которого я…

Я споткнулась на этой мысли, отгоняя от себя образ Шаннера.

— На вашем месте я бы тоже себе не поверила. Я могу понять, почему вы организовали мой брак с Тристаном, и…

— Это было моей большой ошибкой. Которую я исправил, маленькая бесстрашная эрса, — голос император налился силой.

Этот мужчина больше не выглядел слабым и сломленным. Он не мог себе этого позволить.

Эррион Валентайн Мъярг подался вперёд. Он был так близко, что я разглядела легкую щетину на подбородке, увидела, как бьётся жилка на его виске, как едва заметно подрагивают его пальцы.

Я смотрела на него — и понимала, почему такая женщина, как герцогиня Шаттен, влюбилась в императора и долгие годы мирилась с положением любовницы. Несмотря на всю его изломанность, все яды и проклятья на его голову, в нём всё ещё был стержень. Была воля к жизни. К борьбе. Было редкое умение признавать свои ошибки. И одно это вызывало уважение.

Такие мужчины не могут оставить женщину равнодушной. Я не понимала Хелени Мъярг. Не знаю, кем был её таинственный любовник. Изощренный ум заговорщика я вполне оценила. Но жестокость, хитроумие и безумие не равны харизме и блестящему уму истинного правителя. Да, Эррион Мъярг привык смотреть на других свысока и верить только себе и своим суждениям — и это стало его ошибкой.

Но это не отменяло того, что он был великим правителем. Увы, просто его ошибки имели куда больше последствий, чем ошибки простых смертных.

— Что? — Негромко переспросила, выныривая из раздумий. — Ошибкой? Исправили?

Сердце радостно трепыхнулось, но я запретила себе радоваться. Хватит. Не будешь потом разочаровываться, Аэри.

— Мне не отплатить тебе за всё, что ты сделала для моей семьи. И моей страны, девочка, — глаза императора мягко засветились.

Он бросил быстрый взгляд в сторону мантикора, но ничем не выдал ни удивления, ни беспокойства. Железная выдержка.

— Всё, что я могу сделать — исполнить то, о чем ты меня просила.

В руках императора мелькнули листы белой плотной бумаги. Вспыхнула бликами на солнце императорская печать. Ладони вспотели. Закружилась голова. Я сжала зубы. Нет. Нет же, Аэри. Не бросайся вперёд, как обезумевшая. Не…

— Это то, о чем я думаю? — Я облизнула пересохшие губы.

— Да. — Император не играл со мной. Взгляд мужчины стал серьёзным, тяжелым. Он протянул руку — и вложил несколько листов бумаги в мою дрогнувшую ладонь, — это подписанный мной указ о расторжении брака между Аэри Мъярг, урожденной Сорлейн, и моим… — на скулах мужчины вздулись желваки. Он знал. Уже знал — или подозревал, — и принцем Тристаном Мъяргом.

Немигающие глаза императора пронзили насквозь.

— Все, что тебе нужно — подписать бумаги. С ними ты можешь пойти в любой храм Эрриона, ни один жрец не откажет тебе в расторжении брака в одностороннем порядке.

Да, поскольку брак императора и его детей всегда не только светский, но и храмовый, одной бумаги недостаточно. И всё же…

Руки тряслись, но я не обратила не это внимания и не подумала стесняться.

Пальцы сжались на стопке бумаг. Я испугалась, что сомну их, и медленно разогнула пальцы.

— Позволите? — Мне нужно их прочесть. Изучить каждую закорючку от и до. И даже если император посчитает это недоверием — пусть так. Я не доверяю ничему, пока не увижу собственными глазами. Так и есть.

— Изучай, — мужчина легко поднялся и отошёл к окну, замерев.

Не знаю, что он там видел и о чем думал. Я махнула рукой Корри — и погрузилась в изучение бумаг. Я не позволяла себе отвлекаться. Не позволяла эмоциям прорваться наружу. Не позволяла ликованию затопить себя с ног до головы.

Всё было четко, просто, понятно. Без ловушек, экивоков и странных скользких моментов.

Брак между Тристаном Мъяргом и Аэри Мъярг признавался недействительным. Это был не просто развод, это… была индульгенция. Прощение. Нет. Возврат в прошлое. Согласно этой бумаги брака просто не было. Аэри Сорлейн оставалась незамужней невинной девицей. Более того, она сохраняла за собой право на все средства, которые корона выделила её родителям в качестве выкупа.

Мне не нужны были эти деньги, но и лишними они тоже не были. В конце концов, отдам на благотворительность. Её мало не бывает.

Второй бумагой Аэри Сорлейн признавалась полностью самостоятельной личностью, которая имела право от своего лица вести дела, заключать договоры, арендовывать помещения, нанимать слуг, приобретать собственность — и многое другое. Третья бумага обязывала Аэри Сорлейн пройти полноценное обучение на мага. В случае успешного прохождения испытаний Аэри Сорлейн даровался герцогский титул, земли и новое имя рода, которое можно будет передать в наследство.

Немыслимая вещь для женщины.

Сердце неприятно сжало. Это…

— Я не сомневаюсь, что Шаннер добьется своего, — раздался в тишине спокойный голос императора, — мой сын умён и осторожен с одной стороны, и настойчив до безумия — с другой. Как и все крылатые вьерды, Шаннер — одержимый собственник. Если он решил, что ты его, эрса Аэри, ни я, ни сами боги, ни весь мир не сможет лишить его тебя.

— Не думаю, что вы хотели для своего сына такую жену, как я… — Я резко обернулась. Хотелось откровенности. Прямо. В лицо.

Император обернулся. На миг по лицу мужчины скользнула тень.

— Неважно, чего хотел я, эрса Аэри. Важно, чего хочет мой наследник. Как я уже говорил… Шаннер будет великим правителем. Возможно, я упрям и жесток, но я умею учиться на своих ошибках. Скажу откровенно — я не позволил бы сыну жениться на такой, какой вы были при нашем первом знакомстве, эрса. Милая провинциальная девочка, наивная, доверчивая, внушаемая. Слишком…

— Простая и глупая, не так ли? — Я холодно улыбнулась.

Нет, обиды не было. Я прекрасно понимала императора. Той девушке, какой я была в прошлой жизни, не было места рядом с кронпринцем. Такую «меня» он бы не заметил, пройдя мимо.

— Немного, — уголок губ императора дёрнулся.

Холодное лицо мужчины разгладилось. В хищных глазах блеснул интерес.

— Не знаю, что вас так изменило, эрса, но сейчас я вижу перед собой совершенно другого человека. Зрелую, сильную и мудрую женщину. Да, пока вы ещё немного наивны, да, у вас мало опыта и не хватает знаний, но это поправимо. Вы словно другой человек…

Вы правы, Ваше Величество. Если бы вы только знали, как вы правы.

— Жизнь, Ваше Величество, — я почесала разомлевшего Корри за ухом, и большой зверь тихо рыкнул, довольно скалясь и показывая клыки.

— Возможно, и так. Я уважаю чужие тайны и доверяю чутью сына. Шаннер никогда не приблизил бы к себе женщину, которой нельзя доверять, — низкий голос щекотал нервы и все больше напоминал мне другого человека. Моего… кого? Друга? Сюзерена? Мужчину, в которого я влюбилась?

— То есть вы не станете препятствовать нам, если Шаннер пожелает… — я не смогла договорить «на мне жениться». Это казалось зыбким и нереальным. До сих пор.

— Шаннер женится на той, кого выберет он сам, — твердо произнёс император, — я не стану искать ему жену и организовывать династический брак. Империя достаточно сильна, чтобы обойтись без подобных сделок. Более того, это скорее навредит, чем поможет. Сейчас уже мало кто помнит, но прежние крылатые стали вырождаться именно из-за того, что перестали прислушиваться к внутренней сущности, стали жадными до денег и власти, выбирали жён только из высшей знати или принцесс соседних государств в надежде захватить власть через них. Но Небо не терпит насилия. Крылья без Неба не поднимут ввысь. Падение вьердов было делом времени. Они не прислушались даже к своего покровителю…

Мужчина сжал челюсти, жмурясь.

Мне хотелось спросить: «почему вы тогда позволили Тристану жениться на мне?». Но ответ был очевиден. Трис не был вьердом, не имел крыльев. Пророчество обещало возрождение крылатых в моих детях. Наших детях. Так понял его император. Я была юна, наивна и влюблена в Тристана. Всё должно было получиться.

Но пророчества не так просты, как кажется. В этот раз Эррион Мъярг оказался слишком самонадеян.

— Благодарю вас, Ваше Величество. Клянусь с честью служить империи, — я вскочила, кланяясь.

Тело протестующе заныло, перед глазами потемнело, но через мгновение стало легче.

Я прямо посмотрела в глаза императора. Казалось, его это и забавляло, и удивляло, и интриговало. Я видела тень уважения. Он смотрел прямо на меня, а не сквозь, как когда-то.

Я хотела многое спросить. О том, что будет с Тристаном и императрицей. О том, как много знает император о заговоре. О том, что рассказал ему Шаннер обо мне. Нужна ли я ему так же, как он мне? Я его Небо. Что это значит? Избранность? Любовь? Доверие? Судьба?

Я бы могла спросить о многом. Но промолчала.

Только крепче сжала в пальцах бумаги.

— Да, ты действительно его Небо. Теперь я вижу, что Шан не ошибся, — бархатный голос императора прозвучал ровно, но в нём слышалась застарелая горечь.

Мужчина медленно шагнул вперёд. Прежде, чем я успела отпрянуть, тяжёлая ладонь легла мне на макушку.

Мы замерли напротив друг друга. Мощная аура Высшего мага пылала так ярко, что хотелось зажмуриться. Давление было невероятным, но я не отвела взгляда. Это ничто по сравнению с тем, как корёжило моё тело, когда энергия древней силы стремилась просочиться наружу.

Я выпрямила спину, вздернула подбородок и не отвела взгляд.

Мы все здесь немного злодеи, Ваше Величество. Для кого-то мы герои. Для кого-то — монстры. Для кого-то — помеха. Иначе не бывает. Я стану кем угодно — монстром, злодеем, героем, чтобы добиться своего. Я не отступлю. Не прощу. И не потребую пощады.

Я буду тем, кем желала стать. Я буду достойной. И Великий Энрис из Сумрака, и Шаннер Мъярг видят во мне ту, кем я ещё не стала. Но всё впереди, не так ли? В одном вы правы. Опыт приходит со временем.

Не знаю, сколько длился наш молчаливый поединок, но в какой-то момент по лицу императора скользнула слабая улыбка.

Тяжелая ладонь исчезла.

— Да. Ты права, Аэри Мъярг, — Эррион Валентайн Мъярг блеснул сияющими глазами. И я вдруг поняла, что он меня услышал. По-настоящему, — я в тебя верю.

Император коротко кивнул мне, развернулся — и направился к двери.

Обернулся у самого выхода.

— Для всех ты лежишь при смерти, юная героиня. Это прекрасный способ узнать, кто враг, а кто друг. Тристан ничего не знает. Отдыхай и… действуй, как пожелаешь.

Мужчина развернулся — и вышел. Дверь за его спиной беззвучно захлопнулась. Ноги подогнулись, и я осела на пол, все ещё не веря в то, что я — свободна. То, к чему я так долго шла. То, что ещё неделю назад казалось недостижимой мечтой, теперь было в моих руках.

Только одна подпись. Только одно слово жреца. И я перестану быть женой принца Тристана. И уже неважно, как всё это представят народу, что расскажут о нашем браке и как обставят исчезновение Хелени Мъярг и её сына.

Получится ли у нас на самом деле их уничтожить. Добраться до главного заговорщика. Обратить в прах Золотых Мух. Вернуть Сумрачного.

Всё это сейчас стало неважным.

Всё казалось близким. Решаемым. Простым.

Это была победа. Моя победа.

Я держала в руках бумаги о разводе и чувствовала, как по щекам текут солёные слёзы. Жадные слёзы восторга.

Я сделала это. Я справилась. Я была свободна.