Шаннер Мъярг

— Мраковы подтяжки и лики сумерек, никогда не думал, что следить за твои братцем будет так утомительно, — Малькольм широко зевнул и потёр глаза.

Он выглядел усталым. Последние дни у них обоих практически не было свободного времени. Найти свидетелей, сохранить их живыми и здоровыми, выявить заговорщиков в столице и окрестностях, выяснить, кто из знатных семей знал о заговоре и поддерживал его. А вслед за этим — новая волна допросов, облав, ярость внутренней сущности и жажда неба и полета, которая сводила с ума и выматывала душу ночами.

И Тристан, которого хотелось просто размазать ровным слоем по полу, раскатать в блин, превратить в пепел. Братец, казалось, абсолютно наплевал на всё вокруг и погряз в своих гулянках. Отец наблюдал за этим с молчаливым неодобрением, но ничего не запрещал. Как будто жизнь младшего сына перестала иметь для него значения. Впрочем, почему как будто? Император уже сделал свой выбор и принял решение. Безумное, но необходимое. Он понимал, что и так упустил слишком много. Теперь следовало принять более жёсткие меры.

Кто-то думает о том, как спасти империю. А кто-то сходит с ума.

Как сказал кто-то из древних? Пир во время чумы. Да, именно так. Мир стоял на тонкой грани, а Тристан веселился, наплевав на всё.

Это было очень на него похоже. Пусть всю грязную работу сделают за него другие — он соберет плоды их работы. Маленькая жадная тварь.

Шаннер был в шаге от того, чтобы не прикончить кого-нибудь просто потому, что у него было плохое настроение. Его перемалывало от желания увидеть девчонку с яркими упрямыми глазами и невероятной силой в руках. Девчонку, которая умела драться и была готова убить за своих.

Когда он впервые увидел будущую невесту Тристана, то не испытал к ней ничего, кроме презрения. Юная, жадная до денег, глупая, не видящая дальше своего носа. Всё, что было у неё на уме — свадьба, веселье, поцелуи и прочий бред. Потом он посчитал её расчетливой корыстной ст… женщиной, которая точно знала, что желает выйти замуж за принца любой ценой.

А потом в день свадьбы она перевернула его мир с ног на голову. Тогда он ни на миг не верил, что она видящая. Но девица так яростно доказывала ему обратное, что он поневоле заинтересовался. Он не понимал, зачем ей это, но решил понаблюдать. Сделать одолжение Грэю. И не ошибся. Аэри Сорлейн открылась ему совершенно с другой стороны. И он ощутил то, чего не ожидал — желание.

Оно было настолько острым, резким и ярким, что почти оглушило. В жизни кронпринца было не так много женщин — он был брезглив и слишком разборчив в связях. Но все они были скорее для тела, чем для души. Он сбрасывал напряжение — и уходил, больше не вспоминая об оставленной позади женщине.

Тогда, в самом начале их знакомства… искушение поступить так, как он поступал всегда, было велико. Просто получить её. На ночь, две, три. Он знал, что мог бы. Она была очарована им, боялась — да. Но он мог бы справиться с её страхом, переплавляя его в желание.

Он был почти уверен, что если утолит этот голод — непрошенный, дикий, опасный, то непонятный интерес исчезнет. Жизнь вернется в привычное русло. Он почти решился, когда пришло известие — на отца было совершено покушение, но он выжил. Все планы заговорщиков сорвались. Девчонка не лгала. Тогда он впервые посмотрел на неё по-другому. Увидел в ней не возможную любовницу, а женщину, которая боролась за себя и свою семью. Это вызывало уважение.

Когда уважение превратилось в нечто большее? Он не помнил, уже не мог точно сказать, но в какой-то момент все пути назад оказались отрезаны. Зверь внутри был одержим ей, жаждал её, был готов уничтожить любого, кто только посмеет посягнуть на их Аэри.

Как-то он поймал себя на том, что провел пол ночи под её дверью, и очнулся только тогда, когда Доргат недовольно поинтересовался, не думает ли принц, что они плохо охраняют его сокровище.

А если и так?

Всё, что касалось Аэри, было недостаточно. Она продолжала попадать в неприятности, а он ничего не мог с этим поделать. Не мог разорвать горло Хелени, не мог уничтожить Тристана, ничего не мог. В груди бились только горечь и сухость.

Он запоминал всё. Всю боль, что они ей причинили. Каждую её слезу. Каждый всхлип. Каждый испуг. Вопреки всему, вытащил в столицу её старшего брата, выслушав много всего интересного от главы внешнего ведомства Раньше кронпринц никогда не лез в их работу. Впрочем, он не лез и сейчас.

Ариан Сорлейн вернётся домой, если от этого Аэри сейчас будет спокойнее. Потом, когда вся эта возня вокруг затихнет, станет проще. Сейчас он был уверен — Аэри не лгала. Её братьям угрожала опасность.

Вчера он чудом унюхал в бутылке с водой, с которой Грэйсон не расставался, отраву. Один глоток — и никто бы его не спас. Конечно, Аэри они об этом не сказали, но, если бы не параноидальное желание всё держать под контролем — он бы даже не обратил внимания на едва уловимую горечь. В конце концов, кого интересуют такие нюансы?

Ариан был практически здоров и уже мог выдержать путешествие домой. Несколько прыжков порталами, и он, и его пассия, которая его выхаживала после неудачного покушения на имперскую миссию, будут здесь. Под охраной.

Доказательства против императрицы практически собраны. Ловушка скоро захлопнется. Её ждёт суд и казнь. Тристана… Верхняя губа мужчины приподнялась, он оскалился, издав переливчатый тихий рык. Тристана ждёт смерть. Никаких вариантов. Отец был согласен.

Надо ещё продумать, как лучше преподнести развод братца. Скорее всего, придется придумать, что сам брак был операцией императорских магов по выявлению и устранению заговорщиков. Пусть слагают байки о том, что принцесса Аэри — замаскированный древний маг, сильнейший страж империи и сама богиня во плоти — всё, что так любят придумывать люди.

Хотя одна мысль о том, что о её браке с Тристаном кто-то вообще будет вспоминать — бесила до рыка.

— Очнись, Шан! Мечтаешь о своей принцессе? — Друг говорил вроде бы шутливо, но смотрел остро.

— Не стоит волноваться, что я забуду о деле. — Холодно отрезал Шаннер. — Что у нас по главному заговорщику? Кроме смутного описания парочки слуг и болтливых сплетниц из родного города Хелени?

— Ровно столько же, сколько о главе мушиного ордена, — оскалился друг, поморщившись, — чуть больше, чем ничего. Зато, похоже, мы скоро выследим их основную базу.

Хорошая новость, если это правда.

— Могу поспорить, что они устроили её где-нибудь под посольским кварталом, — задумчиво протянул кронпринц. Это идея давно пришла ему в голову, — неприкосновенность, тишина, мало народу, никто не лезет в чужие дела, ещё и катакомбы там на зависть.

— Откуда ты всё знаешь⁈ — Почти обиженно фыркнул Ринтерн.

Его, разумеется, полностью оправдали.

— Да потому что я…

Договорить он не успел. Тело вспыхнуло прежде, чем он успел понять, на что среагировал. Зверь внутри яростно зарычал, тряся прутья своей клетки.

— В парке Поющих деревьев в пригороде обнаружена аномальная магическая активность, — вспыхнув, сообщил амулет дежурной стражи.

— Нападение на принцессу Аэри, один из аристократов оказался по самую макушку напичкан древней магией! — Загорелся амулет начальника охраны Аэри.

— Аэри в смертельной опасности! — В дверях, споткнувшись о порог, застыл серый от ужаса Грэй.

На миг время замерло. Разум ещё осмысливал всё, что он услышал. Зверь ещё ярился, что враг его переиграл, а тело среагировало само.

Короткий портал. Походная аптечка. Вызов целителю. Снова портал. А вот в парк было не попасть. Кто-то очень постарался огородить огромную территорию от лишних порталов. Впрочем, это решалось прыжком к дому Аэри. А от него — бегом. Наверное, на всё про всё он потратил минуты три. Наверное, он никогда в жизни не бегал так быстро. Сердце выпрыгивало из груди, разум сходил с ума, и он не знал, что сделает, если окажется, что… опоздал.

Снова сделал недостаточно, чтобы спасти дорогого ему человека.

Воздух в легких горел. Он нёсся так быстро, что мир вокруг сливался в одну сверкающую ленту, но думал только об одном. Он. Должен. Успеть. Во что бы то ни стало. Любой ценой.

Запах гари, страха, пепла и огня ворвался в ноздри быстрее, чем он достиг границ парка.

У входа возникла давка, но он просто раскрыл крылья — и перемахнул через ограду. Кажется, за ним следовали Малькольм и Грэй. Он не помнил. Мир сузился до яркого пятна впереди. Наверное, это зрелище он не забудет никогда.

Золотистая трава, ровная гладь озера, сияющий ледок у берега. Яркое безоблачное небо и солнце, что беспощадно открывало чужим взглядом неприглядную картину.

Горгул в боевой ипостаси — огромный каменный монстр, закрывающий своими крыльями детей. Вернее, не детей, а испуганных девочек-подростков, но какая разница? Его огромные крылья поцарапаны, испещрены ожогами, одна перепонка порвана, а коготь вырван с мясом. И все-таки он стоит, распахнув крылья и держа магический щит.

Воительница в легком плотном доспехе. Она прикрывает спину своей подруге, одновременно боком защищая грузную девушку в легком пальто ядрёного свекольного оттенка. Из её носа и ушей течёт кровь, пальцы дрожат от напряжения, но она не сдаётся, не позволяет расползтись фиолетовой заразе, которая обжигает её сзади.

Двое гвардейцев. Один мёртв, другой, совсем молоденький, решительно закрывает своим телом брешь в магическом щите, не давая сиянию чужеродной магии разойтись по парку. Наверняка тяжело ранен, но он об этом не думает. Только стоит на дрожащих ногах, замерев, и упрямо смотрит перед собой.

И, наконец, она.

Взгляд прикипел и застыл от безумного, совершенного, волшебного зрелища. Зверь внутри взревел от гордости и ярости. Его женщина. Высокая, несгибаемая, сильная воительница в плотном пластинчатом доспехе с сумеречной звездой на спине и шлеме. Лицо закрывает плотная сетка. Она почти распласталась по земле, закрывая собственным телом портал в Сумрак для всех этих людей.

Он мог представить, каково ей. Он сам когда-то испытал нечто подобное.

Сияние становилось всё меньше и меньше.

Шаннер шагнул вперёд. Магия вспыхнула в теле знакомым огнём, яростно обрушиваясь на цель. Изолировать полностью. Сжать. Впитать. Уничтожить ненужное. Крупица за крупицей. Капля за каплей. Руки обожгло, кажется, на коже вскочили волдыри, но он не обратил на это никакого внимания. Ближе. Ещё ближе. Ещё шаг.

— Прочь! — Рыкнул на Маэни.

Он видел, как её оттащил в сторону Малькольм.

Ещё шаг. Жарко, как в бездне. Живой человек не способен выдержать такой жар, но Аэри была жива. Всё ещё жива. И даже почти невредима. Только Сумрак знает, что она испытывала всё это время. Не думая, он опустился на колени, легко подхватывая и прижимая к себе своё сокровище.

Только привычка всегда держать при себе любые чувства и эмоции помогла сориентироваться. Он видел, какими взглядами смотрели на Аэри люди вокруг. Видел, как хлестала из неё сырая сила. Божественная сила. Как мантикор, снова обернувшись простым котом, свернулся клубком у неё на груди, устало свесив хвост.

Магия, которая клубилась в этом месте, могла впечатлить даже Высшего мага. Мысль зацепилась за это словосочетание. Высший. Маг. Он втянул ноздрями воздух, уткнувшись носом в волосы Аэри. Шлем исчез, медленно крошась и растворяясь в воздухе искрами магии, исчезал и доспех…

Крылья свернулись, заворачивая его ношу в кокон. Спрятать. Скрыть. Забрать. Никто не должен увидеть её сейчас. Никто не смеет на неё смотреть. Никто. Никто. Никто.

Слова исступлённо бились в разуме. Где-то в глубине души злой шёпот подсказывал, что сдохни хоть все здесь — они не будут стоить и частички её ногтя.

Она всё. Они ничто. Но… это иллюзия. Обман. Злой морок.

Он знал, что никогда не смог бы остаться рядом с той, что сбежала бы. Подставила под удар других. Просто она… не должна была действовать так. Не должна была сама бросаться в неравный бой. Кем было это ничтожное вместилище древней силы? Это его сейчас не интересовало.

Только его ноша. Только пятнышки веснушек — золотистых, едва заметных. И сверкающие инеем ресницы. И безумный перерасход сил. И ощущение божественного присутствия на земле, от которого мир задрожал, а жрецы храмов других богов сейчас сходили с ума от страха и ожидания кары. Сумрачный смог заглянуть в этот мир. Из-за неё. Ради неё. Благодаря ей.

На миг возникло ощущение, что он сможет сейчас взлететь и подняться выше звезд, но крылья тут же потяжелели. Больше не думая ни о чем, Шаннер воспользовался артефактом и исчез в портале — чужая враждебная магия его больше не сдерживала.

Уложить в постель. Усыпить. Успокоиться. Один бокал, нет, два… с этим вполне справятся.

А потом смотреть на то, как она спит, слушать её дыхание и спокойный вердикт целителя:

— Жива, истощена, всё будет в порядке, но принцессе не следовало бы…

— Принцесса сама знает, что ей следует делать, — ответил с ледяной улыбкой.

И еле дождался, когда целитель уйдет, чтобы снова касаться её прядей, снова обнимать, вдыхать её запах, успокаиваться, перебирая когтями её волосы.

Тристан отсыпался в своих покоях и понятия не имел, что его жена чуть не погибла, спасая жителей империи. За это он тоже уничтожит его. Медленно. Не спеша. Чтобы он всё сполна прочувствовал на себе. Каждый отголосок её боли.

— Вррря-кррау! — Пожаловался мантикор.

Священный зверь развалился на полу и вылизывал себя под хвостом.

— Ты мог бы следить за ней лучше, — пробормотал Шаннер, ловя в ответ разъяренный взгляд голодного кота.

— О, прекрасно, но не напугал. Она могла погибнуть! — Рыкнул, сжимая кулаки. — Чем ты вообще думал, идиот⁈ Эта гадина, которая всё это устроила, была там. Иначе бы он не смог держать портальный барьер.

— Рау-гррр! — Мантикор недвусмысленно оскалился, показывая, что он думает о всяких там смертных.

Даже крылатых вьердах.

В этот момент ноздрей Шаннера коснулся едва уловимых запах южных специй, а через мгновение донёсся оживлённый голос наставника:

— Я засёк птичку! — Сартау ворвался в комнату в облаке блеска, ветра и ощущения перемен.

Широкие одежды наставника развевались, как флаг на башне дворца в День основания империи.

— О. Дозрел, — коротко припечатал Сартау, бросив быстрый взгляд на постель, и тут же переведя его на Шаннера.

— Дозрел? — Изнутри поднялась ярость, но он резко осадил недовольного зверя. Где бы мы были, если бы Накетча Сартау не спас когда-то израненного мальчишку?

— Ну, ты наконец-то понял, насколько она тебе нужна. Небо — часть крылатого. Без неба нет и полета, ведь так? — В глазах Сартау танцевали пески.

Перья в его волосах едва слышно шуршали, звенели бусины.

— Я не смог это предусмотреть, — винить себя было бессмысленно, но всё равно хотелось скрипеть зубами от ярости.

— Ты не бог. И даже они не могут предусмотреть всё, — Накетча Сартау запрыгнул на стол и сел, свесив длинные ноги.

— Что нападение будет — было очевидно. Но вот так… — Шаннер скрипнул зубами от ярости. Это была пощечина лично ему.

Девушка на постели пошевелилась, и он присел на карточки, внимательно наблюдая за её лицом.

— Ей больше не больно. Всё прошло. Божественная сила исцеляет любые раны. Это испытание было только для неё, как для носительницы силы Сумрачного. И она прошла его. — Так же безмятежно сообщил учитель. — Люди там, в парке, считают её героиней. Её имя прогремит на всю империю. Теперь никто не осмелится сказать ни слова против вашего союза в будущем. У этой девочки появится то, чего она хотела и чего не было у других королев — свобода и независимость. Она не будет птицей в золотой клетке. Скорее, кошкой, которая может гулять сама по себе.

Сартау всегда умел подбирать именно те слова, которые успокаивали Шаннера почти мгновенно. Хищник внутри притих и только тихо урчал, наблюдая за спящей женщиной. Ей снились хорошие сны. Она была здесь, рядом, в безопасности. Она искала утешения в его объятиях. Больше никто не посмеет забрать её у него.

Это люди называют любовью? Он не знал, потому что никогда никого не любил. Но горящее пламя его силы отзывалось на мысли об этой девушке, и это было дороже любых слов.

— Она хотела свободы, — кронпринц посмотрел в окно. Там, утопая в золотых вечерних лучах, лежала столица, — и получит её. Возможно, это того стоило, — согласился задумчиво.

Наверное, нормальный человек бы так не посчитал. И её братья с ним не согласились бы. Но он не человек, и она в какой-то степени — тоже.

— Пока ты ощупывал свою добычу, я убедился, что наш заговорщик не фантом и иногда бывает неосторожен, — по губам южанина пробежала мягкая опасная улыбка.

Шаннер встрепенулся, сжимая зубы.

Пульс бешено застучал в висках.

— Что ты нашёл?

Острый коготь учителя поманил его за собой.

— Несколько подходящих кандидатур, на которых были отпечатки нужной нам магии. Ты был прав, он пришёл проконтролировать покушение лично. Конечно, раскинул больше сорока обманок, но я вычеркнул те, магия которых была совсем слаба. У нас осталось десять человек. Ты знаешь лучше меня, кто это может быть. Описания я передал твоему другу Ринтерну. Думаю, он скоро сообщит тебе нужное имя. — На губах учителя играла так бесящая всезнающая улыбка.

— Ты уже знаешь, — Шаннер не спрашивал.

— Подозреваю. Но лучше убедиться.

Возможно. Возможно, так и есть. Он спрятал усмешку в кулак, заставив себя успокоиться.

Время шло медленно, но он почти не замечал этого, продолжая наблюдать за спящей девушкой в своей постели. Пусть для всех жителей империи она будет смертельно ранена. Пусть его враг посчитает, что Аэри при смерти или умерла. Так будет даже лучше. Пока он будет считать, что уже почти победил, они нанесут в ответ сокрушительный удар.

Когда ближе к полуночи в дверь постучал Малькольм, Шаннер почти не удивился. Ринтерн был собран, мрачен и слегка сер.

В его руках был один-единственный, сложенный вдвое, лист.

— Вот, — он молча протянул его Шаннеру и отвел глаза.

Стыд и Ринтерн? Понятия несовместимые. Обычно.

Шаннер раскрыл лист. Десять фамилий. Десять магоснимков-портретов. И только один из них жирно обведён красным. Знакомая фамилия, хоть и немного неожиданный результат.

— Ты уверен? — Спросил, задумчиво изучая список ещё раз.

— Да, — равнодушно ответил Ринтерн, даже искоса не бросив взгляд на постель, где спала девушка.

Он был полностью поглощен листком. Поглощен и раздавлен.

— Хорошо. Как ты хочешь, чтобы он умер? — В глазах кронпринца вспыхнуло что-то непонятное.

— Чт?.. — Малькольм замер, сжимая пальцы в кулак. Медленно опустил голову и кивнул своим мыслям. — Я не вправе этого просить.

— Как ты хочешь, чтобы умер твой дядя? — Ровным голосом повторил наследник.

Выделенный алым портрет был подписан внизу. «Кард Ринтерн».

С него надменно улыбался блондин лет сорока на вид. Сильный маг, но по официальным данным — никак не Высший. Не женат, занимается производством редких артефактов. На досуге содержит орден убийц и хочет захватить власть. Отличное хобби.

Кто бы мог подумать, а? Они бы не смогли вычислить его так быстро. Если бы не это нападение. Если бы не Сартау. Если бы не честность Малькольма.

Пожалуй, на примере семейства Ринтернов можно было рассматривать целый список отклонений. Псих-папаша, который с детства пытался выбить из сына магию, считая её причиной всех бед на земле. Чокнутый дядя, который решил устроить заговор и встать во главе ордена Золотых Мух. Тетушка, которая любила ходить босиком по иглам. Только мать Малькольма была нормальной. Видимо, поэтому и умерла. Зато оба её сына, сам Малькольм и Айос, его старший брат, были вполне адекватными… Впрочем, смотря от чего отталкиваться.

— Так что скажешь? — Повторил наследник спокойно.

Для него это было очень много, но ради друга он бы пошёл на уступки.

— Пусть он… — Малькольм зажмурился. Впервые Шаннер выдел на лице младшего Ринтерна — циника, насмешника и одного из самых безжалостных магов Нъяргара такое беззащитное выражение. Но секунда, другая, и лицо капитана заледенело, стирая все эмоции, — пусть он получит по заслугам. Это ведь он научил Тристана охотиться на женщин? Наверняка это фамильное безумие, — Ринтерн сглотнул и помотал головой. — А если я тоже начну? Встану однажды утром и решу, что убийства на досуге, между завтраком и полдником — это не так уж плохо?

За внешней бравадой скрывался страх.

— Думаешь? — Шаннер с интересом подался вперёд, щурясь. — И как? Уже начинаешь чувствовать тягу к безумствам? С кого хочешь начать?

— Ты⁈ Это не повод для насме… — Мак прикрыл глаза, выдыхая. И улыбнулся — этой своей сияющей улыбочкой, за которой всегда скрывал любые эмоции. Только в глубине глаз мелькнуло что-то очень похожее на благодарность. — Отвлекаешь меня, да? Шан, я запомню. И благодарен, поверь.

— Тан-тан-тан, — Шаннер хлопнул ладонью по колену. Такие разговоры он не любил, как и любые слишком явные выражения признательности, — ты уже перевыполнил список безумств. А на настоящую жестокость ты не способен, поверь мне, — под тяжелым взглядом наследника младший Ринтерн неуверенно кивнул.

— Я тоже удивлен личностью нашего главного заговорщика, но… — Шаннер встал и шагнул вперёд, едва заметно сжала пальцами плечо друга.

Поддержка. Наверное, первая в его жизни.

— Ты не он, запомни.

— Он всего лишь мой дядя, — болезненно скривился Малькольм, — и пусть мы практически не общались, но ты ведь знаешь. Тогда, много лет назад, именно он спас меня… От моего собственного отца. Спас мне жизнь…

— Бывает, — хмыкнул Шаннер, — абсолютного зла не существует Мак. Если уж мы вдаемся в философию.

Этот безумный, безумный мир.

— Если тебя утешит, никто ничего не узнает. Вообще. Никто. Включая моего отца, — добавил он жестко. Император может сгоряча отправить под топор всех Ринтернов.

Лучше он займется этим сам.

— Спасибо, — Малькольм на мгновение отвернулся, резким движением протёр лицо ладонью. Шаннер заметил, как подозрительно блеснули его глаза.

— Только смотри не расплачься. Сопли подбирать точно не буду, — бросил резче, чем хотел.

— О, сейчас я хорошенько высморкаюсь в ваш сюртук, Ваше Высочество! — Расхохотался Мак, скаля зубы.

Захотелось ему врезать. Хорошо, что он заранее огородил постель чарами тишины, а если бы нет? Аэри нужно отдохнуть. Сегодня с неё достаточно.

— Понял, удаляюсь. И прошу отстранить меня от участия в этом деле, как заинтересованное лицо, Ваше Высочество, — поклонился Малькольм.

И вылетел прочь, не дождавшись ответа.

Шаннер знал, что другу будет плохо. И больно. И наверняка по-настоящему, до черных мушек, мерзко — осознавать, что человек, которым ты когда-то восхищался, собирался утопить империю в крови.

Но сам он испытал только едва заметное облегчение от того, что мозаика сложилась. Кажется, старое поместье Ринтернов когда-то располагалось в провинции Моруом, неподалеку от тех мест, где жила будущая императрица Хелени. Видимо, там голубки и познакомились. И, конечно, он опросит оставшихся в живых свидетелей из прошлого императрицы. Но он был абсолютно уверен, что все дорожки приведут его к этому человеку.

— Кард Ринтерн, — усмехнулся Шаннер, задумчиво рассматривая портрет.

Если коснуться его — магия покажет всю информацию об этом маге, которая есть в императорских архивах.

Едва слышный шорох отвлёк. Его Небо перевернулась во сне, выпростав из-под одеяла ногу и показав симпатичную розовую пятку.

Он медленно выдохнул, сжимая челюсти. В конце концов, Шан, это всего лишь женская пятка. Не сходи с ума. Что, бесполезно себя убеждать?

— Идём, — кивнул он Сартау на дверь, — займемся делами. Впереди ещё целая ночь…

А дел очень много.

Он обернулся на пороге, впитывая эту картину. Разметавшиеся золотистые волосы с едва заметным кремовым отливом, слишком острый подбородок, сильные натренированные руки, шрамик у виска. Светлые обветренные губы.

Что-то толкнуло — он быстрым шагом пересёк комнату, склонился над спящей девушкой. Нахмурился, моргнув. А через секунду легкое плотное покрывало легло поверх одеяла. Он подоткнул его, закутываю Аэри в кокон, постоял ещё немного и вышел.

Доргат уже дежурил на месте. Горгул молча кивнул в ответ, втягивая носом воздух. Сегодня эта сильная маленькая женщина подарила им чудо.

А он подарит ей месть — и свободу. И всё, что она пожелает.