Где-то за пределами дворца

— Что вы сделали? Что, я вас спрашиваю⁈ — Он не кричал. Но голос звенел от ярости.

Один из выживших при атаке дворца упал на колени, содрогаясь всем телом. Он захлебывался собственной кровью, но никто из подельников и не думал его спасать, подставляясь под ярость господина.

Высокий мужчина в легком бежевом жакете сделал шаг вперёд. Необычного оттенка густые винные пряди волос рассыпались по плечам. Его лицо скрывала плотная маска. Она закрывала лоб, подбородок и скулы, оставляя свободными только губы и глаза.

— Господин, но вы велели воспользоваться обвинением Малькольма Ринтерна и уничтожить кронпринца! К нему почти невозможно подобраться, Шаннер Мъярг всегда ходит в окружении своих гвардейцев! Нам пришлось воспользовать…

— Молчать! — Кулак врезался в стену.

По кладке поползла змеящаяся трещина.

Тяжело дыша, мужчина сделал шаг вперёд и вонзил кинжал в горло застывшего подчиненного. То не успел ни защититься, ни сбежать. Вот только ни капли крови не пролилось на землю. Волнообразный клинок покраснел, впитывая всё до капли и передавая хозяину.

Рука того едва заметно дрогнула. Если бы кто-то пригляделся, то увидел бы, что кожа рук и шеи мужчины стала землисто-серого оттенка. Ментальная атака высосала из него все силы, но даже так… даже так… несколько десятков жертв — и всё напрасно! Он был в шаге от того, чтобы уничтожить этого зарвавшегося щенка. Потом Хелени смогла бы легко убрать императора, и на трон взошёл бы Тристан.

Щенок бы женился, укрепив свою власть, родил наследника и скончался вместе с супругой. Всё было бы идеально. Было бы.

Кинжал вышел из раны. Тело ещё минуту назад молодого и здорового мужчина обратилось прахом. Остальные попятились.

Проклятье, что могло пойти не так? Инициативные идиоты! Из-за них он потерял большую часть сильных приспешников во дворце. А Шаннер снова выжил. Тварь. Неужели придется добить его лично?

Постепенно силы возвращались. Чужая кровь и магия растворялись в теле, оставляя после себя приятную тяжесть. Он зажмурился, впитывая знакомые ощущения. От этого невозможно было отказаться. Впрочем, он и не собирался.

Он возродит угасший род Рубиновых крыльев, тех, кого называли проклятыми отступниками, тех, кто почти уничтожил другие дома крылатых. Над миром взойдёт багряное солнце, и он покорит не только эту жалую империю, втоптав в грязь остатки крылатых родов, но и другие страны… Он покорит, согнёт, уничтожит их всех…

Он облизнулся, переведя тяжелый взгляд на подчиненных:

— Это ваша ошибка. Все ваши действия в последнее время оборачиваются провалом. Это… начинает раздражать.

С оглушительным стуком кружка со стола упала на пол.

— Как же вы мне надоели. Сборище жалких неудачников. Отбр-рросы, — он уничтожит их, но не сейчас. Сейчас нельзя. Они ещё могут ему пригодится, да и пользы хватает. Больше, чем вреда.

— Господин, нам удалось выяснить, что слухи о заинтересованности кронпринца в супруге Его Высочества Тристана могут иметь под собой основание. Возможно, мы можем это использовать? — Осторожно поинтересовался один из подчиненных.

— Вы точно в этом уверены? — Это было… неожиданно.

Хотя, почему нет? Тристан был дураком, начал почти сразу гулять от молодой супруги, выказывая своё недовольство. Как бы глупа та ни была, ума хватило тоже найти себе развлечение.

— Да, доказательства есть. — Молчаливый убийца выложил на стол несколько ярких газетных вырезок, движущихся изображений и тонкую папку бумаг листов на пять.

— Хм…

Он так и не смог понять, почему император женил Тристана на этой девке. В ней не было ничего особенного. Бедная, никчемная, неинтересная, глупая. Никакая. Хелени хотела уничтожить девчонку, она была в ярости, что её мальчику навязали это ничтожество. Но Хелени не знала того, что знал он. Император никогда и ничего не делает просто так. Его единственно ошибкой была женитьба на Хелени, но тут всё сыграло против него.

Возможно, девка опаснее чем он думал. Если она действительно много значит для императорского дома, он должен её уничтожить — и как можно скорее. Неважно, зачем она им понадобилась. Пока он может лишить своих врагов последних козырей, он так и сделает.

— Ладно… — кивнул своим мыслям, быстро изучая содержимое папки и другие документы, — пожалуй, небольшое поощрение вы заслужили. Девку уничтожить. Но так, чтобы подозрение упало на кронпринца. Это в идеале, — пальцы побарабанили по столу, — если не получится, то, — он вдруг оскалился он пришедшей в голову идеи, — пусть следы ведут к императрице.

Хелени ему надоела. Пришла пора от неё избавиться. Если сначала ему нравилась её одержимость, то после того, как тупая баба решила вопреки его воли родить ему ребёнка… Такого же слабого, капризного и бесполезного, как она сама. Нет, она не заслуживала пощады.

— Принято, господин. Что предпринять по кронпринцу и его окружению? Каковы наши… дальнейшие планы? — Осторожно поинтересовался второй слуга.

— Пока ничего. Вы уже достаточно наделали, — ответил резко, — никого не трогать, остальным я займусь сам. Ваше дело — избавиться от этой коровы-принцессы.

Если у ледяного Шаннера есть вдруг к девчонке какие-то чувства, то будет вдвойне приятнее понаблюдать за его агонией.

— Господин, вам доставили новую пленницу, — негромко произнёс третий, — сирота. Из ремесленного квартала, её никто не хватится, — добавил поспешно.

Настроение резко скакнуло вверх.

Он знал на ком сорвет злость за все свои неудачи.

— Это прекрасно, — мурлыкнул негромко, чувствуя, как предвкушение затапливает сознание.

Присутствующие быстро переглянулись.

— Ваша комната готова, господин, — раздался тихий шелест привязанного навеки к нему духа.

— Надеюсь завтра услышать положительные новости. Или, — кивок в сторону темного пятна на полу, — замените своего товарища.

Он вышел из комнаты через другую дверь и ускорил шаг. День перестал быть таким отвратительным. Жаль, что сын унаследовал от него только жажду опасных игр, а не мозги. Тогда, возможно, он бы пощадил его.

Аэри Мъярг

Я не была готова к этому зрелищу. Возможно, Шаннер был прав. Но Гитти была моей ответственностью. Моей верной помощницей, заботливым светлым лучиком. Я должна была её увидеть. Должна была ей помочь хотя бы так, отомстив, уничтожив её убийцу.

В огромной холодильной комнате при госпитале было тихо. Никто не сновал, не лез под руку, не давал советы. Только Шаннер шёл за мной невидимой тенью.

Гитти лежала на огромном каменном столе, укрытая светло-серой тканью, расшитой рунами. Они сохраняли тело и не позволяли духу задержаться в этом мире, став злобным призраком. Всё равно он не смог бы нам ничего рассказать.

Лицо девушки выражало умиротворение. Вряд ли её нашли именно такой. Сердце кольнуло. Я сжала ладонь Шаннера, чувствуя, как кронпринц сжимает её в ответ, не отпуская.

— Ты справишься с этим, — негромко шепнул мужчина.

Он как будто понимал, что я чувствую. Хотя почему как будто?

Корри вынырнул откуда-то из темноты, недовольно уркнул, поднял голову, сверкнул сердито-пожелтевшими глазищами и обтерся об меня всей шкурой, задевая ногу хвостом. То ли просил ласки, то ли выражал своё господское недовольство.

— Что дальше? — Спокойно поинтересовался Шаннер.

Кронпринц выглядел немного уставшим, но и только. И не сказать, что час назад этот маг был на волосок от смерти.

— Пока не знаю, — призналась честно.

На глаза наворачивались слёзы, но выхода не было. Я должна была довести всё до логического конца. Хватит! Я обещала!

Я решительно шагнула вперёд, берясь за ткань. Что это? Вот здесь, ниже, возле уха? Как оса укусила. Оса… муха… Что-то плавало на грани сознания. Казалось, я упускаю что-то очень важное. Очевидное. Оно лежит буквально на поверхности!

Я провели пальцами выше. Странно, но я не испытывала никакой брезгливости и страха. Только щемящую грусть. В рыжих длинных волосах Гитти что-то запуталось. Я бережно приподняла её голову. Пальцы закололо. Я ощутила что-то близкое и знакомое. Металл? Кажется…

— Аккуратно, я держу.

Шаннер невозмутимо перехватил у меня ношу осторожно придерживая голову Гитти и внимательно следя за моими действиями.

— Здесь что-то есть… секунду, глубоко, я почти ощутила. Сейчас! — дар отозвался короткой вспышкой — и вслед за этим мне в руку медленно упала булавка.

Красивая и очень дорогая вещь из магической платины. Не слишком длинная, с маленькой головкой. Мой дар подсказывал, что это чистый бриллиант самой высокой пробы.

— Булавка? Так понимаю, она принадлежала убийце? — Бровь Шаннера едва заметно дёрнулась. Было заметно, что мужчина удивлен. Думаю, он ни на что не рассчитывал, когда мы сюда явились.

— Да, — медленно ответила, разглядывая крохотную улику, мягко мерцающую на ладони.

К горлу подступила тошнота. Шаннер потянулся за булавкой, склонившись надо мной, и в этот момент наши пальцы столкнулись. Видение нахлынуло моментально. Я уже и забыла, каково это — погружаться в прошлое, вспоминая то, что забыла.

…Мой будуар тонул в полутьме. Голова болела нещадно, не было даже сил оторвать голову от подушки. Вчера Тристан вернулся с очередной гулянки совсем поздно и в дурном настроении.

— Проснулась? — Насмешливый, холодный голос мужа заставил повернуть голову.

Тристан стоял у зеркала. Высокий, полуобнаженный, он выглядел как божество, спустившееся на землю. Мышцы на спине перекатывались. Длинные стройные ноги притягивали взгляд. Гордый поворот шеи и золотистые волосы, которые мне так нравилось перебирать.

— Трис… мне нехорошо, — я закашлялась, — можешь подать мне воды? Стакан на столе.

— Совсем развалилась, что ли? Аэри, я и подумать не мог, что ты такая никчемная неженка. Ты не больна, иди и налей себе воды сама, я тебе не слуга.

Тристан сел на пуфик у зеркала и достал расческу, медленно расчесывая отросшие кудри. На его губах играла обворожительная улыбка. Он как будто посвежел, хотя как это было возможно?

Нет-нет, я не неженка! В горле застыл ком. Пальцы задрожали. Неужели он меня разлюбит? Неужели Хелени была права, и я совсем не подхожу мужу? Слишком неуклюжая, слабая, несообразительная.

Я торопливо закопошилась, преодолевая боль в мышцах.

Длинная рубашка перекрутилась, и я, под смех Тристана, упала с кровати на пол.

— Аэри, ты неподражаема! — Звонкий смех Тристана заставил меня робко потупиться.

Пусть он лучше смеется надо мной, чем ругается.

Я уже хотела встать, как заметила на ковре какое-то яркое пятнышко. Потянулась к нему — и укололась.

— Ой, что это? — Я медленно протянула руку и подхватила миниатюрную вещицу. Это была мужская булавка, очень красивая, яркая и невероятно дорогая. — Трис, это твоя?

— Что там? — Тристан медленно обернулся, брови сошлись на переносице, в глазах вспыхнул странный темный блеск. — Отдай мне, живо! — Приказал.

— Трис, я никогда у тебя таких не видела! Это на заказ делали, да? — Я не замечала опасности.

Только увидела, как в руке Тристана сверкнуло что-то круглое — и свет в глазах стал меркнуть.

— Тупая курица. Сам виноват, конечно, но какого облезлого шмарга булавка Забвения оказалась здесь? Вот на ней артефакт и испробую.

Меня коснулось что-то прохладное — и воцарилась тьма.

Я вынырнула из видения, прижимаясь к плечу Шаннера. Голова кружилась, во рту стоял кислый привкус, но состояние было на удивление приличным. Я медленно отстранилась. Вернее, попыталась. Я вдруг поняла, что из холодильной комнаты мы успели вернуться в одну из палат. Наследник сидел на кушетке и удерживал меня на руках, едва заметно покачивая в объятьях.

Корри лежал рядом, бдительно окидывая нас внимательным взглядом.

«Сразу видно, без меня вы бы давно пропали, никчемные людишки. И что? И всё равно меня никто не любит, не гладит, не пушит! Мррря на вас!».

— Всё хорошо, — выдохнула, чувствуя, как тяжесть прошлого медленно отпускает.

В этот раз было легче. Значительно легче. Если раньше я проживала заново каждую секунду своего прошлого, то сейчас как будто смотрела движущиеся картинки из чужой жизни.

— Я больше не боюсь этих видений, — Ответила, решительно мотнув головой.

— Осторожно. Вот так, — горячая ладонь легла мне на спину. Низкий уверенный голос заставил расслабиться. А потом в тело полилась тонкая струйка силы.

— Что вы! — Я дернулась.

— Ты. Учитывая наши отношения, «вы» звучит довольно смешно, — раздался смешок над моей головой.

— А у нас уже есть отношения? — Тихо фыркнула себе под нос.

— Ну разумеется есть, — в низком голосе мелькнули опасные нотки, — или ты считаешь иначе, Аэр-ри?

Он улыбнулся, и два крупных клыка отчётливо приподняли губу. Знакомый жар обволок тело. Я прищурилась, чувствуя, что с каждым днём противостоять этому мужчине рядом становится всё сложнее. Он умел подавлять, но со мной всё было иначе. Он как будто раз за разом проверял границы дозволенного, смотрел, как я отреагирую на мягкий, почти игривый подкус, — и снова, снова и снова пробовал меня на клык.

Это было честнее и лучше, чем то, что было в моём прошлом. Мне нравилось это противостояние. Столкновение характеров. Железный лязг невидимых клинков. Яростное сопротивление.

— Я уже говорила, Ваше высочество, пока я замужем — между нами не может быть никаких отношений. — Произнесла как можно тверже.

Кому я лгала? Ему? Себе?

— Считай, что ты уже вдова, Аэри. — Последовал жесткий ответ. — Но в следующий раз я не буду тебя спрашивать, учти, — в пылающих глазах мелькнули искристые огоньки.

Наверное, мы оба были сумасшедшими, потому что для этой беседы было совсем не подходящее место и время. На мгновение в глазах мужчины напротив отразилась невидимая борьба. Его руки все ещё удерживали меня, пальцы цеплялись за талию, а силуэт крыльев за спиной едва заметно дрожал.

— Ты так уверен в моём ответе? — Я отбросила все формальности.

Пальцы сжались на его плечах. Я хотела защитить этого сильного умного мужчину. Я хотела его спасти. Я хотела быть с ним.

— Я уверен в тебе. И в нас, Аэри, — ещё один обжигающий взгляд.

Палец медленно коснулся моей щеки. Острый коготь царапнул едва заметно, заставляя кровь течь быстрее. На грани, на самом кончике запретной страсти.

— Я не понимаю, почему. — Я запрокинула голову. Не хотелось вырываться из этих объятий, но я должна была оставаться сильной. — Почему я? Есть умнее, лучше, красивее. Без запятнанной репутации, без гири в виде Тристана. Я никогда не думала, что ты тот человек, который поставит чувства выше долга, — наконец, призналась откровенно.

— Тц, — холодное лицо осветила ироничная усмешка. Он обхватил мой подбородок, удерживая одной рукой, — я крылатый. И я предпочитаю сделать так, что мои чувства не шли вразрез с моим долгом. В конце концов, я могу себе это позволить. Так достаточно понятно?

Он не ответил на мои бессмысленные «почему», а я не стала переспрашивать. Если не сказал — значит, и не скажет. Да и так ли уж это важно?

— Не думай об этом, Аэри. Запомни. В чувствах не бывает «почему». — Низкий голос зазвучал глуше. Глаза Шаннера вспыхнули пламенем. — Но запомни, — его губы были у самого моего уха, обдавая горячим дыханием, — твоя смелость и готовность пожертвовать всем ради тех, кто тебе дорог… И, самое главное, твоя очаровательная мстительность, Небо моё… меня покорили.

Он резко отстранился и встал, пересадив меня на кушетку. Дыхание на миг сбилось. Мы смотрела друг на друга, жадно сталкиваясь взглядами, чувствуя, как горит мир вокруг.

— Мстительность покорила больше всего? — Я заставила себя выпрямиться и уверенно усмехнулась.

— Как ты могла подумать иначе? Это моё любимое качество, которое не так часто встретишь в женщине. Не люблю слабых. И не люблю тех, кто готов спустить все обиды, — жесткая улыбка. Холодный взгляд.

Я могла бы поспорить, что он говорит правду. Ну, хорошо… часть правды, которая меня устраивала. Я не собиралась подставлять щеки тем, кто хотел меня уничтожить. Но ещё больше пылало всё от мысли, что только уничтожив своих врагов, я смогу дать своим близким долгую, безбедную и спокойную жизнь.

В коридоре послышались шаги.

— Что ты увидела, Аэри? Ты ведь знаешь имя убийцы? — Спокойно продолжил кронпринц.

В холодных глазах застыло едва заметное сожаление. Как будто он уже всё знал и сам. И только давал мне возможность озвучить отвратительные подозрения, превратившиеся в уверенность.

— Нас никто не услышит, — качнул головой Шаннер.

— Это Тристан, — я сказала это, и вдруг поняла, что не испытываю ничего, ни сожаления, ни гнева, ни разочарования. Он не стоит моей ярости. Моих чувств. Таких, как он, нужно просто давить, как гадких насекомых. Как слизней, — я увидела, как падаю с кровати в нашей спальне и наклоняюсь вниз, чтобы рассмотреть что-то блестящее на полу. Это булавка. Его булавка. Он назвал её… — я нахмурилась, вспоминая, — булавка Забвения, да.

— Один из древних артефактов. Им раньше владели только жрецы крылатых, — скривился принц, — может заставить человека забыть часы и даже дни из своей жизни. Говорят, что она могла не дать мёртвому вернуться духом и рассказать, кто его убил. Но это уже на уровне слухов.

Проверял ли он сейчас правдивость моих слов? Мне было неважно.

Чего мы оба не ожидали, так это того, что воздух в углу комнаты уплотнится, пойдёт волнами и стечет вниз, обнажая высокую статную фигуру. Тяжелый взгляд темных глаз пригвоздил нас к земле.

— А теперь расскажите мне, о какой булавке речь, как с этим связан мой сын и откуда у него артефакты древних жрецов Рубинового клана, этих проклятых уб… тварей, с которых началось падение нашего народа, — голос император Эрриона Валентайна Мъярга был ещё ниже, чем у кронпринца и немного грубее.

Каждое его слово было облечено в такую силу, что я буквально онемела.

Паника нахлынула волной. Как долго он здесь находится? Видел, как мы… обнимались? Слышал, о чем говорили? Под тяжелым взглядом шоколадных глаз было ничего не понять.

— Тристан — убийца. Это он убивает женщин во дворце. Полагаю, что его безумие наследственное. Более того, он высасывает из этих несчастных жизнь и магию, подпитывая свою ущербную силу. Аэри, — Шаннер коротко склонил голову, кивая в мою сторону, — как я уже говорил, может кое-что видеть. Так она спасла твою жизнь, отец. Впрочем, многое складывается и помимо этого. Уверен, что найду булавки в одном из тайников Тристана или при его обыске, — холодно заметил Шаннер.

— То есть ты вот так прямо готов сообщить мне, что слова какой-то девицы ставишь выше своего брата? — Сощурил глаза император.

Страх перед ним исчез. Я сжала ладони, чувствуя нестерпимое желание ударить. Из-за этого человека, из-за его слепой веры в чужие пророчества, из-за того, что он даже не удосужился перепроверить сказанное ему каким-то провидцем, я была уничтожена, были убиты мои родные, а империя погрузилась в хаос. Сейчас мы делаем всё, чтобы это не повторилось, а он…

Не знаю, что собирался сказать или сделать Шаннер. Но я его опередила. Шагнула вперёд, сжимая зубы. Корри, словно почувствовав моё настроение, изящно соскочил с кушетки. Мгновение — и вместо ленивого рыжего засранца-кота перед нами возник магический хищник. Священный зверь. Увидишь такую монстрину ночью — станешь заикой.

— Краа-ууу! — Рявкнул он на императора так, что в ушах зазвенело.

— Ваше Величество, я прошу извинить меня за дерзость, но вы не правы, — произнесла я холодно, — во-первых, вы сами выбрали меня в качестве жены своего младшего сына. Я об этом не просила…

— Потому что нацелилась на старшего? — Насмешливо сверкнули шоколадные глаза.

Возникла странная мысль, что император намеренно бросается резкими словами, как будто выводит меня из себя. Нас обоих. Смотрит, на что мы вдвоем способны.

Волосы Эрриона Мъярга были зачесаны назад и перехвачены обручем. Одет он был в темный простой мундир без знаков различия. Явно только что вернулся.

— Если кто-то на кого-то и нацелился, то это была не я, — ответила спокойно. И снова страх ушел. Самое страшное, чего я боялась — разоблачение — уже случилось. Чего ещё он мог мне сделать? — Я вассал кронпринца и во имя магии и жизни не могу сделать ничего, что принесет ему вред и не будет соответствовать его желаниям и приоритетам.

— Вот как… — в глазах императора что-то сверкнуло. Я могла бы покляться, что мужчина искренне удивлен.

— Это так, — усмехнулся Шаннер, скрестив руки на груди.

Я ощущала его присутствие за своей спиной — и мне было спокойнее.

— Тристан жестокий бессердечный человек, нацеленный только на свои интересы. Он ненавидит своего старшего брата и мечтает занять его место. Я для него — досадная помеха.

Я не имела права говорить о том, что Тристан — не сын императора. Не я, не здесь и не сейчас.

— К тому же, Ваше Величество, с чего вы взяли, что я должна стать женой именно Тристана? — Я повысила голос, чувствуя, как закипает кровь. Ненависть вспыхнула глубоко внутри, скаля свою безобразную пасть.

— Ты ещё дитя, которое не понимает, что говорит. И зачем ты накинула иллюзию на кота? От этого он не станет священным зверем, они уже давно вымерли. — Глаза императора холодно усмехались.

И, тем не менее, он не спускал с Корри напряжённого внимательного взгляда.

Кидал новый «камень» в наш разговор, продолжал испытывать на прочность и смотрел, какие разойдутся круги…

Самодовольный индюк!

— Иллюзию? Дитя? — Мои губы сами собой растянулись в злой усмешке. — боюсь, вы не понимаете, Ваше Величество. Я знаю о том, что вы хотите возродить крылатых. Так вот, я предлагаю вам пари. Сделку. Если я возрожу род крылатых, вы дадите мне развод и позволите самой строить свою жизнь. Это произойдет в ближайшее время. Если же нет — можете поступать по своему усмотрению.

Тогда мы все, скорее всего, будем мертвы. Потому что проиграем.

— Кто ты такая, чтобы предлагать мне сделку? — Эррион Мъярг, казалось, был позабавлен.

Но я успела заметить, как метнулся острый взгляд императора от меня к сыну — и назад.

Как будто он был… доволен увиденным? И только на самом глубоком дне темных глаз владыки империи я уловила тень печали. Тень отчаянья. Или мне просто померещилось.

Зато точно не померещился жадный восхищённый взгляд в сторону Корри. Как будто этот мужчина безумно боялся поверить своим глазам — и так же безумно хотел.

Корри лениво махнул хвостом, демонстрируя жало. Когти показались из мягких подушечек и тут же спрятались. Император не дрогнул. И вопрос реальности мантикора больше не поднимал.

— Соглашайся, Эррион. Эта девочка знает, что говорит. Хватит уже. Перестань тешить свою гордость и посмотри, к чему ты пришел! — Раздался тихий, но уверенный женский голос.

В палату вошла герцогиня Шаттен.

Она изящно поклонилась кронпринцу и тепло улыбнулась мне.

— И ты туда же? — Взгляд императора неуловимо изменился. Как будто одно присутствие этой женщины рядом меняло его, давало ему силы.

Я видела, как в мужчине борется желание указать соплячке вроде меня на место и здравый смысл с интуицией.

— Отец, — раздался холодный голос Шаннера, — ты уже совершил достаточно ошибок.

Взгляды отца и сына скрестились. Воздух загудел от мощного выброса силы. Я понимала, что эти двое сейчас ведут свою собственную борьбу, которая началась много лет назад.

И Эррион Валентайн Мъярг первым отвёл глаза. Виной. Горькой, стылой, отчаянной виной пропах воздух.

— Сделка! — Отрывисто кивнул император.

Он развернулся ко мне, протянув ладонь. На мгновение это ошеломило. Разум тщетно искал подвох. Я не верила в происходящее. Не верила, что этот властный упрямый мужчина может так просто сдаться. Но маленькая женская ручка легла на его плечо — и император прикрыл глаза.

Я шагнула вперёд, скрепляя наше рукопожатие. Ладонь императора была шершавой, с грубой кожей. Она знала оружие и тяжелую работу.

И мою ладонь он держал бережно, аккуратно, не пытаясь давить превосходством.

— Сделка!

Между нами пролегла ослепительная вспышка.

Корри рявкнул, стукнув лапой по нашим рукам и задев императора крылом.

— Пришло время серьезно поговорить, отец. А леди Аэри пора вернуться к себе и отдохнуть. Сегодня она уже спасла империю. Второй раз, — низкий голос давил сопротивление. Я кожей чувствовала, что Шаннер зол.

— Спасла? Империю? — Император обвел нас внимательным взглядом, прищурившись, и я вдруг поняла… что я все ещё в облике стражницы. Как он меня узнал?

— Императорские реликвии, — коснулся моего уха досадливый шепот Шаннера, — император и кронпринц могут их чувствовать. Это моя вина, прости.

Моя. Вина. Прости. Сердце застучало в груди сильнее. Я заставила себя держаться. Только на сердце стало жарко-жарко.

— Вы свободны, леди Аэри. Я не стану уведомлять Тристана о происходящем, — император едва заметно нахмурился, по его лицу пробежала тень, пальцы сжались в судороге.

Но вот герцогиня Шаттен коснулась его руки, едва заметно сжала пальцы — и то злое, темное, что окутало этого мужчину с ног до головы — исчезло.

— Спасибо, свет мой, — губы Эрриона Мъярга слабо дёрнулись. Он точно понимал, что с ним происходит. Но через мгновение передо мной уже снова был не сломленный мужчина, который день за днём сражался сам с собой, а сильный упрямый воин, — я действительно упустил непозволительно много, принцесса. Но вы меня… поразили. Уверен, у нас ещё будет возможность познакомиться немного ближе. И если к этому времени…

Договорить он не успел.

— Идём и поговорим, отец. Надеюсь, тебе не придет в голову угрожать женщине, которая спасает твою шкуру, — за спиной принца заклубились очертания крыльев.

— Я позабочусь о том, чтобы леди Аэри благополучно добралась до дома, — вздохнула герцогиня.

На лицо императора набежала лёгкая досада. Похоже, он бы не отказался пообщаться со мной подольше.

— Лиола…

— Эррион, вспомни, о чем мы говорили, — мягкая ладошка уверенно сжала мою.

— Спасибо за то, что уделили мне время, Ваше Величество, — мой реверанс был безупречен. Почти. Разве что одежда неподобающая.

— Ни о чем не беспокойся, Аэри. Я ведь сказал, что защищу тебя в любом случае, — прохладный голос наследника.

Внимательный, тягучий взгляд. Нить, что натянулась между нами.

Я не могла не бояться. Не могла не волноваться. Сейчас решалась наша судьба. Но все, что я могла сейчас сделать — это довериться ему. И молить Энриса о том, чтобы император оказался разумнее, чем я о нём думала.

Я медленно двинулась за герцогиней Шаттен, чувствуя, как тело деревенеет от усталости. Всё, что мне сейчас хотелось — немного отдохнуть и вернуться домой. Совсем чуть-чуть. А потом мы просто совершим очередной подвиг и это всё, наконец, закончится.

Выше нос, Аэри Сорлейн! Не унывать и не сдаваться, помнишь семейный девиз? Поэтому походка от бедра. Улыбка на лицо. И уверенность в завтрашнем дне. Пока этот мужчина на моей стороне, мне нечего бояться.