Не прошло и часа как мы попали во дворец. Нет, на самом деле прошло ровно тридцать семь минут. Да, я считала. И следила. Сердце сходило с ума от тревоги вопреки всем доводам рассудка.

Немного грима, немного магии — и вот уже я в личине молоденькой стражницы, одной из многочисленных «принеси-подай» в гвардии наследника.

Я ожидала, что дворец будет гудеть, но было тихо. Слишком тихо. Как будто все разом вымерли. Даже придворные не сновали по коридорам. Ни фрейлин, ни сплетников, ни важных чинуш, ни торопливых секретарей. Громада дворца замерла в ожидании. Мне казалось, она хищно принюхивается к чему-то — и от этого по коже бежали мурашки. Раз за разом.

Мы торопливо передвигались по ходам в стенах, но больше они меня не пугали. Сейчас я чувствовала себя не пленнице в покоях, не принцессой, а залетной гостьей, которая может в любой момент покинуть негостеприимные стены. Только сердце отстукивало раз за разом собственный ритм.

«Что — делать. Что — делать. Что — что — что?..» А если я всё придумала? Если мы — не успеем? Тысяча идей и ужасных вероятностей кружились в голове, но я сжимала зубы и ускоряла темп. Быстрее, быстрее, быстрее! Мы не должны опоздать! Быстрее, пожалуйста.

— Не несись так, — придержал меня за Грэй.

Хотя сейчас, когда я больше не была тощей бледной воблой, брату было затруднительно меня ухватить — если я не останавливалась сама.

— Нам нужно идти, — упрямо сжала челюсть, — Грэй, мы…

— Прислушайся к ней. Она чувствует. Они связаны сильнее, чем оба готовы признать, — прошелестел голос Доргата.

Горгул почти плыл по коридору, не касаясь лапа… ногами земли. Уже заговариваться пошла? Спокойнее, Аэри. Ты ничего не изменишь, если будешь сходить с ума от паники. Я заставила себя прикрыть глаза и медленно вдохнуть, пропуская магию сквозь тело. Почему-то я была уверенна, что мой капризный дар понадобится.

— Энрис, помоги! — беззвучно прошептала в серую стену.

Мимо тенью прошмыгнула испуганная служанка, шарахнулась от нашей процессии в сторону и торопливо сотворила обережный круг.

— Идём, — отрывисто кивнула, хотя все мы толком не знали, что будем делать.

Где искать наследника? Где заключен Ринтерн? Вряд ли его будут допрашивать в собственной комнате.

Крыло кронпринца опустело, комната Ринтерна, как мы и предполагали — тоже. Значит, оба уже ушли на допрос. Как сказал Грэй — допросы Верумов проходили в особой зале, стены которой были защищены от воздействия любой иной магии. Допрашиваемый не мог скрыться под амулетами и заклятьями, не смог бы обмануть око Верума и солгать.

Но и сам Верум оставался беззащитным для враждебной магии. Считалось, что комнату охраняют и никто в здравом уме не посмеет проникнуть внутрь. К тому же, можно было запереться изнутри. Но если это единственный шанс для заговорщиков… сомневаюсь, что они его упустят.

Серые стены сменялись песочными, коридор стал теснее, у́же, пошёл под уклон. Стало вдруг очень холодно. Только что мы бежали по каменистому шероховатому полу, истекая потом, но секунда, другая — и изо рта вырвалось облачко пара. И что это значит? Я насторожилась.

Грэй замер, вытянув вперёд руку.

Кожа брата побелела, на лице проступили желваки, в глазах сверкнуло что-то…

— Ойл-ла, это всего лишь я! Вы вовремя, ещё немного — и опоздали бы. Мне плохо даётся ваша магия, враги этим воспользовались, — из темноты выступил серый силуэт. Я моргнула раз, другой. Посмотрела на Корри в обличье крупного рыжего кота.

Он не шевельнулся, равнодушно приглядываясь к незнакомцу.

Но вот тени схлынули, в глазах прояснилось, и…

— Эрс Накетча Сартау? — Выглядел наставник Шаннера потрёпанно.

Волосы как пакля, косички расплелись, несколько перьев были обломаны, а светлая хламида местами испачкана, местами порвана. Если бы не знала — приняла бы его за бродягу.

— Акена Сартау! — Грэй неожиданно низко поклонился, сложив руки лодочкой перед собой. — Что происходит? Где охрана, почему я не могу ни с кем связаться?

— Мы решили расставить ловушку на заговорщиков, но немного не рассчитали, — хрипло рассмеялся Сартау. Он повернулся — и стало видно, что на правом боку южанина расплывается красное пятно.

Мне хотелось ринуться вперёд, пробивая стены, но я заставила себя замереть. Нельзя. Даже если… нет, не думай об этом. Шаннер — не слабак, а эрс Сартау — не идиот. Если бы прямо сейчас кронпринцу угрожала смертельная опасность, мы бы не стояли и не разговаривали.

Ногти вонзились в ладонь. Я вдруг отчётливо ощутила кровь. И ту, что вытекала из тела Сартау, и ту, что была за стеной. Там её было много, очень много… Не один, не два человека…

— Шаннер заперт в Зале Истины, — это та самая комната для допросов, — тело последней жертвы мы спрятали. — Накетча Сартау что-то негромко пробормотал, и едва видимая белесая дымка метнулась вдруг к его ране, затягивая её пленкой. Южанин улыбнулся отстранённой задумчивой улыбкой безумца и мудреца.

— Мы расставили ловушку. Император уехал проверять гарнизон у стен столицы, к императрице приставлена охрана, да и женщина спит под воздействием магии целителей. Но, — узловатый палец-коготь вонзился в небо потолка, — ваши заговорщики, похоже, куда-то опаздывают.

— На тот свет, — прошипела зло.

Магия пела в крови. Сейчас я ощущала себя сильнее, увереннее. Я была готова дать отпор и отстоять своё.

— Возможно! — Насмешливо блеснули золотом раскосые глаза. Смуглая кожа Сартау казалась почти чёрной. — Но пути духов известны только самим духам. Признаю — тот, кто проделал всё это, хитёр и умён. Он сумел выманить меня из комнаты — уж слишком очевидным, ярким было присутствие чужой магии! — Сартау цокнул языком.

Что-то в его глубоких тёмных глазах говорило, что несмотря на внешнюю весёлость и легкомысленный тон, он зол. Жестокость и ярость пели в чужой крови. Поневоле мелькнула мысль — насколько мы можем доверять самому Сартау?

— Крра! Вар-ра! — Решительно выступил вперёд Корри.

Подошёл к замершему южанину — и боднул его головой в колено. Бычок кошачий! Большая лапа с обманчиво мягкой подушечкой цапнула хламиду.

Корри принюхался, топорща усы. Мы все замерли, как будто ожидая его вердикта. Наконец, одежды были обнюханы, а узкая сильная ладонь Сартау с острыми когтями — благосклонно облизана шершавым языком. Меня не оставляло ощущение, что эти двое вот прямо сейчас о чем-то договариваются за нашими спинами.

— Не надейся, сын Пустыни, ты не переманишь на свою сторону зверя богов, — с каким-то вызовом в голосе произнёс Доргат.

Горгул смотрел на Сартау с неприкрытой враждебностью. В чем дело?

— Не я виновник твоих бед, сын Камня и Земли, — растрепанная косичка защекотала нос Сартау, и он вдруг коротко чихнул, почти обретя человечность. Когтистая ладонь небрежно потрепала зажмурившегося Корри. Похоже, эрс Накетча в пищевой цепочке стоял несколько выше нас, презренных «рабов» господина мантикора, — не стоит изливать свой гнев на меня.

В узком пространстве коридора запахло напряжением и агрессией.

Двое мерялись холодными взглядами. Сейчас, когда нам дорога каждая секунда.

— Хватит! Свои споры вы можете решить в любом другом месте. Доргат, ты не мог не знать, что эрс Сартау здесь, и не видеть его раньше. Ваше поведение неуместно. Какие бы конфликты между вами ни были — сейчас для них не время. Решите свои проблемы не за чужой счёт и не тогда, когда дворец атакуют враждебные нам маги, — мой голос прозвучал резко, хлёстко.

Наверное, никогда раньше я не позволяла себе так разговаривать с другими людьми. В прошлом мне это и в голову не могло прийти. В настоящем моё положение было слишком хрупким, чтобы пытаться кем-то командовать. Но я вдруг отчетливо поняла, что мне надоело. Надоело притворяться бессловесной куклой. Надоело прогибаться, подчиняться, ставить себя ниже других.

Да, у меня пока мало опыта, но я знаю и умею гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. И готова учиться дальше.

— Хватит! — Повторила уже спокойнее.

И поймала себя на том, что в голосе звучит незнакомая непреклонность, а по пальцам ползёт прозрачная дымка, словно стальной доспех.

— Дор, Накетча не виноват в том, что на нас вышли твои сородичи. Не он тебя сдал. Он не имел права жертвовать жизнью своих людей ради нас. Прими уже это, как приняла я. Это правильно. И справедливо. Даже если тебе не нравится, — ладонь Маэни сжала плечо Доргата.

— Молодец, дитя стали, — белозубо усмехнулся Сартау. Бусины в его волосах мягко засияли, освещая каменно-спокойное лицо, — у меня нет вражды к этому юному горгулу. Он ещё не понял, что такое этот мир. Когда поймёт — тогда вернёт то, что потерял, — Сартау прикрыл глаза.

Мелькнула мысль, что он ранен серьезнее, чем хочет показать.

— Здесь применили несколько сильнейших артефактов, включая ментальные. Стража перебила друг друга. Кто остался — те ломятся в Зал Истины. Кто не поддался влиянию — те оказались заперты либо в казармах, либо в своих комнатах. Таких масштабных… — Накетча запнулся, но продолжил, — усилий мы не ожидали. Недооценили врага. Магия эта пахнет силой — заёмной. Ради неё уничтожили не меньше сотни сильных магов.

Я прикусила губу.

Если глава заговора действительно руководит «Золотыми мухами», то это вполне вероятно. Но всё равно сумасшествие. Такое не скрыть! Даже если они убьют кронпринца… если Тристан останется в живых, это вызовет вопросы. Много вопросов. Я не понимала, чего добиваются заговорщики. Похоже, до мастеров политических интриг и игрищ мне ещё учиться не один десяток лет.

— Зал Истины оградили магией. Чужой силой, дурной. Я не могу её пробить. Моя магия слишком… иная для здешних мест, — Сартау всплеснул руками. Его подвижные пальцы затанцевали. — Поэтому мне нужно, чтобы ты — палец уткнулся в меня, — пробила защиту. И я наведу порядок.

— Они наверняка оставили множество следов, которые ведут к тем же самым королевствам юга, не так ли? — Усмехнулся вдруг Грэй.

А, подставить других. Это я понимала. Значит, для Сартау оправдать своё королевство — дело принципа.

— Я потратил на вас почти семь минут. Очень много. Быстрее, — глаза южанина сверкнули. Он ухватил меня за руку и поволок за собой.

Впрочем, я сама спешила так, что чуть не обогнала его, пока мы не упёрлись в неровную серовато-синюю стену, которая была покрыта каким-то склизким мхом.

— Здесь? — Магия покалывала на кончиках пальцев.

Корри тесно прижался к моему боку, и я вдруг ощутила, как сила проходит сквозь него и возвращается ко мне в двойном размере. Слух обострился, как и зрение. Я слышала шипение Доргата, ощущала ободряющее спокойствие Маэни и поддержку Грэя. Он был готов вмешаться в любой момент.

— Кас… не пострадал? — Выдохнула, чувствуя, как кожу осыпает мурашками.

Мало ли куда успели раскинуть сети магии заговорщики?

— Нет, я бы почувствовал, — кивнул Грэй.

Все-таки госпиталь далеко отсюда. Я тоже не ощущала тревоги по поводу брата. Перед глазами снова встало холодное красивое лицо Шаннера. Резкие скулы. Сияющие глаза. Упрямые тонкие губы. Изящная линия бровей и взгляд — давящий, внимательный. Он там. За этой стеной. Ему угрожает опасность.

Человек, которого я боялась и ненавидела. Человек, который вырвал меня из бездны, куда я упала. Человек, ради которого я забыла страх. И совсем уже неважно, что решит император. Сможем ли мы быть вместе. Главное, чтобы он был живым. Главное, чтобы он победил. Эта победа будет и моей тоже.

— А теперь ты… — я не слышала голоса Сартау.

Я ощущала его силу — сжатую в тиски, давящую, мощную, готовую сокрушить полдворца, как только она вырвется наружу. Я должна была бояться его. Преклоняться перед ним. Но это тоже было больше неважно.

— Сейчас, — выдохнула я Корри.

Но я и так его понимала. А он — меня. Отчетливо и точно. Мои пальцы легли между ушей мантикора. Сейчас он был в своём истинном обличье, в блеске чешуи и гибкого тела, которое не могло принадлежать обычному коту.

Он оскалился. Картинка. Вот человек стоит рядом с мантикором. Вот кладёт ему руку на лоб. Льётся сила. Он делится ею со своим глупым «хозяином», а тот возвращает её ему вдвойне. Мир кружится и сияет, и в этом сиянии проступают линии. Нити древней магии. Их охватывает сияние металла, и нити разрезают всё, что встаёт у них на пути. Стены, магию, людей. Нити — воплощение Сумрака. Они могут стать частью любого механизма. Их можно использовать столькими способами, что захватывает дух, но сейчас всё, что я должна сделать — поработать ломом.

Моя магия охватывает тело доспехом из чистого металла неизвестного происхождения. Сейчас я кажусь себе почти всемогущей. Удар кулаком в стену. Второй. Третий.

Кто-то кричит за моей спиной, но я продолжаю бить. Снова. И снова. Даже когда чувствую, что жадная магия высасывает меня до капли, что ещё немного — и исчезнет и доспех, и сила, а я выжгу себя дотла. Всё время остается ещё — чуть-чуть.

Я различаю чужие стоны и отчаянный крик:

— Харг, держись Шан! Ты, упрямый засранец!

Это становится последней каплей. Я больше не жалею себя. Чувствую, как содрогается всем телом Корри — ему тоже пока непросто справляться с таким потоком магии. Для жрецов прошлого — это капля в море, но не для нас.

Ещё!

Я заношу кулак — и вижу, что с него осыпалась крошка доспеха, открывая кожу.

— Нет, — шепчу отчаянно, чувствуя, как горло перехватывает, — нет, не сейчас! Нет…

Я не могу сдаться. Не могу оставить его. Не могу… ведь это значит, что всё было напрасным! И вторая жизнь, и все мои старания! Кажется, слёзы текут по лицу, смешиваясь с грязью, но я не обращаю на это внимания.

Я уже заношу кулак, даже понимая, что ничего не добьюсь, что пуста, вычерпала себя до донышка, и неизвестно, смогу ли восстановиться вообще. Но в этот момент на плечо ложится ладонь.

— Давай. Возьми мою силу, — шёпот Грэя над ухом. Хриплый, отчаянный.

Маги не могут так просто передавать силу. Это смертельно опасный трюк. Я никогда этому не училась, но Грэй — мой брат, моя кровь, мы близки с ним духовно — что гораздо важнее.

— Принимаю, — хрипло шепчу в ответ.

Его сила тягучая и неспешная, но смертельно опасная. Боевая магия, пропахшая смертью и тленом. Мне почти больно её принимать, но я только сцепляю зубы и ломаю себя. Мы справимся. Кого там в детстве называли боевым хомяком? Хомячком, хорошо. И тогда я пыталась отобрать у братьев деревянную лошадку, а не приручить чужую силу. Но какое это имеет значение? Между прочим, хомяки — тоже страшные звери!

Последний удар. Я вложила в него всё. Все свои надежды. Все мечты. Всё отчаянье. Всю ненависть. Всю жажду изменить, разорваться порочный круг.

Мгновение. Тягучее, длинное. Другое. Ничего не происходило. Из горла вырвался всхлип. Я задрала голову, глядя в неразличимо-серые глаза Грэя. И в этот момент монолитная стена с тихим шорохом осыпалась вниз, открывая нашим взглядам большой светлый зал.

Единственной мебелью здесь было кресло, напоминающее трон. К нему был прикован Малькольм Ринтерн, а в трёх шагах от него скорчился на коленях Шаннер, обхватив ладонями голову.

Кронпринц раскачивался из стороны в сторону, у него из носа шла кровь, и иногда он то и дело пытался дернуться в сторону двери — и тут же останавливался. Пальцы сжаты в кулаки. Костяшки сбиты. Шаннер нас даже не заметил.

— Слава Сумраку, это вы! — На лице Ринтерна появилось облегчение. Казалось, его совершенно не смущало собственное положение. — За дверью — десяток боевых магов. Все разных направлений. Не знаю, кто из них заговорщик, а кто под ментальным вмешательством, но ещё немного, и… — Высокая монументальна дверь с другой стороны содрогнулась.

— Что с ним? — Не чувствуя ни боли, ни слабости, я рухнула на колени перед кронпринцем.

Малькольм недоуменно дёрнулся. Конечно, личина.

— Отвечай! — Прошипел Грэй.

— Ментальная атака. Мы готовились к этому, но эти твари целый взвод в жертву принесли, не меньше! Уже больше часа длится атака, я не знаю, как долго он останется в своём уме… — Ринтерн бросил обеспокоенный взгляд в сторону кронпринца.

Не обращая внимание на окружающих, я медленно потянулась вперёд, к нему.

Шаннер меня не видел. Его глаза были закрыты, губа закушена, волосы закрывали лицо.

— Вы меня слышите? Ваше… Шаннер? Шаннер, ты меня слышишь? Ответь, пожалуйста! Корри! — Я только потом поняла, что не звала мантикора вслух. Я ощущала его, как часть себя, свою правую руку, своего друга и помощника.

Мантикор скользнул ближе. Плюхнулся на попу перед принцем, зашипел и обвил его запястье хвостом. Передними лапами он упёрся в грудь Шаннера, и из его пасти вырвалось тихое урчание. Как будто магэйр завели!

Я не слышала, что происходило вокруг. Кажется, нас остались охранять Маэни и Доргат, а вот Накетча ринулся к двери, даже не думая спасать ученика. Я отметила всё это краем сознания. Передо мной застыло лицо кронпринца. Капли пота на виске. Дрогнувшие крылья носа. Оскал на губах. Он не проронил ни слова, и тишину нарушало только порывистое тяжелое дыхание.

Я почти ничего не знала о ментальной магии — только то, что было известно всем. И то, что испытала на себе. Я знала, как она бывает опасна. И то, что защиты императорского рода сейчас не хватило, чтобы оградить Шаннера от чужой воли…

Я не раздумывала. Я ненавидела принуждение люто, всей душой.

Я его вассал, он — мой господин. Энрис из Сумрака подарил мне свободу от чужой воли, но обещал, что она должна окрепнуть со временем.

Я обхватила пальцами подбородок принца. Сжала его ладонь, которой Шаннер пытался удариться об пол, чтобы он себя не покалечил.

— Смотри на меня. Пожалуйста, посмотри на меня. Открой глаза. Ты обещал, что со всем справишься, Шаннер. Ты лорд крылатых. Ты не можешь сдаться. Никогда не сдавался. За тобой твой народ и твоя империя. Какие-то тараканы, которые возомнили себя властителями мира, не смогут причинить тебе вред, — я и сама толком не знала, что говорила. Казалось важным не молчать.

Я убрала волосы с его лба, но он даже не заметил. Шаннер Мъярг тяжело дрожал в моих руках. Мне было странно и страшно видеть этого сильного мужчину таким уязвимым. Казалось, это какая-то злая шутка.

Где-то вдалеке послышался грохот.

Принц вдруг дёрнулся, и прежде, чем успела пошевелиться — навалился на меня всем телом.

— Ох…

Он был тяжелым. Корри где-то под Шаннером возмущенно рявкнул. Быть придавленным ему явно не понравилось.

Мне осталось только лечь на каменный пол, но этого я сделать не могла. Только обхватить руками принца ещё сильнее, чтобы не уронить. Горячее дыхание Шаннера коснулась шеи.

— Помоги мне спасти тебя, — отчаянно зашептала. Я не знала, реально ли попытаться растянуть защиту бога на кронпринца. Зрение скакало. Руки тряслись.

— Аэри, — шепот легким перышком коснулся уха.

Я радостно дернулась, но глаза Шаннера были плотно закрыты. Пальцы вцепились в мои плечи. В одной руке он неожиданно ловко зажал прядь моих волос.

— Аэри, — повторил, сжимая зубы. Глаза Шаннера запали, под ними пролегли тени.

— Я здесь, — ответила твёрдо, не позволяя себе ни капли паники. Ни крупицы отчаянья.

В голове стояла вязкая, ватная слабость, но мне было всё равно.

— Я не позволю тебе проиграть. Слышишь? Ты крылья для той, что никогда не летала. Ты надежда для той, что её давно утратила. Ты единственное, ради чего стоит бороться, — это были самые близкие к признанию слова, которые я могла произнести.

— Моя. Не оставлю! — Что-то беспощадное, древнее выглянуло из-под ледяной маски наследника. Вспыхнули ярким заревом крылья за его спиной. Когти расцарапали мне плечи, но я даже не вскрикнула.

Вместо этого я сделала то, от чего отговаривали, что строжайше запрещали.

Я с трудом перехватила освободившейся рукой тяжелое туловище. Уложила голову кронпринца себе на плечо. На короткий миг залюбовалась сияющей светлой кожей и яростью, которая сквозила в каждом его движении. Я знала — у нас мало времени.

Позади раздался грохот. Что-то с оглушительным свистом пролетело над головой.

Принц дёрнулся.

— Тише, я здесь. Тише. Всё хорошо. Всё в порядке. Всё так, как нужно. Я тебя не покину. Никогда… — Голос дрогнул.

Морщинка на лице мужчины разгладилась.

И в этот момент я наклонилась — и поцеловала его, чувствуя, как острые клыки прокалывают мою губу, и наша кровь смешивается. Вместе с ней я отдавала ему защиту. Выдавливала, выцеживала до капли всё, что могла, чувствуя, как невидимая сеть окутывает голову наследника.

Ещё немного. Ещё чуть-чуть… Мир начал раскачиваться всё сильнее, рядом взревел Корри, но я упорно не желала сдаваться. Я смогу. Справлюсь!

То ощущение защищенности, которое испытывала последние недели, почти исчезло. Истончилось, стало похожим на крупную ячеистую сеть. В какой-то момент я ощутила безумное давление. Как будто ко мне издалека тянулись острые ядовитые шипы, пытались впиться крючьями в разум.

Кажется, я закричала. С трудом заставила себя не дёргаться. Пальцы инстинктивно ухватили рукоять кинжала. Знакомое тепло металла придало силы, изгоняя чужих призраков. В голове прояснилось. Я медленно открыла слезящиеся глаза. Если это то, что сейчас испытывает Шаннер, я не представляю, как он все ещё борется.

На ладони отпечатался узор кинжала. Голова принца запрокинулась, обнажая беззащитное горло. В груди застыл ком. Мне показалось, что лицо Шаннера немного разгладилось. Голова болела всё сильнее, но я не могла заставить себя отвлечься. Чувствовала, что Корри старается меня подпитать — а ещё неведомым мне образом оберегает принца.

Алые огромные крылья вдруг резко хлопнули по полу, всколыхнулись — и сомкнулись над нами куполом, отсекая от внешнего мира. Сердце сбилось с ритма. Только он, я и… неведомый враг. Прекрасный треугольник.

Тело дрожало, мышцы ныли от усталости. Сколько бы сил во мне ни было, удерживать на весу взрослого, высокого и довольно массивного мужчину столько времени было тяжело. А если придется встать и попытаться его оттащить…

Я содрогнулась. Я не знала, что происходит в комнате. Насколько мы в безопасности. Но могла только положиться на друзей.

Медленно текли секунды. Голова принца сползла мне на грудь. Кажется, более мягкая подушка ему понравилась. Челюсть расслабилась. Губы приоткрылись. Мне хотелось его поцеловать. Наверное, я была сумасшедшей. Безнадежно, глупо, неизлечимо больна.

Уши заложило. Не было сил ни бояться, ни отчаиваться, ни строить планы, ни вообще думать. Я с трудом убрала пальцы с кинжала.

— Красивый, — выдохнула, медленно водя пальцем по линии подбородка, по острым скулам, по царапинам на щеке, медленно подбираясь к линии волос — а потом снова предательски сползая к губам.

В тот самый момент, когда мой палец лёг на бледно-розовые губы, они шевельнулись — и сомкнулись на нём. Мягкий, немного шершавый язык скользнул по моей коже, обвивая палец. Глаза Шаннера распахнулись. Пылающие оранжевым пламенем зрачки впились в меня двумя угольками.

Я растерялась. Наверное, мне нужно было как-то отреагировать, но в этот момент острые зубы прикусили мне кожу. Почему-то это было очень приятно. Странно щекочущее чувство скользнуло вдоль позвоночника и спустилось ниже. Я сглотнула слюну, не понимая, что мы творим.

— Ты спасла мне жизнь, Аэри. Который раз ты спасаешь нашу семью? — Низкий мягкий голос убаюкал измученный разум.

— Разве это не долг поданного? Спасти своего Владыку? — Мне было очень жарко. Кожа пылала, пылали лоб, щеки, плечи.

— А ты сделала это только из чувства долга? — Шаннер с трудом выпрямился. Пошатнулся, опираясь об пол. Кажется, он только теперь понял, что буквально лежал на мне.

Лицо кронпринца приблизилось, и он медленно коснулся моего лица. Его палец стёр что-то с моей губы, и неприятное чувство стянутости исчезло. Принц отнял руку и медленно поднёс её к глазам. На его пальцах виднелась засохшая кровь.

— Аэри, — глаза Шаннера Мъярга стремительно почернели. Из груди вырвался рык. Знакомая ярость дикого зверя выглянула наружу. Он рыл лапами землю, скалился, готовясь напасть на обидчиков. Широкие ладони обхватили моё лицо — как ещё совсем недавно обхватывала его самого я, — всё моё пламя горит тебе и для тебя. Пусть оно станет твоей частью, потому что ты — достойна. А если не ты, девушка-сталь, девушка-мечта, то кто? Я бы поклялся, что ни один шрам больше не появится на твоём теле и твоей душе, но ты сделала для меня больше, чем делал кто-либо когда-либо в этом мире.

— Я…

— Я уничтожу каждого, кто оставлял тебе шрамы. И пока небеса принимают меня, а ветер поднимает мои крылья, ты не будешь одна, — его холодное лицо было измазано в крови, кожа пропитана потом, одежда в полном беспорядке, но Шаннер Мъярг смотрел на меня так, как будто мы находились а тронном зале и он при всем дворе давал мне брачные клятвы.

— Я смогла тебе помочь? — Я хотела сбежать к безликому привычному «Вы», но не смогла. Больше нет.

— Если бы не ты, я бы не вернулся. Ты действительно дар рода Мъярг. Но ты только мой дар, Аэри Сорлейн. Надеюсь, ты это помнишь. — Его губы обожгли мои.

Коротко. Отчаянно. Жадно. Выпивая жизнь, отдавая жар чужого тела. То, что было сейчас между нами, было сильнее чувства долга, страха перед разоблачением и мыслей о Тристане и императоре.

Кажется, напади сейчас заговорщики всем скопом — я бы и то не заметила.

Уставшие, грязные, измотанные, мы стояли на коленях, прижавшись друг к другу, как будто боялись, что нас сейчас разлучат. Я впитывала его жар, тепло его рук, его дыхание. Я вдруг поняла, что эта тяжесть — тяжесть дорогого тебе мужчины рядом — может быть приятной.

Мир оказался совсем не таким, каким я его рисовала. Я мечтала о мести, а взамен получила нечто гораздо большее.

Я обнимала его, прижималась щекой к светлой разорванной рубашке. Я не хотела, чтобы это кончалось.

— Ты станешь равной мне. Мои огненные крылья. — Наверное, этот шёпот я себе придумала.

Пальцы принца зарылись в мои волосы, и он перебирал их, растрёпывая ещё сильнее и не обращая внимания на грохот снаружи.

Из странного полусна меня вырвало ощущение нечеловеческого голода. Желудок взревел так, что я пошатнулась. А потом ощутила в голове какое-то щекочущее прикосновение. Виски кольнуло, голову сдавил огненный обруч — и всё исчезло.

— Я вернул защиту на место, — низкий голос прозвучал у самого уха, — пути богов неведомы.

— Думаешь, Сумрачный знал, что так будет, когда даровал мне возможность больше никогда не становиться чужой марионеткой? — Мой голос тоже звучал хрипло.

— Не знаю, знал ли, но определённо что-то предвидел… И это говорит только о том, что с поисками храма нужно поторопиться. Место мы нашли, осталось найти вход — и это уже моя забота. А потом мы отправимся в путь. С этим нужно покончить, — оскалился Шаннер, поднимаясь, — как и с нашими неосторожными заговорщиками прямо сейчас.

Я попыталась встать, но в ушах резко зазвенело. На мгновение сознание выключилось, а уже через секунду я оказалась на руках Шаннера.

— Битый покусанную тащит, отличное зрелище, — прорвался сквозь туман чей-то смутно знакомый насмешливый голос.

А вслед за ним к моим губам приставили прохладное стекло и заставили разжать рот. Внутрь немедленно полилась шипучая жидкость. Вода! От неё в голове начало медленно проясняться, отступила слабость, и даже глаза открылись.

— Стало лучше? — Хрипловатый голос обволок.

— Гораздо, — теперь я не чувствовала себя так, как будто меня грызла стая бешеных барсуков.

Я покачнулась, упёрла ладонь в грудь наследника и решительно продолжила:

— Можно меня отпустить. Пожалуйста, Ваше Высочество.

— Смотри, уже «Высочество». Идёшь на понижение, — раздался позади нас насмешливый голос Ринтерна.

Капитан гвардии наследника выглядел потрёпанным, но не сдавшимся.

— Как скажешь, — меня одарили пронзительным взглядом.

Благодаря своему росту я почти сразу встала на ноги. Но даже полсекунды хватило, чтобы оказаться тесно прижатой к мужскому телу и почувствовать каждую его частичку всей своей кожей.

— Ринтерн, захлопни рот, а то в следующий раз тебя некому будет вытаскивать из такой за… Кх, — ворвавшийся в комнату Грэй закашлялся и уже спокойно продолжил, — затруднительной ситуации.

— Маги обезврежены. Но пришлось действовать грубовато, пятерых уже не спасти. Сильны-ы, — грянул звоном голос Накэтчи Сартау.

— Ваше Высочество! — Раздался истошный крик где-то снаружи, — дворец взят под контроль. Его Высочество Тристан был заперт в казармах вместе со своей гвардией! Они планировали учения.

Умно!

— Её Величество в порядке! Дежурные целители отчитались, что в их крыло проникнуть не успели!

Доклады должны были вот-вот посыпаться лавиной.

Слабость ещё не ушла до конца, день казался бесконечным, виски ныли, ощущение нереальности зашкаливало. Но я взяла себя в руки. Потом отдохнём, Аэри. Помни, зачем ты здесь. Помни, чего ты хочешь. Помни, что это невозможно, пока ты замужем, а род Мъярг грозит прерваться.

— Позвольте мне посмотреть на тело Гитти, Ваше Высочество, — мой голос почти не дрожал, когда я это произносила, — мой дар подсказывает, что я могу обнаружить… убийцу.

Не вой и не ной! В строй, Аэри! Вот, почти в рифму. Улыбаемся, когда сводит зубы, и идём вперёд. И ни одна тварь не уйдёт ненаказанной.

Пылающие глаза остановились на мне. Едва слышно вздохнула Маэни. Мне показалось, что он откажет. Велит не рисковать, не лезть не в своё дело. Но Шаннер Мъярг только едва заметно склонил голову на бок и негромко, жестко спросил:

— Ты уверена в том, что хочешь этого? — Его ладонь коснулась моей.

Наши пальцы на миг переплелись, и мне стало легче дышать.

— Да. — Мой голос прозвучал ровно, хотя каждая клеточка тела молила о снисхождении. — Я хочу найти и наказать того, кто это сделал.

За стеной раздался торжествующий рёв Корри. Кажется, мантикор всё-таки успел немного повеселиться.