Утром я проснулась одна. Это было нормально, это было ожидаемо, но почему-то я всё равно расстроилась. Чувство потери на миг сжало сердце, но я заставила себя его прогнать. На постели остался отпечаток тела, всё ещё хранящий в себе неуловимый запах огня, но тепло давно остыло.

Как давно он ушёл? Почему вообще остался? Я не привыкла к такому проявлению чувств. Я вообще с трудом могла себе представить, что мужчины способны кого-то любить и ставить чьи-то интересы выше своих собственных. Всю жизнь я видела примеры обратного. Только мои братья… но я никогда не видела их ни влюбленными, ни женатыми.

— Госпожа, вы уже встали? — В дверь просунулась мордочка незнакомой горничной.

Это одна из тех, что служила в доме, или новая?

— Да, что такое? — Я поспешно набросила одеяло на всю кровать, чтобы скрыть следы чужой ночевки.

— Эрса Маэни попросила вас разбудить, пора спускаться к завтраку. Вы простите, если я что не так сказала или сделала, госпожа, ой! Ваше Высочество! — Округлила испуганно глаза девушка, став похожа на очаровательного бурундучка. — Опять всё перепутала! Вы простите, простите меня, зелёным змием клянусь, очень уж правила сложные! Я тут помощницей садовника работала, а слуг-то всех погнали, вот меня и в дом перевели…

Девчушка проскользнула в комнату, распахнула шторы, приоткрыла окно, впуская теплый воздух — сегодня утро выдалось ясным, и нерешительно застыла, явно не представляя, что ещё сделать.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, и медленно сползла с постели.

— Пойдем, я подберу себе что-нибудь из одежды, а ты поможешь застегнуть. Все эти наряды для меня тоже кажутся жутко неудобными. Поверь, я и сама большую часть жизни была не принцессой, а обычной провинциальной дворянкой. В такой глуши, которая тебе и не снилась, — рассмеялась, наблюдая за обескураженным выражением лица девушки. — Тебя как зовут?

— Нари, Ваше Высочество! — Русоволосая, тощая, с большими серыми глазищами, Нари напоминала какого-то танцующего духа.

— Нари, давай договоримся. Когда мы наедине, зови меня просто эрса Аэри, хорошо? — Знаю, что фамильярничать со слугами нельзя. Знаю, что нельзя доверять и подпускать близко — предать может любой.

Но я если хоть ненадолго не расслаблюсь — то сойду с ума.

— Хорошо, эрса! Эрса Аэри! Ой, какая честь! А как вам это платье идёт! Ну чисто русалочьи волосы, мягонькое! — Восхищалась девчушка, умело застегивая десяток маленьких пуговиц на спине.

Пояс перехватывал платье почти под грудью. С широкими рукавами фонариками, от которых шли длинные, полупрозрачные полосы ткани до запястий. Мягкими вставками кружев на юбке. И, наконец, довольно высоким декольте, в котором виднелась ложбинка меж грудей, я казалась себя легкой бабочкой.

Да и платье было яркого песочно-солнечного оттенка. Даже не знаю, каким чудом оно вообще попало в мой гардероб.

На завтрак мы спускались в умиротворённом молчании, которое быстро переросло в лёгкое напряжение, стоило мне войти в столовую.

Здесь находились Грэй, Доргат, Маэни и молоденькая девушка, которая раскладывала по тарелкам золотистый, невероятно пахнущий омлет. А, нет… из-под стола высунулась лапа, нахально дернула девушку за ногу и та со смехом достала ещё одну тарелку, на которую положила самый большой кусок омлета с хрустящими полосками поджаристой ветчины. Виднелись там и зеленые бочка оливок, и алые полоски томатов, и…

Я сглотнула слюну.

— Фрр-крррау! — Раздалось недовольное из-под стола — и оттуда высунулась осуждающая морда Корри.

Казалось, мантикор ещё больше раздался в ширину. Когда успел? Морда стала совсем бесстыжая и вальяжная, усы топорщились. Он снова был под личиной обычного крупного кота, но в этот раз шерсть отливала рыжиной. Пушистый толстый хвост ходил из стороны в сторону, а большая приплюснутая морда радовала породистыми вислоухими отростками.

Большие круглые глаза смотрели на меня с печальной укоризной.

— Ой, не кормят котика! Маленький мой, не волнуйся, я тебя на кухню отведу, там мы тебя точно голодным не оставим! — Засюсюкала девушка.

«Не кормят», — говорили бесстыжие кошачьи глазищи, — «мои рабы вообще обо мне не заботятся! Они с чего-то решили, что они мои хозяева! Совсем с ума сошли! Бунт! Мятеж! Кошмар! Меня не чешут, не гладят, не заваливают деликатесами, даже покормить забывают! Видишь, как я исхудал? Даже шерсть облезать стала. Вот, на полу осталась. И на ковре. И на платье. И на штанах вот этого двуногого, от которого тобой пахнет. Я ведь глаз не смыкаю, с лап сбиваюсь, чтобы вас, бесстыжих, спасти и от злого колдовства отгородить! А вы что? Где моя миска? Почему я должен охотиться за жалким куском этого странного теста? Негодяи! Мантикора в самом расцвете сил уморят! Крррау!».

Песочный хвост нервно дернулся. Разноцветные полоски на шерсти заворожили, заиграли в лучах солнца. Какой же он красавец даже в этом обличье! Кошачье обаяние зашкаливало!

Я наклонилась — и с трудом приподняла увесистого котика, почесывая его за ухом.

— Да, не кормят котика. Я даже угрызениями совести мучиться начинаю. Кто у нас такой пушистый? Кто у нас такой красивый? — И даже на ощупь — настоящий кот! Такая серьезно-печальная морда, длинные усы и…

Я рассеянно опустила голову — и вдруг взгляд за что-то зацепился. Яркий разворот листа, а на нём — знакомое лицо.

Маэни торопливо свернула газету, но…

— Покажи, — попросила как можно спокойнее, — Маэ, я всё равно узнаю.

Между нами вчера что-то изменилось. Если до этого вечера мы были госпожой и её стражем, то сейчас стали если не друзьями, то добрыми знакомыми, которые искренне уважают друг друга.

— Дай, — попросила, чувствуя, как сердце обрывается.

«Новая жертва проклятого мясника!» — Гласил алый кричащий заголовок «Кружева сплетен» — популярной желтой газетёнки которой зачитывались все.

С плохого качества картинки на меня смотрела Гитти. Такая, какой я её помнила. Смуглая, немного полная, весёлая, с широкой белозубой усмешкой и рыжими кудряшками. Казалось, сейчас простенькие медные браслеты на её руках снова зазвенят, и…

'Сегодня нашему специальному корреспонденту сообщили: строго секретно! Свежая информация из дворца! Точно в руки! Источник дрожал от ужаса, его белое как мел лицо наводило на мысль, что он уже не жилец, но наш мужественный глас истины осмелился донести до нас ужасающую правду! Скоро вся столица, юные жены, невинные дочери, прекрасные женщины, которым ещё жить и жить, окажутся в смертельной опасности!

Оказывается, это уже не первое убийство «Мясника»! До этого их было, как минимум, три! Дворец молчит, император и кронпринц не дают комментариев, но почему? На этот раз жертвой стала юная повариха самой принцессы Аэри! Что, если безумец подбирается всё ближе к юному цветку императорского сада?'.

Безвкусно. Кричаще. Никакого стиля. Предложения повторяют друг друга, постоянные восклицательные знаки и пафос. Но каждая строчка ведёт к одному. Императорская семья не справляется и намеренно замалчивает преступника. Возможно, это кто-то очень влиятельный и приближенный к ним? Значит, ему всё позволено?

«Согласно имеющейся у нас информации вчера был задержан глава гвардии кронпринца, лорд Малькольм Ринтерн, известный своим буйным нравом и вспышками ярости».

— Что? — Я резко подняла голову от газеты.

Внутри… не знаю, что царило внутри. Хаос. Злоба. Неверие. Ярость. Страх. Не за себя, нет…

Он знал и не сказал мне. Когда он остался здесь, он уже знал? Почему сейчас он не связался со мной, ничего не рассказал? Это действительно Ринтерн? Малькольм… я помнила темноволосого мужчину со тяжёлым пронзительным взглядом. Помнила и его помощь, и неприятные слова. Мог ли он быть убийцей Гитти?

Я чувствовала, что задыхаюсь, а мир уходит из-под ног. Да, она не была моей подругой, но разве в этом дело? Она была чудесной девушкой. Преданной, умной, сильной. У неё были свои мечты и планы, она кого-то любила, мечтала многого добиться, выйти замуж, родить детей, открыть маленькую пекарню…

Газета выпала из рук. Во рту стоял привкус желчи.

Не хочу. Не хочу. Не хочу. Это неправда. Этого не может быть. Это…

Чьи-то пальцы впились в мои плечи и меня резко встряхнули. Надо мной раздался уверенный голос брата:

— Успокойся! Успокойся немедленно, Аэри, иначе тебя действительно будет лучше запереть на женской половине и никуда не выпускать! Тогда не пытайся что-то изменить в своей жизни, забудь о магии, плети кружева и сходи с ума от скуки, обсуждая кавалеров на балах! Думаешь, это первая потеря? Знаешь, сколько терял я? Друзей, знакомых, подчиненных? Дорогих мне людей? А они? — Кивок на напряженно замершую Маэни в объятиях Доргата. — Не мы выбираем кошмары, которые приходят в нашу жизнь. Но если это уже случилось, то мы можем выбрать: достойно их встретить — или упасть на дно, дав нашим врагам возможность победить. Если ты хочешь быть с ним, выбирай сейчас — готова ли ты каждый день встречать сложности лицом к лицу? Если нет…

Я резко дёрнулась и на инстинктах ударила его по ушам, выворачиваясь из захвата. Грэй отшатнулся, болезненно морщась.

Сердце бешено билось в висках. Пальцы дрожали. Мир вокруг сходил с ума, но каким-то образом мне удалось вернуть себе рассудок. Грэй знал, что сказать. Как вернуть меня. Злые, но правдивые слова били наотмашь.

Сердце обожгли стыд и злость. Злость на собственную истерически-девическую реакцию. И стыд от того, что развесила сопли в тот момент, когда моя помощь и здравый рассудок нужны были моим близким.

Дыхание выровнялось. Магия погасила огонь ярости холодом металла.

Вернись, Аэри. Ты больше не беспомощная запуганная девочка. Я так надеялась, что все будет иначе. Что в этой жизни не потеряю никого, кто стал мне дорог. Что ж…

— Кра… ар-руаррр…. Фррр! — завёлся рядом родной моторчик.

Сердце оделась в сталь, собирая крохи тепла.

И вот я уже сидела за столом с чашкой ароматного чая в одной руке и тарахтящим Корри — у меня на коленях.

Газету куда-то спрятала Маэни. Завтрак остыл, но никто к нему так и не притронулся — кроме Доргата. Такие мелочи горгулу испортить аппетит не могли. Он съел свою порцию, заботливо подложил Маэни пару пирожных и опустошил мою тарелку. Только молча блестел ярко-желтыми глазами, кривя губы.

Корри цапнул меня лапой за рукав, потерся головой о живот и снова завёл свою мурлыкающую симфонию.

«Ну что ты так расстроилась, глупая? Все-таки двуногие — странные существа! Вот моё гнездо разорили люди. Из всей кладки только я и ещё парочка выжили. Но братец был слаб, наверняка уже давно в Сумрак канул, а сестричка до сих пор где-то бродит, но больно хищная она до людской крови, не любит вас. Сколько сородичей мимо меня прошло — и все один за другим куда-то исчезали. У всех свои стаи, свои дела. Погибнут — такова воля Сумрака, ему виднее. Из тьмы придут новые стражи. Мы живы, пока жив Спящий Сумрачный. Не забивай свою глупую голову, от этого шерсть лезет. Эта самка погибла от рук гнилого самца. Так что может быть проще? Просто поймай его и убей. Отомсти за неё — и её душа переродится в новом гнезде».

Не знаю, придумала ли я себе эту прочувственную речь — или Корри в самом деле мог мне передавать какие-то образы, но буря на душе улеглась окончательно. Пальцы перестали дрожать. Разум обрёл кристальную ясность.

Сколько было в моей жизни этих потерь? Я многих спасла. Но даже со знаниями прошлого я не всемогуща. Нельзя было ни терять бдительность, ни оставлять дорогих мне людей без присмотра. Это моя ошибка, и…

— Нет, — раздался негромкий голос Маэни.

Страж сжала мою ладонь, не сводя с меня взгляда. В глубоких темных глазах девушки играли тени.

— Нет, — повторила она, — это не твоя вина.

— Почему вы, женщины, вечно начинаете винить во всех бедах себя? — Раздался скрежещущий голос Доргата.

Горгул щурился на солнце, медленно ловя солнечный зайчики высунутым языком.

Мне казался кощунственным засмеяться, но улыбка против воли наползла на губы — настолько смешным и домашним казался сейчас этот суровый мужчина.

— Потому что у нас большое сердце, — грустно усмехнулась Маэни.

— Не большое, а глупое, — возразил горгул, — нельзя же делать себя центром вселенной, ты не бог, — ткнул в меня острый коготь, — и даже не владычица. Не бери на себя больше, чем можешь нести. Ты не можешь отвечать за поступки других людей, это понятно? Зачем рефлексировать? Убили твоего слугу — иди и уничтожь того, кто отвесил тебе пощечину. Не можешь уничтожить его сам — найди того, кто тебе поможет. Что в этом сложного?

Вот я и нашла что общего у горгула и мантикора. И это не только крылья.

— Дор, я бы с тобой согласилась, но Аэри…

— Нет, — перебила я Маэни и подняла голову, глядя прямо в глаза горгула, — ты всё правильно сказал, Дор, — моя улыбка походила на оскал, — Гитти бы не хотела наших слёз. Думаю, наша месть ей бы куда больше пришлась по вкусу.

И всё же. Я не могла поверить. Не могла даже в голову взять, что Гитти больше нет. Чувство потери в этой жизни оказалось особенно острым. Я до сих пор ощущала это липкую неприятную беспомощность.

— Так, — я вскочила, чувствуя лихорадочную потребность хоть что-то сделать, — так… что вам вообще об этом известно? — Холодная, рациональная часть меня постепенно вытесняла эмоциональную взбалмошную девочку Аэри.

Я действительно слишком расслабилась. Решила, что враг затаился и не станет рисковать. Я забыла о том, что безумцам плевать на любые правила.

— Газету только принесли. Её напечатали сегодня ночью или под утро. Полагаю, убийство случилось либо вчера вечером, либо предыдущей ночью. Кронпринц ушёл от нас ночью, когда ты уже уснула, — по быстрому взгляду брата было не понять, одобряет ли он нарушение всех правил, — если он и узнал обо всём, то уже после своего ухода.

— Он не… — не писал? Не связывался?

— Нет, никаких новостей. Это значит только одно — у кронпринца нет ни секунды свободного времени.

И я не имею права лелеять какие-то глупые детские возмущения. Если это действительно совершил тот, кому Шаннер доверял…

— Я не думаю, что это Мак, — словно прочёл мои мысли брат.

Морщинка между его бровей пролегла глубже, пепельные волосы растрепались, от него веяло усталостью.

— Почему? — Быстро спросила. — Я понимаю, что в таких газетах редко пишут правду. Да и этот их таинственный… информатор слишком много знает. Кто-то намеренно слил информацию, чтобы посеять панику и обвинить императорскую семью?

Это опять императрица?

— Краурр! — Возмутились со стула.

Надутый Корри демонстративно повернулся ко мне попой и поднял хвост.

— Прости, ты действительно самый лучший, самый умный и самый опасный священный зверь на свете! — Я подошла, ласково проводя пальцами по густой шерсти между ушей.

На меня демонстративно обижались. Кажется, придется кому-то скормить ливерную колбасу, а то и не одну… Потому что Корри действительно лучший подарок, какой мне могли сделать. Он успокаивал и утешал, помогал, защищал и не так уж много требовал взамен — обычной человеческой заботы.

Впрочем, нить разговора я не потеряла.

— Так что, панику раздувают специально? Или это просто обычная человеческая глупость? — Уточнила в воцарившейся тишине.

— Несомненно специально, — раздался тяжелый ответ Грэя.

Брат потёр виски.

— Всё это направлено на то, чтобы вызвать недовольство правлением императора — и кронпринца, как его преемника.

— То есть это мог сделать Тристан? Ведь императрица… — Я оборвала себя. Даже если Хелени Мъярг сейчас изолирована, этот план она могла продумать задолго до того, как отправилась ко мне в гости.

— Тебя выставляют фактически следующей жертвой, — Грэй говорил отрывисто, зло, — и подумай сама, что это значит.

По коже пробежали мурашки. Мне не нужно было ничего объяснять. Теперь, если со мной что-то случится. Если меня… убьют, то вина за это ляжет на императорский род. Не на императрицу, которая притворяется красивой ширмой, не на младшего принца, который мужественно защищает юную жену, как может, но сам лишён власти. А на наследника. И императора.

Тристан сможет отмазаться, он в этом мастер.

— Моя смерть выгодна Тристану. Но ты уверен, что безумец — не Малькольм Ринтерн? Он производит… неприятное впечатление, — признала я свою неприязнь.

— Мак цепной пёс Шаннера. Пожалуй, он тот, кого можно назвать другом кронпринца. Я не знаю всей истории, — качнул головой Грэй, — и могу только предположить, что тебя Малькольм проверял, как привык проверять всех, кто оказывается в поле зрения кронпринца. Но он никогда не сделает ничего, что может навредить династии.

— Но ведь он мог это сделать в состоянии помешательства? — Негромко спросила Маэни. — И потом сам не помнить, что натворил? Слухи о том, что младший Ринтерн нестабилен — не совсем слухи, насколько мне известно.

Я впилась взглядом в лицо Грэя. Машинально сделала ещё глоток из чашки, которую подхватила со стола.

Брат нахмурился. Мне казалось, что его беспокоит что-то ещё, но я не хотела на него давить. В отличие от доверчивого Кэса, Грэй всегда был осторожным параноиком. Он куда разумнее меня.

— Теоретически — да, — наконец, неохотно произнёс Грэй, — нестабильные маги часто сходят с ума, а Малькольм происходит из рода крылатых.

Я не знала!

— Но? — Оно должно было быть.

— Но практически, если Шаннер держит его при себе и допустил во дворец — он в нём уверен.

Но ведь все мы часто даём слабину, когда дело касается наших близких… Мог кронпринц просто «не заметить» странностей в поведении своего друга? Что бы сделала я, если бы заметила, что что-то не так с одним из моих братьев?

И что если… Убийц во дворце двое? Может такое быть или нет?

Тц! Аэри. Я заставила себя успокоиться. Ты накручиваешь. Помни, что когда-то говорил Ариан. «Если нет фактов — не принимай на веру. А если все факты говорят одно, а интуиция — другое — перепроверяй десять раз».

Пальцы впились в столешницу так, что я разжала их с трудом.

Я могу придумать себе все что угодно. Доказательств нет. А моя глупая неприязнь к Ринтерну не имеет значения. Пока нет причин считать его виновным, он такая же жертва, как другие.

— Хорошо, — мой голос прозвучал глухо, — если мы возьмем за истину тот факт, что лорд Малькольм невиновен, то его подставили специально. Можно ли доказать его невиновность?

Я подняла голову. И заметила едва заметную довольную улыбку на лице Грэя.

— Молодец, Аэри. Я тобой горжусь, — брат улыбнулся уже открыто, а я вдруг ощутила, как меня немного отпускает. Совсем чуть-чуть, но… холодная глыба в груди уже не была такой ледяной. А я больше не была одна против всего мира.

Я видела Шаннера, знала, как он действует, и…

— Шаннер Мъярг — Верум. Он может проверить, правду ли говорит подозреваемый, так? — Произнесла медленно, сама себе не веря. Если всё так просто, то…

— Всё непросто, — хмурясь, перебила меня Маэни, — Верумы могут применять свой дар ограниченно, иначе сойдут с ума. Одно дело — поверхностная считка уровня «да» — он говорит правду или «нет» — это ложь. Другое дело — если это полная считка определённого промежутка времени в сознании подозреваемого. К тому же у Малькольма, как доверенного лица принца, наверняка полно вживленных щитов, которые так просто не снять. Это большой риск, во время считки сознание кронпринца станет уязвимым…

Чем больше она говорила, тем больше мурашек бежало по коже.

Ярость вытеснила горе и страх. Если это так. Если всё подстроено ради того, чтобы кронпринц раскрыл сознание, то главная цель — это он? А я бесполезная пленница в этом доме, красивая кукла, которой нужно изображать болезнь.

Кулак врезался в стену. Я ошеломленно моргнула, когда обнаружила, что он покрыт металлической гибкой плёнкой, а в стене осталась вмятина.

— Твоя сила питается гневом, — задумчиво кивнул Доргат, — это мне знакомо, — горгул хрипло хихикнул, но я ощущала его тревогу.

— Мы можем заменить меня на Лесту? — Я спросила прежде, чем мысль в голове окончательно оформилась.

— Это было бы сейчас нежелательно, — Грэй тоже нахмурился, — Шаннер просил, чтобы мы оставались здесь. Поместье сейчас охраняет императорская гвардия, нам не стоит светиться.

— Это возможно? — Я выпрямилась, спокойно глядя брату в глаза.

Возникло ощущение, что время утекает сквозь пальцы.

В этот момент откуда-то снаружи раздались громкие выкрики:

— Эй, пустите меня немедленно! Я вас под суд отправлю! Это м-моя жена! Живо! Так вы её охраняете? Видел я вашу газетёнку, всё проморгаете у себя перед носом! — Знакомый звонкий голос звучал нечетко — Тристан явно был не в себе.

Я попятилась было к двери, но замерла.

Нет. Шаннер обещал, что сюда никого не впустят, даже мужа, и я должна ему верить. Я не боялась Тристана. Больше нет. Я боялась того, что он раскроет наши секреты. Зачем он явился? Я ни на секунду не поверила в его заботу.

Ответ гвардейцев мы не слышали.

Через какое-то время Тристан забубнил снова, но его голос звучал всё тише и тише. И, наконец:

— Могу я хоть письмо жене передать⁈ Учтите, я доложу отцу о вашем поведении! — Вот и знакомое мне презрение.

— Я скоро вернусь, — выплюнул мой пока ещё муж. Вслед за этим раздался негромкий шорох гравия.

Я не стала подходить к окну — наоборот, отошла подальше, в угол. Здесь слишком большие окна…

На сердце стало совсем неспокойно.

— Мне нужно вернуться к себе!

Если гвардеец зайдет в дом…

— Сиди спокойно. Маэни заберёт у них письмо и проверит, — рука брата опустилась мне на плечо, — лучше скажи мне, что ты задумала, Аэри? Зачем тебе во дворец?

Я бессильно опустилась на стул. Казалось бы, куда мне лезть и зачем? Недо-магу, недоучке? Но меня гнало вперёд неясное предчувствие, шёпот, уверенность в том, что если я сегодня останусь здесь, в стенах этого дома, то всё будет кончено.

Что всё? Что должно случиться? Я не знала. Магия покалывала иголочками изнутри, и её реакция становилась всё сильнее.

На миг я замерла в объятьях брата. Впитала его тепло, поддержку, уверенность, заботу. Грэй доверился мне. Все они доверились мне, и я не могу их подвести. Гитти… я отогнала мысль о девушке. Не сейчас. Я никогда её не забуду, но Доргат прав. Сколько ни вини себя, этим делу не поможешь.

— Каррау! Рррр-а! Рыыу-ааа! — Раздался настойчивый вопль.

Я замерла, оглянувшись. Мой чешуйчатый друг сбросил личину кота, представ во всём великолепии. Крылья растопырились, пасть обзавелась дополнительной полоской чешуи, хвост стал длиннее, а сам зверь — выше и увесистее. Сейчас он ничем не напоминал милое домашнее животное — скорее, грозного и опасного хищника. Не котенка, а взрослого зверя.

— Что случилось? Корри?

Мантикора оскалил клыки, подбежал ко мне и ухватил зубами за платье.

— Ты меня куда-то зовешь? Я не могу выйти прямо сейчас, Корри… — Досада и злость на обстоятельства обожгли.

Мантикор оскалился. Наверное, страшная морда означала не «я вас сейчас убью чуть-чуть не больно», а что-то вроде «хозяюшка когда ты уже научишься понимать меня нормально, а? Эх, что за создание мне досталось!».

А потом меня потянули куда-то в сторону двери — да с такой силой, что я едва не упала.

— Корри, подожди! Корри, ты…

Видение обрушилось на голову внезапно. Перед глазами замелькали картинки. Огромные залы дворца. Суетящиеся люди. Плохо-кровь-вонь-дурная магия. Вслед за этим — картинка тела. Бесформенная, изломанная оболочка. А потом — силуэт девушки, которая протягивает к ней руку. От неё исходит свет, и она что-то ловит рукой.

Это не было диалогом, скорее — осознанием. Как будто кто-то вложил мне в голову мысль.

— Если мы попадём сейчас во дворец, я сумею найти след преступника. Ощутить его с помощью своей силы и Корри, — медленно, словно сама не веря тому, что говорю, произношу, глядя в глаза Грэю.

Брат встревоженно замер рядом.

— Послушай её, — Доргат легко вскочил с места одним танцующим движением, — твоя сестра видит. Знает. Её ведёт Сумрачный.

Сумрачный. Мне всё больше кажется, что нас отвлекают от наших поисков и путешествия намеренно.

— Обычная бумага, — раздался голос Маэни, которая всё это время внимательно изучала письмо Тристана, — никаких заклинаний, зелий, ничего. Содержимое я не читала и не вскрывала — кроме письма там ничего нет.

— Не до него сейчас. И мне абсолютно не интересно, что там мог написать Трис, — я отмахнулась.

Все тело буквально дрожало от призрачного ощущения тревоги. Мы опаздываем. Опаздываем. Скорее. Быстрее. Пожалуйста…

— Грэй, нам нужно обменяться местами с Лестой. Прошу тебя. Если не это, нам нужен кто угодно, кто сможет изображать спящую меня в покоях. Мне нужно во дворец. Немедленно, — произнесла твёрдо.

Я готова была сражаться за своё решение. Я готова была на всё, чтобы выйти из этого дома. В серых глазах Грэйсона бушевала магия. Незнакомый лиловый оттенок заливал белок, придавая брату почти посторонний вид.

Доргат и Маэни замерли каждый на своём месте, готовые в любой момент вмешаться в наше противостояние. Но на чьей стороне?

Глаза в глаза. Дрожь от осознания того, что отступать некуда. Решимость. Хватит. Это моё дело. Моё решение. Мужчина, который мне дорог и девушка, которую я обещала оберегать, но потеряла. Я имею на это право. Я больше не ребёнок. Не юная безголовая девица. Не…

— Хорошо. — Кивнул Грэй. — Леста справится. Других посвящать в наши дела не стоит.

— Я клянусь, что это не моя прихоть и это действительно необходи… Что? — Не веря своим ушам, уточнила я.

— Я согласен, — ответил Грэй серьезно. Бледное лицо брата на миг осветилось, — я ведь сказал, что ты заставила себя уважать, Аэри. Ты ещё многого не знаешь, бываешь наивной и порой судишь поверхностно, не зная проблемы, но все мы имеем права на ошибку. Ты доказала своё право на самостоятельные решения. Я готов к тебе прислушаться. И пожалуйста, пусть твой кот не вздумает обгадить мой сапог, — добавил он, не меняя серьёзного тона.

— Мой кот? — Я моргнула и опустила взгляд.

Рука потянулась сама собой, ухватив самый кончик длинного пушистого уха.

— Корри! Какого вонючего кальмара⁈ — Кто-то поперхнулся. Кажется, Маэни. От смеха.

Это бесстыжее создание по-собачьи задрало лапу и пыталось демонстративно пристроиться к брюкам Грэя!

— Корри, — опасно протянула я, щурясь, — Корри, друг ты мой драгоценный, скажи мне, что ты собираешься сделать? А? Территорию метишь? Мстишь? Глупостями занимаешься?

Корри что-то тихо недовольно рыкнул-курлыкнул, махнул хвостом — и был таков. Мантикор важно, почти царственно облизал лапку, бросил на нас надменный взгляд, облил презрением — и прошествовал к выходу.

— Драть его надо было… да поздно, — вздохнул Грэй, — вот вроде бы и священный зверь, а так и тянет придать ускорение по мягкой… то есть чешуйчатой точке!

— Поздно, — не менее драматично вздохнула и встряхнулась, — нужно собираться. И быстро.

— Хорошо, — кивнул брат, — тебя пока заменит фантом, а потом, — он прикрыл глаза и коротко вздохнул — я позову Лесту. Когда она прибудет, мы уже уедем.

Я видела, как он не хотел подставлять под удар эту девушку. Видела его внутреннюю борьбу, страх за неё, напряжение. Значит, мне не показалось. Она ему нравится. В груди как будто теплым перышком прошлись.

Я сжала ладонь Грэя, не зная, как его утешить, как поддержать? Мне не нравилось подставлять под удар других вместо себя, но сейчас выхода не было. Все должны быть уверены, что принцесса больна и находится на исцелении. Что бы потом ни сообщили людям — сейчас мы не имели права ставить наши планы под удар.

— Я могу оставить с ней мантикору, — предложила неуверенно, — и получила в ответ благодарный взгляд.

— Не нужно, — качнул головой Грэй, — Леста понимает, что такое долг, и привыкла работать в одиночку. Да и мантикор тебя не оставит.

Словно в подтверждении этих слов Корри обернулся на пороге, изящно повернул голову и показал длинные клыки — с мою ладонь размером. Уже довольно крупные крылья расправились и несколько раз качнулись в воздухе. Змеиная чешуя мягко отливала золотисто-фиолетовым. Она стала плотнее, толще. Явно опаснее. И точно куда несноснее.

— Хорошо, — коротко кивнула я в ответ, — но если нужно будет чем-то помочь — скажи, ладно?

Грэй махнул рукой и вышел из столовой.

Маэни и Доргат быстро переглянулись.

— Пойдем, подберем что-нибудь подходящее для прогулки — кивнула Маэ.

— А я позабочусь о том, чтобы нам никто не помешал, — оскалился Доргат едва заметно, — и никто не заметил нашего ухода.

— Тогда… по местам. Встречаемся здесь через пятнадцать минут, — я заставила себя двигаться.

Мы справимся. Успеем. Не знаю, что происходит во дворце, не знаю, кто на самом деле устроил всё это, если Малькольм Ринтерн ни в чём не виноват, но… я это выясню. Обязательно выясню.