Аэри Сорлейн

Лошади имели все шансы взять призовые места в любой скачке. Назад мы неслись на такой скорости, что оставалось только молиться всем богам, чтобы никто не пострадал. Ни мы, ни скакуны, ни случайные прохожие.

К большому поместью, окруженному со всех сторон благоухающим садом, мы подъехали со стороны реки. Там же через небольшую калитку для слуг проникли внутрь. Роскошный экипаж уже стоял у входа, благородные скакуны агрисской породы перебирали ногами, кося лиловыми влажными глазами на кучера в алой ливрее.

Неподалеку скучала охрана — личная гвардия.

Похоже, императрица уже внутри. Значит, счёт идет на минуты. Сомневаюсь, что слуги имеют право надолго задерживать Её Величество.

К горлу на мгновение подкатила тошнота, но волна магии смыла её за долю секунды.

— Леста готова поменяться местами, — кивнул брат, к чему-то прислушиваясь.

На мгновение на его губах вспыхнула и погасла короткая ласковая улыбка. Она сказала мне очень многое. На сердце стало теплее. Грэй. Если он найдёт своё счастье, мне будет капельку легче.

Здесь было целых три черных входа. Для слуг особняка, для приходящих поставщиков продуктов и… для кого-то ещё. Или просто запасной. Под амулетом невидимости (Рабочий, Аэри! Всё под учёт идёт!) мы проникли в дом. В холле раздавались голоса. Я не стала прислушиваться — голос Хелени Мъярг я бы узнала из тысячи. Сейчас нужно было успеть прокрасться наверх и поменяться местами с эрсой Лестой.

На втором этаже мы чуть не попались. Прямо нам навстречу откуда-то из глубины дома шагнул невысокий неприметный мужчина с острым пустым взглядом.

Брат прошипел что-то злое, невнятное, и буквально вжал меня в стену, закрывая своим телом. И все равно по коже бегали мурашки. Мне казалось, что пространство вокруг идёт рябью, как будто неприметный пытается что-то увидеть. Вот он снова задергал носом, подался вперёд, щурясь. Я почувствовала, как тело брата сотрясла дрожь. На шею мне что-то капнуло. Кровь? Пот?

— Гарх, следовик!

Тот, кто ищет чужую магию?

Лицо Грэя напряглось, белки глаз полопались, красные прожилки сосудов отчетливо пульсировали.

— Мрак, я… я сейчас не… не смогу, Аэри… — Глаза брата стали закатываться.

Мужчина опасно приблизился к нам, и я не могла поручиться, что он не сможет нас пощупать, если проведет рукой по стене.

В груди вскипел гнев.

— Грэй, держись за меня! Слышишь? Только не теряй сознание, лось ты здоровенный, я тебя не удержу! — Прошипела ему на ухо.

Я знала — нас пока не слышат. «Невидимость» была полной. Не осязать. Не обонять. Не слышать. Не видеть. Но ищейка был силён.

— Я стараюсь, — прохрипел брат, всей тяжестью наваливаясь на меня.

Сорлейны не сдаются! Никогда.

Грудь расправить, мозги включить, Аэри Сорлейн.

Я прикусила кончик языка и замерла, вслушиваясь в окружающий мир. Магия следовика ощущалась, как стая липких серых мушек. Он рыскали по коридору, заглядывали во все щели, клеились к невидимому куполу, который окружал нас стеной и буквально… проедали его насквозь! Ах вы твари!

Раньше я бы ничего не почувствовала. Теперь… Магия в груди отозвалась неохотно, но бурно. Непокорная, всё ещё не подчинившаяся до конца, она желала взять верх. Желала руководить мной. Врёшь. Не выйдет!

Во рту появился знакомый солоноватый привкус, но я не остановилась. Перед глазами стояло холодное насмешливое лицо. Острый подбородок, умные изменчивые глаза, жестко сжатые в одну линию губы, серебристая волна волос. Он бы никогда не сдался. Я знаю. Я точно знаю. А значит, и я не имею права сдаваться.

Я упрямо сжала зубы. Корри по «легенде» остался у моего брата, поэтому коту нельзя было здесь появляться. Что ж. Тогда у меня оставался один-единственный шанс переломить ход событий.

Я «нырнула» в себя, почти наощупь выуживая тонкую нить, которая связывала меня со священным зверем. Вот она. Обвилась вокруг магического средоточия. Если приглядеться пристальнее, станет ясно, что нить раздваивается. Ведь она ведёт не только к мантикоре, но и к его создателю.

Над ухом натужно захрипел Грэй. Если нас сейчас обнаружат — всё пойдёт прахом. Всё. Я сжала пальцы на плечах брата, пытаясь его удержать.

Едва заметная серая нить вертелась, как уж, не желала даваться, но я оказалась проворнее. Шаг. Второй. Третий. Четвёртый. Подсечка. Ага, попалась! Нить недовольно гудела, трепетала, кусалась, но терпела. И покорилась. Почему я раньше не сообразила, не заметила? Чего теперь голову посыпать пеплом. Нужно действовать. Эта нить — прямой канал сил. Связи с… не знаю, бог он или нет, но для меня навсегда останется божеством. Энрис. Великий Энрис.

Помоги мне. Наставь меня. Вразуми.

В ответ на мою отчаянную мольбу серая нить налилась силой. Из блёклой, невзрачной, она обратилась в сияющий сталью канат. Синь и сиреневая марь, алые отблески заката и тьма сумерек, жизнь и смерть, льющийся в горло металл и живительная вода. Это не описать словами.

Просто сила… пришла. Обхватила за плечи, закружила, обняла. И дала знание, как ею управлять. Теперь я контролировала её.

— Дитя… тебе, во славу… Я жду тебя… — мягкий шепот пронесся в разуме ветерком.

Я знаю, что вы ждёте. Я приду, клянусь. Я умею быть верной. И благодарной — тоже умею.

Металл ласковым ядом проник в мои вены. Кто сказал, что эта сила способна только убивать? Кто сказал, что эта сила способна работать только при контакте с материалом? Кто сказал? Не знаете? И не узнаете. Потому что такого правила не существует. Границы придумывают люди. Именитые чародеи в балахонах, надменные маги в костюмах по последнему слову моды, дарования, считающие себя незаменимыми.

Металл есть везде. И в крови — тоже. Особенно у тех же магов. И стоит немного изменить его состав. Стоит усилить его концентрацию в одном месте и убрать из другого, как…

Спина взмокла. Мне казалось, что ещё немного, и я упаду. В глазах потемнело. И в этот момент следака повело. Он выругался, с недоумением посмотрел на кровь из носа, отпечатавшуюся на ладони.

— Гарх, перенапрягся вчера, вот и мерещится всякое, — пробормотал устало.

Мужчине явно было нехорошо. Магические каналы — материя слишком тонкая. И я никогда бы не рискнула играть в «бога», если бы не чужой шепот и полная уверенность, что вот сейчас — получится. И не убить, и пройти по грани срыва, и справиться с тем, что происходит. И выйти из этого победительницей.

В глазах темнело. Я удерживала тяжелое тело Грэя и молча смотрела вслед опытному сильному магу, который просто кое-что не предусмотрел. Одну идиотку без чувства самосохранения, например. Потому что по мне могло ударить так, что я бы здесь осталась пускающим слюни овощем.

«Больше не пробуй», — предостерегающе шепнул ветер, и чужое присутствие растаяло окончательно.

— Что ты сделала? — Грэй распахнул мутные глаза и попробовал подняться.

— Стой. Оставайся здесь, — сердце сжало. Я с ужасом услышала знакомые голоса и топот шагов. Времени вообще не было, от силы пара минут! — Оставайся здесь, Грэй, а как придешь в себя — уходи, понял? Я справлюсь! До комнаты Лесты всего ничего, я успею!

Вот только как мы поменяемся местами…

Я качнула головой. По крайней мере, страдалицу получится изобразить натурально. А когда я страдаю — я становлюсь очень коварной, изобретательной и немного злющей. Как ведьмы из детских сказок.

— Будь осторожна, Аэри. — Глаза Грэя потемнели от беспокойства.

— Буду, — я на мгновение обняла брата, вдохнула родной запах, улыбнулась как можно увереннее — и бросилась наверх, на третий этаж. Несколько метров артефакт ещё будет действовать. Ступеньки выворачивались из-под ног, я шаталась, как пьяная, умиротворяющая тишина третьего этажа заставила ещё сильнее насторожиться, но пронесло. Дверь в нужную мне комнату была приоткрыта. У постели стояла вторая «я». Тот же рост, то же овальное лицо, носик вздернут, губы тонковаты, рост — высокий для девушки, а телосложение ещё не стало теловычитанием.

Волосы немного растрепаны и пропитаны потом, под глазами искусно созданные подручными средствами круги, длинная строгая рубаха в пол сделала бы честь любой обители вдов. И только взгляд… стальной, жесткий, уверенный. Эта девушка ничего не боялась, знала, что делает, и была готова идти к своей цели.

— Я тебя ждала. Давай скорее, — просто сказала она, ужом выскальзывая из рубахи.

И тут же принялась надевать на себя платье горничной. Я решила не отставать. Дверь мы закрыли. Конечно, за две минуты я не успела — нам понадобились все шесть, а то и семь, под возмущенные вопли, стук и крики. Но моя «горничная» была непреклонно. Принцессе дурно, принцесса в уборной!

— Всё, — выдохнула я, ныряя в постель. Роскошную, мягкую.

Бледность есть, глаза «запали», пальцы подрагивают.

Леста смотрела на меня с легкой тревогой.

— Всё в порядке. Это магическое переутомление, — призналась честно.

— Я принесу артефакт, — кивнула девушка своим мыслям, — а пока…

— Впускай, — сжала зубы, понимая, что такое оскорбление, как запертая дверь, императрица не спустит.

Но мы с Лестой отличались достаточно, чтобы она опознала подмену. Если бы я не успела, всё было бы гораздо хуже. А так — справлюсь. Мысли были спокойными, холодными. Остатки страха ещё рвали сердца, но я спрятала их далеко, глубоко. Хоть с лопатой копай — потрудиться придется. Я справлюсь.

Я в этом мире, в этой реальности — всего ничего. Почему же кажется, что прошла целая вечность? Почему, как быстро всё так изменилось?

Я подумала о своих фрейлинах. Элларе Стаэлли. Братьях. Слугах, которым я успела помочь. Герцогине Шаттен. Когда я вернулась сюда, я жаждала только мести.

Теперь я поняла, что смогу жить. Я боялась верить, боялась загадывать, не хотела мечтать. Но Шаннер Мъярг не желал замечать моих страхов. Тот, кого я считала врагом, стал для меня — всем? Я спасла Кэса. Я спасу Грэя. И Ари. Столько раз, сколько понадобится, я рискну собой, чтобы близкие мне люди жили и были счастливы. Это моя судьба. И я не буду искать другой.

Дверь распахнулась.

— Это крайне возмутительно, — ледяной тон Хелени Мъярг рассекал воздух плетью.

Женщина была одета в роскошное платье насыщенного темно-синего оттенка. Лиф был отделан парчой и кружевами цвета серебра, а в ушах покачивались серьги-месяцы с крупными сапфирами. Черные от ярости глаза императрицы остановились на мне.

Острый ноготь ткнул в склонившуюся в поклоне Лесту, которая была сейчас совершенно не похожа ни на себя, ни на меня. Обычная молоденькая горничная в богатом доме, каких сотни.

— Ты. Двадцать плетей во дворе. Я прослежу, учти.

— Да, Ваше Величество! Как прикажете, — низко кланяясь, пробормотала девушка. Мне оставалось только завидовать её выдержке.

И не скажешь, что она одним ударом может заломать женщину, которая отдаёт сейчас пытается распорядиться её жизнью.

В горле заклокотала ярость, но я оторвала голову от подушки, собрала в кулак всё самообладание и пролепетала:

— Матушка, это вы?

Лицо императрицы побелело от злости, губы сжались в одну линию.

— Аэри Мъярг… — дыхание вырвалось у неё из горла с тихим зловещим посвистом.

А на лице застыло благообразное скорбное выражение, с каким матери отчитывают заблудших дочерей. Нет, мне нужно не это. Мысли лихорадочно перескакивали с одной на другую.

Мне нужны её ярость, ненависть, злоба. Мне нужно, чтобы она потеряла лицо, потеряла контроль, показала свою истинную натуру — пусть даже при слугах.

Раньше свекровь всегда наказывала меня только когда мы были одни. Не знаю, догадывались ли о чем-то слуги — но они предпочитали делать вид, что ничего не происходит. Что ж. Сорлейны не проигрывают. Не уступают. И не отступают. Я больше не позволю себе бояться. Иногда нужно поставить на карту всё, даже свою жизнь, чтобы выиграть. И только от меня будет зависеть, увенчается ли этот гамбит успехом.

— Ваше Высочество, вы меня глубоко разочаровали своим поведением, — императрица и не думала садиться — нет, возвышаясь над нами, она давила — своей силой, артефактами, превосходством, раздражением, мнимой обидой, — даже если вы при смерти — это не повод оставаться невежливой. Я не только ваша вторая мать, но и ваша императрица. И если мать может простить и пожурить ребёнка, то императрица обязана вразумить и наставить подданного на путь истинный.

Я медленно моргнула. Двое стражей за спиной императрицы, любопытная служанка, незнакомый молодой человек в форме секретаря — все кивали, как болванчики.

Чем она их так? Загипнотизировала? Заставила возлюбить матушку-императрицу и все помыслы её?

Прошлое прошлому. Гори в огне. А своё будущее я построю сама. Киркой, добрым словом, большой дубиной, паутиной интриг и пакостей, да хоть головой недовольных прорублю! Будет вам окно… в мир бобра и справедливости, как странно, но ёмко говорил Накетча Сартау.

Кажется, мой отсутствующий вид взбесил Хелени Мъярг ещё сильнее. Опасно, очень опасно! Но после поездки я чувствовала себя, как выжатый гранат, и была способна только на осмысленное хлопанье ресницами.

— Вы меня слушаете, Ваше Высочество? — Императрица повысила голос.

— Кажется, принцессе нехорошо, — робко подала голос Леста.

Мне достался быстрый тревожный взгляд, но я ободряюще подмигнула, изобразив косоглазие. Не нужно обо мне беспокоиться. Всё в порядке. Хорошая Грэю достанется девушка, если у них всё получится. Хочется в это верить.

— М-мм… — я что-то невнятно промычала, глядя в пустоту глупым взглядом, — м-мммы…

— Может, позвать Её Высочеству целителя? — Растерянно заметил секретарь.

— Простите… — прошептала я слабым голосом, злорадно хихикая про себя, — что случилось? В последнее время у меня такая жуткая слабость, что я постоянно проваливаюсь в обморок, — я порывисто вздохнула, — а где мой муж? Где Тристан? Он обещал меня навестить, я помню. Мне не жаль отдать ему хоть все свои силы, если это исцелит его и…

— Что ты бормочешь, глупая девка? Как ты смеешь наговаривать на своего мужа и принца? Да, ты благородно приняла удар врагов империи на себя, но это не даёт тебе повода распространять клевету! — Вот теперь я её разозлила!

Это был тонкий, очень тонкий момент. Хелени Мъярг была умным и опасным противником. Единственное, что могло вывести её из себя — упоминание Тристана. Малейшая тень на репутации принца могла ему дорого стоить, и свекровь оберегала моего мужа, как дикий зверь своё нерождённое потомство. Затопчет — и не заметит.

Мне нельзя было поднимать эту тему. Нельзя было даже намекать на то, что я знаю — Тристан пытался каким-то образом отнять у меня силы. Магию или жизнь — неважно.

Но это было единственной возможностью вызвать огонь на себя. Заставить забыть о моих братьях, о её планах на будущее, о том, что за ней и каждым её шагом тоже следят. Вывести противника из себя при свидетелях.

Да, наверняка потом меня за моё самоуправство и оправданный (на мой скромный взгляд) риск медленно убьют. Не больно и качественно. Сначала Грэй, а потом и Шаннер. Но я не могла иначе. Не тогда, когда на кону стояли жизни моих близких. Показать её истинное лицо всем вокруг другого случая могло просто не представиться. Сейчас… сплетни разойдутся, как огонь. И даже император не сможет больше их игнорировать.

Да. Именно так. Провокация. Подсечка. Риск. И мой выигрыш. Мне оставалось только верить в то, что я справлюсь. Тогда при самом лучшем раскладе Хелени Мъярг изолируют. Надолго. Достаточно надолго, чтобы она перестала иметь для нас значение.

Я помнила эту черту свекрови. Она могла днями и часами ждать, терпеть, улыбаться, сохранять хладнокровие даже в самых отвратительных ситуациях. А потом вспыхнуть от какой-нибудь мелочи, да так, что скандалом горел весь дворец.

В гневе она себя почти не контролировала и могла многое выдать. Может даже… нет, загадывать не хочу, но вдруг она настолько потеряет себя, что выболтает нечто по-настоящему ценное?

Я скорее услышала, чем увидела, чужое движение. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не увернуться. Нет. Один раз. Один раз, Аэри, всё должно быть достоверно. Я просто включу этот удар в общий счёт.

Перед глазами вспыхнула знакомая змея кнута из чистой силы. Тело скрутило фантомной болью, а вслед за ней обрушилась настоящая. Обожгла, но не ослепила — благодаря защите. Даже ослабленная, она сработала именно так, как задумывалось.

Я вскрикнула, закрываясь руками. Получилось натурально. Как у испуганной курицы.

Чего я боялась? Магии? Чужой силы? Ненависти? Но больше мне не было страшно.

Тело налилось силой. Готовностью действовать. Сейчас. Ещё чуть-чуть. Ещё секунда!

— Маленькая. Неблагодарная. Негодная тварь! — Лицо императрицы исказилось.

Она была на грани.

— Все вон! — Крик — и удар силы, от которого вымело и охраны, и её свиту.

Только Леста ласточкой нырнула под кровать.

— Нищенка. Выползла из своего хлева, из семейки игрока и гулящей девки и решила, что тебе всё позволено? — Черные косы императрицы растрепались от невидимого ветра.

Она тяжело дышала, смотря на меня с такой лютой ненавистью, что перехватило дыхание.

— Ты мизинца Тристана не стоишь! Надо — он возьмёт у тебя всё до донышка, хоть всю твою никчемную жизнь! Отдать жизнь за императорскую семью — это честь, которую ещё заслужить надо, поганое отродье! — Женщина передо мной оскалилась.

Кнут взвился в воздух, но больно почти не было. Моя собственная сила выплеснулась наружу. Кожу покрыл металлический доспех, на ногтях прорезались длинные металлические когти, лицо закрыла маска.

Тело трясло. Казалось, я распадаюсь на частички, они взлетают в воздух и кружатся, кружатся смерчем. Мой дар проснулся.

— Вздумала мне мешать? Артефактами запаслась? Решила, что твой братец тебе поможет? Очень зря-я! — Губы женщины исказились в торжествующей улыбке.

Она так ничего и не поняла. Списала на артефакты.

Кнут засиял белым светом. Ослепительным, зловещим. Сияние резало глаза, вызывало какой-то потусторонний ужас на задворках сознания.

Это что ещё за выжупень⁈

Кнут белым росчерком взвился вверх.

Сорлейны не сдаются! И не умирают. Сознание как будто раздвоилось. Одна его часть вопила «мы все умрём». Другая хладнокровно оценивала наши шансы. Нет, трогать это я не буду. Хелени себя не контролирует. Поэтому в гневе она часто забивала меня едва до смерти, и никто не мог её остановить. И потому, что не знал, и потому, что не стал бы попадаться под горячую руку. Но это не тот случай. Не теперь.

Я якобы «неловко» перевалилась с края кровати вниз. Щелчок. Вспышка. Удар. Постель развалилась на две части. Моя запястье обхватила ладонь Лесты. Глаза девушки потемнели.

— Вам надо уходить. Немедленно.

Мы, как кузнечики, отскочили за кресло.

— Вздумала мне противиться? Только от меня зависит твоя жизнь и твоё положение при дворе. И не только твои-и, — глаза императрицы вспыхнули зелёным огнём, — давно ли ты разговаривала со своим старшим братом, милая?

Сердце на миг сбилось, и я не успела увернуться.

Удар пришелся вскользь. На коже вспыхнул ожог, и тут же начал исчезать на глазах. Я взвыла, не стесняясь. Больше для того, чтобы выплеснуть ярость.

Что эта тварь сказала? Ари? Нет, Ари в порядке, я бы знала. Точно знала.

— Она не в себе, — шепнула мне на ухо Леста.

В худом и на вид слабом теле крылась большая сила. Девушка заставила меня отшатнуться в сторону окна. Осколки стёкол посыпались на улицу. Хорошо, очень хорошо.

— Ваше Величество! Матушка, придите в себя! Неужели вас тоже отравили злоумышленники! Мы вызовем помощь! Вас спасут, только очнитесь, умоляю! — Завопила я фальцетом прямо в окно.

Давайте, господа. Я даю для вас концерт. Только сегодня и почти бесплатно. Вот же с… хорошая женщина! Думаешь, всё пройдёт как по маслу? Снова? Запугаешь, изобьёшь — и уйдешь, как ни в чем не бывало?

Лесте тоже досталось, но на лице тренированной «горничной» не дрогнул и мускул.

— Правее, — скомандовала я негромко, — металлорезка распадись! Не развернешься.

Белый свет кнута сменился на тусклый, грязно-желтый. Я ощущала, как вытекает из меня магия. Так меня надолго не хватит. У меня не хватало нужного опыта, а убить или ранить императрицу сейчас смерти подобно.

— Помогите! Спасите Её Величество и принцессу! — Истерично закричала Леста.

Где-то раздался грохот и топот ног. Внимание, сцена! Скоро будет занавес.

Я с силой отбросила Лесту на остатки дивана и с диким подвыванием ринулась к императрице:

— Матушка, вас спасут! И вас, и нас! — И вас вылечим… и нас залечим, да. — Матушка, остановитесь, вы не понимаете, что делаете!

Я бросилась в ноги императрице.

— Простите за дерзость, Ваше Величество, простите, что осмелилась показаться слабой при вас! Я жизнь свою готова положить во благо империи!

Ложь. Мне не нужна империя. Меня интересует только моя семья и Шаннер. Но ради кронпринца… и ради Сумеречного бога, который спас мою жизнь, мою душу и честь — я сделаю всё, что будет нужно.

— Что ты себе позволяешь? Слабая, никчемная, дурная!..

Я не чувствовала боли и не ощущала страха. Только злорадство.

Топот стал ближе, забухали сапоги — и через мгновение в комнату ворвалась стража. Не стража императрицы, нет! Это была гвардия императора и… я увидела знакомые лица. Горгул и его верная спутница. Маэни и Доргат.

Глаза горгула залила желтизна. Свист. Удар, который опрокинул на землю, но не успел выбить дух — доспех из металла исчез за секунду до появления стражи. Я справилась. Я всё рассчитала верно.

Где-то на грани сознания колокольчиками звучал смех Сумеречного. Яростный, злой.

Горгул одним прыжком бросился ко мне — и закрыл собой и своими крыльями. Удара он, кажется, не заметил, принюхиваясь. Вот уж у кого кожа была каменной! Пальцы бережно пробежались по тем местам на моём теле, где всё ещё виднелись алые полосы от ударов кнута. Они бы исчезли спустя десять минут, но помощь подоспела вовремя.

— Ваше Величество! Ваше Величество, очнитесь! — Раздался резкий, неприятный голос.

От гвардейцев отделился старший — высокий, светлокожий, с удивительными разными глазами. Один ледяной, прозрачный до жути, другой — теплый, шоколадный. Он кого-то мне напоминал, но кого — я вспомнить сейчас не могла.

Сердце заполошно билось в груди, перед глазами мелькали зайчики, а Аэри-воительница была готова превратиться в Аэри-медведицу и залечь куда-нибудь в пещеру на годик, до следующей весны.

Свист кнута. Вскрик. Я не удержалась — вытянула шею. Горгул щекотно фыркнул мне на ухо и поднялся, удерживая меня, как обезьянку в цирке — я повисла, неприлично обхватывая его руками и ногами, но меня и видно почти не было — всё пространство закрывали собой бархатные плотные крылья с крючками наверху, на стыке перепонок.

Захотелось неприлично присвистнуть. Пафосные страдания вымело из головы метлой — как ни бывало. Ну какая красота кожистая!

Разноглазый гвардеец голой рукой перехватил кнут императрицы. Бледные обветренные губы скривились в усмешке. Я впервые видела человека, помимо Шаннера Мъярга, который настолько открыто, без страха и стеснения, демонстрировал свою неприязнь к Её Величеству.

— Враги не дремлют, Ваше Величество, но мы позаботимся о вас, клянусь, — только если знать, что она есть, можно было расслышать в чужом голосе насмешку.

В глазах Хелени Мъярг отразилось понимание. Вспышка — и кнут исчез — а императрица с громким вздохом начала оседать на пол. Конечно, её подхватили. На мгновение наши глаза встретились, и я поняла, что только что обрела смертельного врага — яростного, злобного, непримиримого, коварного. Она ничего не забыла. Ей было наплевать случайно ли игрушка-принцесса вставила ей палки в колеса — или намеренно. Мой приговор читался в чужих темных провалах. Но он больше не пугал. Я отвела взгляд, опустив глаза.

Императрица схватилась за виски и застонала.

— Ринтерн? Что произошло? О мать-природа, — взгляд Хелени упал на моё распоротое платье, — эрса Аэри! Что с вами, юная леди? Кто это сотворил? — Полный ужаса взгляд. — Это… это же не я? Это не могла быть я⁈

Занавес! Скупые слёзы! Аплодисменты!

— Боюсь, что это были вы, Ваше Величество! Враги империи сумели помутить ваш рассудок и вы едва не убили принцессу. Запрещенное ментальное оружие, завязанное на крови… я обязан сообщить императору. Это дело государственной важности. Не волнуйтесь, Ваше Величество, ваша жизнь и жизнь принцессы вне опасности!

Холодный призрачный глаз гвардейца посмотрел на меня.

Ринтерн? Родственник Малькольма Ринтерна? Этого подозрительного капитана гвардии кронпринца?

— Айос Ринтерн, Ваше Высочество, — коротко кивнул мне мужчина, — агор гвардии Его Величества.

Агор. Высший маг. Я слышала, что их подчиняют жестко, ломают волю, чтобы они и думать не смели пойти против империи. Цепные псы у трона.

Эрс Айос не выглядел несчастным. Самодовольным, самоуверенным, наглым и опасным — да.

Вот гвардеец, которому досталось счастье «охранять» императрицу, выглядел совершенно потерянным. Чуть что не так — и снять ему голову!

— Ваше Величество, позвольте… со всем уважением, но нельзя допустить, чтобы эта ментальная зараза проникла вам в кровь. Это оружие делает своего владельца зависимым от него. Не знаю, кто вам его подсунул, но… — Айос, выдав нам эту великую тайну, поджал губы и ловко щелкнул неприметным стальным браслетом, застегивая его на запястье императрицы.

— Боги, я вообще ничего не понимаю, но делайте, что вам приказано, Ринтерн, — страдальчески поморщилась Хелени Мъярг.

Похоже, она всё ещё надеялась выйти из ситуации с минимумом потерь. Зря.

— Это ограничит большую часть вашей магии, но в то же время надежно оградит и её запретную часть, — любезно пояснил мужчина. Кажется, дразнить гадюку ему нравилось. Рисковый человек.

Я видела, что некоторые гвардейцы ей сочувствуют, искренне принимают её игру за чистую монету. Но не все. Я решила, что страданий в комнате маловато, к тому же — зачем себя сдерживать? Сейчас? И страдальчески застонала. Как будто меня пытались сожрать на месте, а я при этом глотала ежа.

Взгляды немедленно скрестились на Доргате. Даже Ринтерн выглядел встревоженным.

— Сейчас мы доставим вас к целителю, Ваше Высо…

— Что здесь происходит? — От ледяного, хрустящего осколками льда голоса, по коже продрал мороз.

На мгновение захотелось спрятаться, как ребенку, укрыться за надежными крыльями и сделать вид, что меня не было. И нет. И не будет до следующего месяца. Но я давно не ребёнок, и за проступки будут отвечать другие. Поэтому…

— Ваше Высочество! — На этот раз агор Айос отдал честь, прижав ладонь к груди. В разноцветных глазах мелькнуло искреннее уважение и тень облегчения. — Воздействие чужой ментальной магии на Её Величество! Императрица прибыла навестить принцессу — и в приступе внезапного гнева напала на её Высочество.

Ладонь горгула похлопала меня чуть повыше поясницы. Кажется, Доргата искренне забавляла «обезьянка» в моем лице.

— Вот теперь будет жара, — хмыкнул мой страж едва слышно. В золотых глазах застыла вина, — прости, малышка. Не уберегли мы тебя от этой падали.

Маэни встала перед нами, как будто прикрывая на всякий случай.

— Вам нельзя было вмешиваться. Всё в порядке, — процедила, понимая, что до «порядка» сейчас ещё далеко.

Но это правда. Их вмешательство только всё бы усугубило. Это была моя битва. И я её выиграла.

— Не вздумай себя винить! А то когти выщипаю! — Пообещала грозно — и получила взамен усталую улыбку.

— Ты смотри, какая боевая. Маэ, что у нас там есть для боевых курочек? — Конечно, горгул не повелся на мой бодрый тон.

— Не здесь. Давайте тише, мне сложно вас прикрывать, — процедила грозная Страж.

Её спина выпрямилась ещё сильнее, во всей фигуре читалось напряжение. Оно висело невидимой дымкой в воздухе, парализовывало волю, наливалось грозовыми тучами.

Пока мы шептались, снаружили шло разбирательство.

— Очень любопытно, — я не видела лица кронпринца, но от его фигуры исходил жар.

Его мощь давила, пригибала к земле, призывала покориться и сдаться её обладателю. Я видела, как гвардейцы невольно начали склонять головы и даже императрица побледнела.

— Доставьте Её Величество во дворец, она не должна пострадать, — равнодушно бросил Шаннер.

На мачеху он даже не взглянул. Если бы Хелени Мъярг могла, она бы с удовольствием вонзила сейчас кинжал в спину пасынку.

— Обязательно сообщите мне, как будет себя чувствовать Аэри. Мне так жаль, моя дорогая, — черные глаза императрицы вонзились в меня двумя дротиками.

— Я не держу на вас зла, Ваше Величество, что вы, — пролепетала я, пряча глаза, — ведь я уже говорила, — я готова отдать жизнь во благо империи!

— Не думаю, что это потребуется, — раздался прохладный низкий голос кронпринца над моей головой.

На белом лице жили только глаза — в них плясали оранжевые отсветы и гудело пламя пробуждающегося вулкана.

Мне достался короткий быстрый взгляд.

— Унесите принцессу. Здесь достаточно целых комнат. Охрану поместья усилить, посещение ограничить для всех, кроме меня и Его Величества. Нашу природную защиту от ментальной магии пробить не сумеет никто из живых.

Больше он на меня не посмотрел. Выскользнула куда-то Леста. Исчезли гвардейцы с императрицей. Мы переместились в другое крыло, на второй этаж. А сердце грыз червячок. Что она говорила об Ари? А если это правда? Если старшему угрожает опасность? Что я вообще могу сделать?

Кажется, я напугала Доргата и Маэни своим молчанием.

Ванная, смена одежды, мягкая постель — всё прошло мимо сознания.

Я пыталась разбудить то самое странное чутье, которое отвечало за безопасность братьев, но чутье отправилось на отдых и сыто молчало. То ли с Ари всё было в порядке, то ли я так устала, что была не способна ничего учуять.

Хотелось спать, но я держалась зубами за воздух. Я знала, кого ждала на самом деле. Совсем не целителя, нет. Скорее уж наоборот.

Дверь распахнулась беззвучно. В комнату ворвался легкий ветерок, принося с собой запахи огня, стали, силы и свободы. Я медленно спустила ноги с постели. Маэни и Доргат молча переглянулись.

Быстрые шаги. Волосы цвета серебра даже не растрепались. На бледном лице не было никаких эмоций.

Я ожидала всего чего угодно. Попреков, гневной отповеди, ледяного выговора, приказа не лезть не в своё дело — всё это я могла понять.

Меньше всего на свете я ожидала, что кронпринц в два шага пересечёт комнату, подойдет ко мне, обхватит ладонями моё лице и коротко спросит:

— Больно? — В низком голосе звучали странные нотки.

Как будто он… боялся? За меня? Больно. Я точно знала, что он хотел спросить. Больно — не о физической боли. Больно, что тебя заставили войти в семью, где муж тебя не уважает и не любит, а та, кто должна была помочь освоиться при дворе, оберегать и защищать — готова уничтожить. Больно всё время бояться? Больно ждать нападения? Больно ненавидеть?

— Нет, — я покачала головой, — больше не больно. Раньше было, но теперь… — Нет, я не смогу смолчать. — Вы не знаете, что с Арианом, Ваше… Шаннер?

Знаю, что нельзя вот так, в лоб. Понимаю, что стоило промолчать. Но страх за братьев — уже условный рефлекс.

Кронпринц прикрыл глаза. Мне показалось, что он сейчас выругается. На лице наследника застыло нечитаемое выражение, но ругаться он не стал. Снова.

Вместо этого протянул руки, подхватил меня, прижал к себе и заставил повиснуть на нём, обнимая руками за плечи. Жесткий подбородок улегся на мою макушку.

Я слышала, чувствовала, как втянули воздух тонкие ноздри. Как сильные руки обвили мою талию. Как большой палец мягко пробежался по ребрам.

Воздух между нами заискрил. Магия и сердце сошли с ума. А потом огонь Шаннера вспыхнул — и поглотил нас обоих ревущей стеной. А вслед за ним клеймом обожгли шею губы.

— Не могу. Больше не могу… Пламя первородное! — Жадный шепот обрушился жаркой волной, смывая все запреты.

Ликующее, щекочущее чувство наполнило меня с ног до головы. Всё это было впервые. Едва заметные бережные прикосновения пальцев. Объятия. Горячее дыхание, обжигающее кожу. Желание близости. Желание никогда не отпускать этого человека, не позволять ему исчезнуть из своей жизни.

Желание его объятий. Желание слышать его голос. Видеть, как в пылающих глазах вспыхивают огненные, оранжевые искры, как потрескивает невидимое пламя, как его крылья закрывают нас от всего мира, как…

Магия вскипела. Голова шла кругом, тело дрожало, пальцы сводило. Я знала, что не смогу остановиться, стоит только поднять руку. Наплевать на боль, усталость и магическое истощение. На то, что Хелени Мъярг могла понять, что во мне проснулась магия. Впрочем, в гневе эта змея всегда становилась невнимательной.

Кожа Шаннера гладкая — на первый взгляд. Но если втиснуться щекой к щеке, положить подбородок ему на плечо и прижаться, жадно вдыхая чужой запах — окажется, что там, под этим внешним глянцем, прячутся глубокие шрамы. Мир несправедлив, но иногда дает шанс исправить свою несправедливость.

Магия кружила вокруг нас, и мне казалось, что ещё немного — и мы взлетим без всяких крыльев.

Лицо Шаннера изменилось. Уплотнилась кожа, разрез глаз удлинился, зрачок почти полностью заполнил собой радужку, всё сверкало, сияло, переливалось, ведя нас в невидимом танце.

Мы вцепились друг в друга, не в силах разделиться ни на секунду. Казалось, что если я сейчас отпущу его — он исчезнет, растворится, уйдет и я потеряю его, как это было с братьями в том, другом прошлом.

Но секунды тянулись. Переходили в минуты. Горячее сильное тело под моими пальцами успокаивало дрожь. Сознание медленно прояснялось, и я окончательно пришла в себя, когда осознала, что сижу на коленях кронпринца, а его пальцы медленно, лениво путаются в моих волосах.

Дыхание выровнялось. Магия начала успокаиваться.

С тихим вздохом, чувствуя, как горят щеки, я заставила себя отцепить пальцы, намертво прилипшие к крепким плечам. В голове было пусто и тихо — ни одной мятежной мысли.

Хорошо, что нас разделяли слои одежды. Плохо, что магия и чувства взяли верх.

— Простите, — выдохнула едва слышно.

За что я извинялась? За нашу общую, такую несвоевременную слабость? За то, что ослушалась его приказа и спровоцировала императрицу? Или?..

Смущение и жадная исступлённая нежность разрывали пополам.

Я поспешно вскочила на ноги. Что удивительно — Шаннер меня не останавливал. Кронпринц сидел на постели — подумать только, я даже нашего перемещения в другую комнату не заметила! — и внимательно смотрел на меня пылающими глазами.

Сейчас это высокое, гибкое, мощное существо нельзя было перепутать с обычным магом. Его запах щекотал ноздри, его сила разлилась в воздухе, а мысль о том, что кто-то может пройти против него, поставить под сомнение его власть казалась абсурдной.

— Не прощаю, — низкий глубокий голос проник в каждую клеточку тела, — но понимаю. Тебе нужно поспать и отдохнуть, Аэри. А мне стоит подготовиться к беседе с отцом. Ты в очередной раз удивила и переиграла меня, роза моя. Я должен тебя поблагодарить… — его рука повисла в воздухе и опустилась, не коснувшись меня. На губах заплясала знакомая тонкая улыбка.

Конечно, я попалась на её крючок.

— За что же? — Прищурилась, одёргивая подол длинного домашнего платья. — Может, за нашу с Лестой невероятную ловкость?

Раньше я бы не осмелилась с ним шутить. Но не теперь.

— И за это тоже, — в глазах Шаннера плясали знакомые огни, — а ещё — за твою заботу. За твоё мужество, Аэри Сорлейн. И за то, что твои объятья согревают моё сердце, — едва заметная морщинка мелькнула и растаяла между светлых бровей.

Я сглотнула, сжимая пальцы. Они зудеои от желания подарить мужчине напротив меня ещё немного ласки.

Я не жалела его, Сумрак упаси! Я просто хотела, чтобы он был счастлив. Чтобы его огонь никогда не погас.

— Шаннер, — мой голос прозвучал хрипло.

— В одном ты права, — перебил меня кронпринц, — ты не ребёнок, и будешь сама нести ответственности за свои решения. Только не забывай, что они затрагивают не только тебя, но и других.

И снова миллион смыслов в одной фразе. И все — понятные. Твори, что поделаешь, Аэри. Но не забывай о тех, кто рядом с тобой. С таким раскладом я была согласна.

А он… он только что сделал шаг навстречу. Почти уравнял нас.

— Я не забуду, — покачала головой, сжав пальцы в кулак, — поверьте, мой принц, я никогда этого не забуду.

— Ты готова к последствиям? — Он склонил голову. Перетек из одного положения в другое — как кот.

Я за любовалась игрой мышц под рубашкой. Казалось, что мы уже говорим не о моей выходке, не о заговоре…

— Я готова, — мой голос прозвучал слишком низко, — Ваше… Шаннер, — я уверенно посмотрела в пылающие жерла его глаз, — я точно знаю, чего хочу, и больше не отступлю. Но сначала я должна позаботиться о том, чтобы все мои близкие — и я сама — были в безопасности.

— Достойное желание, — воздух между нами снова трещал, — что ж, я могу это понять. Но больше не стоит так рисковать собой, Аэри. Ты не представляешь, насколько изобретательна может быть Хелени Мъярг. Опаснее, чем её сын и любовник вместе взятые…

— О, я прекрасно понимаю, — перебила резко и замолчала, понимая, что эта откровенность из тех, о которых стоило промолчать.

Пусть он догадывается. Но не стоит теребить прошлую жизнь — а то ещё заворочаются её неугомонные призраки.

Пусть себе сладко сопят. В этой жизни все мои призраки тают — один за другим.

— Ты уже знакома с её… кнутом? Ты ведь знала, что она любит его использовать? Этого не знал даже я, — воздух со свистом вышел из лёгких. Кронпринц нахмурился, на острых скулах заиграли желваки.

Я почувствовала, как он раздосадован, зол, почти разъярён. Как с трудом сдерживает себя, продолжая играть в эти тонкие игры на грани, на самом острие клинка.

Пальцы, увенчанные острыми загнутыми когтями, стиснули покрывало, оставляя на нём рваные полосы.

— Да, — не было смысла это скрывать, — но об этом я тоже не могу говорить, Шаннер, — я называла его по имени — а внутри каждый раз что-то сладко вздрагивало.

Это и есть настоящая привязанность? Интерес? Влюбленность? Когда ты боишься — и всё равно идешь вперёд?

Лучше думать об этом и позволять Шаннеру переводить тему. Лучше так, чем услышать из его уст о том, что произошло непоправимое. Мы ведь всего несколько дней назад говорили об Ари. Грэй клялся, что с ним всё в порядке. Но вдруг он… соврал? Или за это время произошло что-то ещё?

Я не верила. Не хотела верить императрице. Сердце истекало кровью от мысли о том, что прошлое повторится. Что я снова и снова буду смотреть на сухие бесстрастные строчки в чужом письме.

Почему он молчит? Я боялась спросить. Малодушно. Глупо. Но хотелось сохранить надежду подольше.

— Аэри, — голос кронпринца прозвучал неожиданно мягко, — ты всё ещё со мной?

— Да… Да, конечно, — резко мотнула головой.

— Аэри, я скоро смогу ответить на твой вопрос. Мне нужно ещё немного времени, хорошо? А пока поговори со мной, — его глаза смотрели жадно, цепко, решительно. Не оставляя выбора.

Это была забота. Странная, но необходимая как воздух — вполне в духе Шаннера Мъярга.

— Я тебе верю, — ответила спокойно.

Тревога не ушла, но дышать стало легче.

— Что касается Хелени…

— Она применяет кнут так, что не остается следов? — Огненный взгляд пригвоздил к полу, лишил дыхания.

Принц присел на постель. Он опёрся руками о колени и положил подбородок на сложенные лодочкой ладони.

— О, — новый вопрос заставил моргнуть. Наследник мыслил очень… быстро, — да. Я не знала, что это артефакт, но этот кнут стал причиной смерти многих невинных душ. Добрых, хороших девушек, которые не были ни в чем виноваты, — мой голос дрогнул.

Элени. Моя первая горничная. Она осмелилась обратиться за помощью к дворцовому целителю, когда нашла меня без сознания на полу. Анния. Одна из бесчисленных, безликих служанок. Я и сейчас не вспомню её лица — только улыбку — светлую, поддерживающую. Она просто невовремя попалась императрице под руку.

Черника. Девушка с ягодным именем. Там, в прошлой жизни, она приглянулась Тристану. Тогда я ещё не знала о его похождениях, но видела, как боится мужа новая служанка, которую зовут убираться в его покоях. Я успела только попросить перевести её в другую часть дворца, как на следующий день ту, которая пыталась меня предупредить о натуре моего мужа, нашли мертвой. В ней не было магии, и Черника не пережила прикосновение кнута.

Их было много. Очень много. Десяток? Два? Только тех, о которых я помнила, потому что не помнил больше никто.

Я не забуду вас, сестры. В этой жизни я успела спасти десятерых. И Чернику — тоже. Но я всё равно не забуду вас, тех, что ушли в той жизни. Никогда.

Во рту стало солоно. Я вздрогнула, понимая, что прокусила губу до крови. Меня укутал запах огня, а следом за ним — сильные руки.

— Ты отомстишь ей. А я позабочусь о том, чтобы её кнут больше никого не коснулся. В этой жизни, — в низком голосе звякнула сталь. Мне показалось, что он о чем-то догадывается, хотя это было безумием.

В руках Шаннера Мъярга было не страшно, а призраки прошлого стремительно отступали. Больше никто не погибнет.

Умиротворённое молчание длилось несколько секунд, а затем раздался негромкий голос Шаннера:

— Твой брат жив. И скоро он вернётся в империю, мы его отозвали. В племенах оборотней, которые обитают неподалеку от посольства, происходят странные волнения, мы не имеем права ставить наших послов под удар. К тому же настолько одарённый маг вообще не должен был оказаться в такой глуши. Я так понимаю, о его назначении позаботились, — я не видела его лица, но слышала холодную злую усмешку.

— Да, и я даже подозреваю, кто — усмехнулась не менее зло.

И осторожно высвободилась.

Я не развалюсь. Не хрустальная. Пока я услышала ровно то, что мне говорил и Грэй. Значит, всё-таки Хелени блефовала?

— Императрица лгала. Или она надеялась, что покушение на посольство удалось, но понятия не имела о том, что оно провалилось и твой брат выжил. Я связался со своими людьми. Сейчас твой брат, его люди и кое-кто из племени огненных крылатых, кто им помогал, уже на пути в империю.

Шаннер Мъярг говорил всё это ровным спокойным голосом. Как будто не было ничего особенного в том, что за те минуты, пока мы говорили, он дёргал за ниточки половину империи.

Как никогда остро захотелось перевернуть ради этого мужчины весь мир.

— Не знаю, как вас отблагодарить за такие новости, мой принц, — впрочем, мой взгляд говорил куда больше неуклюжих слов.

И словно в ответ на всё произошедшее тело решило, что с него — хватит. Пора взять перерыв. Меня заполнила ватная вязкая слабость.

— За такое не благодарят, — пылающие глаза даром укрывали моё тело, — отдыхай, Аэри Сорлейн. Сегодняшний день ещё войдёт в историю, — низкий властный голос заставил стряхнуть сонную одурь.

— Что ж, пока я не вошла в историю вперёд ногами — стоит немного отдохнуть, — оскалилась, скрывая сумбур чувств.

Принимать чужую помощь мне только предстояло научиться.

Принимать его помощь.

— Я помогу, — раздался уверенный голос Маэни.

Воительница появилась бесшумно — как и всегда. В темных непроницаемых глазах девушки сияла знакомая уверенность и понимание. Она точно знала, что я сейчас испытываю. Знала — и была готова помочь.

— Хорошо. Отдыхайте. Расслабляйтесь. Лучше прогуляйтесь не в ближайшую ванную комнату, а сразу в сауну на первом этаже. Вас никто не побеспокоит, — кивнул наследник. Я ожидала, что Шаннер встанет и уйдет — ведь кронпринца ждали дела, но вместо этого он вынул из чехла на поясе какой-то плоский предмет, провел пальцем по вспыхнувшему светом стеклу, и погрузился в работу.

— Идём, я буду за массажистку, — усмехнулась Маэни, — сегодня у нас девичник.

Она не выглядела ни испуганной, ни напряженной — словно ничего не произошло. Мы спустились на первый этаж, свернули из пустынного холла налево, и… Там, за мощной дверью и светлого дерева, спрятались сразу несколько помещений.

Здесь были и парная, и душ, и огромный бассейн, который выглядел, как маленькое искусственное озеро! По его краям наползали растения. Толстые зелёные листья качались на невидимом ветру, а воздух пах зеленью, водорослями, солью и чем-то ещё… Неуловимым, но успокаивающим.

Вода булькнула. На ней надулся пузырек.

— Ну как нравится? — Раздался тихий смех.

Ни капли не стесняясь, Маэ скинула с себя рубашку и брюки, оставшись в нижнем белье. Подтянутое стройное тело. Длинные сильные ноги. Загрубевшие от оружия руки. И… огромный рваный шрам, пересекающий живот. Шрамы на спине и ногах. Шрам вдоль позвоночника. На шее — самый опасный, но едва видимый.

Я на миг задохнулась, прикрыв глаза. Не потому, что было противно. Я представила, сколько боли испытала эта женщина, которая, как ни в чем ни бывало, перекинула косу вперёд — и ласточкой прыгнула в бассейн.

— Доргат больше не позволит ни одному шраму расцвести на моём теле. Он — самое прекрасное существо в мире, которое я когда-либо встречала, — не оборачиваясь, произнесла Маэ. В её мягком хрипловатом голосе промелькнула едва заметная грусть, — впрочем, не думай, что все горгулы такие, среди них хватает мерзавцев. Дор много страдал, многое потерял и через многое прошёл, чтобы стать таким, как сейчас. Когда срок его изгнания закончится — мы вернемся к его народу, и он обретёт то, что по праву его. Вернёт свой род. Не слушай ушами, Аэри Сорлейн. Смотри на поступки. Вы хорошая пара. Пожалуй, это лучший выбор, который я могу пожелать Шану.

— А я бы хотела видеть вас своими друзьями. Понимаю, мы слишком разные. Я наверняка кажусь вам наивной и слабой аристократкой… — ответила я невпопад — и получила волной в лицо.

Маэни прищурилась, как довольная кошка.

— Слабой? Твоя сила духа может сдвинуть горы, Аэри Сорлейн. Но это не избавить тебя от моей карты, — проворчала Маэ. И меня снова окатило волной — на этот раз с ног до головы.

— Ах, так! — Я шутливо оскалилась и ринулась вперёд, работая руками.

Месть в некоторых случаях можно подать и горячей!

Думала, что уже давно разучилась плавать — леди не положено, не женское это умение. Последний раз я плавала в речке ещё подростком, с братьями наперегонки. Но сейчас тело помнило, что делать.

Вода приняла меня. На мгновение сомкнулась над головой — и вот уже я лечу вперёд, чувствуя, как отходят на второй план усталость, боль и гнев. Вода очищала, освежала, смывала все кошмары, унося их на дно.

Не помню, сколько мы так носились по бассейну — как будто вернулись в детство. Выбрались все мокрые с ног до головы, счастливые и довольные.

Я прикрыла рот рукой, но подлое хихиканье вырывалось снова и снова. В конце концов мы повалились на берегу, хохочу, тыкая пальцами друг в друга и лениво швыряясь мелкими камушками.

Потом была сауна. Потом — легкий душ. И, наконец, когда мы, сонные и распаренные, покидали подземные термы, было уже темно. На небе был виден золотистый серп месяца. Кажется, прошёл дождь — воздух был напоен влагой.

— Для меня будет честью стать твоим другом, Аэри из рода Сорлейн. Друзья познаются в бою. Я могу доверить тебе спину, — раздался за моей спиной уверенный голос Маэни.

Гибкая, сильная, расслабленная, она напоминала разморенную хищную кошку. Даже глаза мягко сияли в полутьме.

Поместье было погружено в сумрак.

Мы остановились возле моих новых покоев. Рядом с дверью шевельнулась и отделилась от стены тень, превращаясь в Доргата. Горгул медленно осмотрел возлюбленную, словно решил удостовериться, что всё в порядке. Они обменялись быстрыми взглядами.

— Отдыхай, принцесса, — фыркнул Доргат — и распахнул мне дверь.

— Спасибо вам. За всё, — ответила ему тихо.

Возникла странная мысль, что спать одной мне будет неуютно. Не страшно, нет, но… впервые оставаться одной в покоях не хотелось. Несмотря ни на что, этот дом я не чувствовала своим, безопасным.

Я понимала, что сейчас мы с Лестой не можем поменяться. Неизвестно, ранена ли она, но на неё обратили внимание. Нужно время, чтобы всё успокоилось. И это время мне придется провести в ненавистном поместье Тристана. Хорошо хоть всю лишнюю прислугу отсюда попросили. Или почти всю.

Мысли путались. Очень хотелось спать.

Я медленно проскользнула внутрь, зевая на ходу.

Гостиная. Спальня. Одежда полетела на пол. Я неохотно переоделась в одну из этих ужасных ночных рубашек в пол, со строгими длинными завязками под горло. Если кто-то из слуг явится утром…

Ткань была шершавой и царапала кожу, но это было мелочью.

Я подошла к кровати, присела в полной темноте на край, отвела руку, собираясь нащупать подушку — и тихо взвизгнула. Это ещё что такое?

Вместо подушки я нащупала… чьё-то плечо? Да!

Спокойно, Аэри, не стоит кричать. Я провела рукой выше. А вот и голова. Что ж, хорошо, что спят не без головы, а с полным комплектом конечностей — хмыкнула про себя. А то кошмаров на сегодня достаточно.

Спящий медленно пошевелился, а потом, прежде чем я успела что-то предпринять, крепкие руки обвили мою талию — и повалили на жесткое длинное тело. От него знакомо и успокаивающе пахло огнём.

— Что ты тут делаешь? Ммм! — Возмущенно рыкнула, когда меня ткнули носом ложбинку между плечом и шеей.

— Я думала вы ушли! — Прошипела, боясь кричать.

Если бы я хотела, я бы уже выбралась из этих объятий. Я это знала. Он это тоже знал.

Глаза привыкли к темноте, и теперь я легко различила знакомый строгий профиль кронпринца. Его глаза были закрыты. Казалось, он крепко спал.

Его Высочество медленно спустился ладонью ниже моей поясницы, спокойно угнездил ладонь на самом мягком месте, оскалился, и обхватил второй рукой меня под ребрами. Сейчас он снова был в человеческом обличье. Только черты лица ещё сильнее заострились, выдавая в нем хищника на покое, а магия клубилась вокруг нас, обвивая и ластясь.

Это было приятно.

Он спал. Точно спал! Первый испуг и возмущение растаяли. В груди поселилось что-то неведомое. Не страсть. Не желание. Не… нежность? Я не знала. Я просто хотела его обнять, прижаться теснее, чтобы слушать, как стучит его сердце, знать, что таким могу видеть его только я.

Он остался со мной. Он настолько доверился мне, что уснул в моей комнате. Он… Я сглотнула.

Горячая ладонь погладила меня по спине и скользнула к плечу. Когти мягко пощекотали кожу. Почему-то захотелось плакать. Я лежала в темноте, смотрела на белеющее красивое лицо, на длинные пушистые ресницы, вслушивалась в стук его сердца и… была счастлива?

Хотелось кричать от радости, но я сама не заметила, как, выводя пальцем узоры на щеке принца, уплыла в сон. Впервые за долгое время я чувствовала себя защищенной. Как тогда, в мою несостоявшуюся брачную ночь, когда мы уже оказались в одной постели — но совсем с другими намерениями.

Между нами всё менялось. Я менялась. Эту пугало и воодушевляло одновременно.

Ведь сейчас не время.

Ведь наши противники сильны и ничего ещё не кончено.

Но тишина убаюкивала, а его дыхание согревало. И сейчас даже все заговорщики разом не смогли бы меня заставить выбраться из его объятий.

Шаннер Мъярг

Она уснула. Крепко, так крепко, что даже не шевельнулась, когда он поднял голову с подушки. Мягкое, едва заметное воздействие здесь почти не при чем. Ей нужно было поспать.

С огромным трудом ему удалось сдержать зверя внутри. Наверное, гадина что-то заметила. Хелени Мъярг всегда имела неплохую интуицию. Она увидела смерть в его глазах и предпочла отправиться под стражу, но это ненадолго.

«Давай убьём её», — шептал недовольный зверь внутри, — «эта мерзость достойна самой мучительной смерти. Вообразила себя всесильной. Посмела использовать древнюю благородную технику артефактного оружия, чтобы наказывать других. Бить слабого… глупо и неинтересно. Нужно защитить нашу драгоценность. Нужно спрятать её высоко в горах в гнезде, окружить стражей из сильнейших детей неба. Правила? Какие правила? Мы их пишем. Давай уничтожим поскорее всех, кто мешает нам слиться с нашим Ветром. Без Ветра нет Крыльев, не Полета… Без неё нет нас».

У него было всё просто.

Шаннер потёр пальцами переносицу. Даже железным принцам иногда нужно спать. Он успел вздремнуть пару часов — и сам не ожидал, что так расслабиться в этой комнате. Здесь, где Аэри почти не бывала, всё-таки висел её запах. Мягкий аромат ветра, соли, моря, которое она никогда не видела, жалил ноздри. Дразнил.

Она снова удивила его. Девочка-женщина. Она готова была идти вперед, ломая ногти, готова была учиться на своих ошибках, готова была отдать жизнь за свою семью. И даже ненавидя, она не желала терять честь. Тристан. Тристан стоял между ними. Тристан мешал ему назвать женщину, которую он желал видеть рядом, своей.

— Нельзя, — произнес он вслух, аккуратно перекладывая свою ношу на постель и плотнее укрывая одеялом. Её лицо во сне было таким безмятежным… — пока мы не можем уничтожить врага и взять то, что хочется.

Он говорит сам с собой. Возможно, ему пора сдаться целителям. А может и нет. Потому что каждый в этом дворце сходит с ума по-своему.

Внутренняя сущность недовольно заворчала. Он сжал руку в кулак, чувствуя, как туманится сознание, как приходит знакомая раздвоенность, за которой — потеря контроля. Когти вошли в ладонь.

— Нет! — Яростно прошипел сквозь стиснутые зубы. — Не сейчас! Мхаровы мхи, я не имею права…

Тело выгнулось. Захрустели суставы, сжались мышцы.

Нет. Терпи. Нет. Нельзя. Рывком он развернулся к кровати и нагнулся, жадно вбирая ноздрями знакомый морской аромат. Наклонился ниже, касаясь губами её лба. Золотистая прядь волос защекотала ему нос.

Во сне она казалась хрупкой. Аэри Сорлейн. Женщина, которая заставила его измениться. Заставила забыть о долге и нарушить все обещания, которые он себе когда-то давал. Он не мог не чувствовать. Не тянуться к ней. Не хотеть. Она была его чудом, надеждой, последней отрадой.

Из груди вырвался рык. Неохотно отступала злая ярость и прятался на грани сознания зверь, жаждущий крови и смертей. Но сколько ещё он сможет его сдерживать? Наступит тот момент, когда его застанут врасплох, спровоцируют и низвергнут. Этого нельзя было допустить.

У них осталось совсем мало времени, и он был вынужден признать… затея Аэри с провокацией императрицы была гениальной. Хоть и смертельно опасной. Он бы искусал и заласкал это чудовище под личиной невинной леди. Теперь у него есть, с чем обратиться к отцу.

Вроде бы мелочь, но император не имеет права оставить подобное без ответа. Свидетелей хватало.

Императрица будет изолирована хотя бы на время. Но это очень много — сейчас на счету каждый день. Каждый час. Каждая минута. Она занервничает. Уже занервничала. И сделает ошибку. Снова. И снова. И… он будет ждать этих ошибок.

— Малькольм, — переговорный артефакт вспыхнул синим. Кронпринц бросил последний мягкий взгляд на силуэт спящей девушки — и покинул комнату, — ты здесь?

— Да — раздался глухой голос Ринтерна. То ли он спал, то ли просто был недоволен тем, что его выдергивают ночью из постели, — если тебя это утешит. Ночь была паршивая, а ты мне снова спать не даёшь.

— Потом отоспишься, в гробу, — хмыкнул Шаннер, — установить непрерывную слежку за императрицей. Чтобы ни днем, ни ночью от неё не отлучались, ясно? Распусти слухи о том, что Хелени Мъярг не в себе, а это пытаются скрыть. Что это происки врагов. В общем, ты знаешь, что говорить, и…

— Шан, — голос друга прозвучал глуше. И как будто обреченнее.

Он насторожился. Предчувствие запоздало ошпарило с ног до головы. Опасность! Опасность!

— Ну?

— Похоже, нас немного опередили. У нас новая жертва, и в её убийстве пытаются обвинить… меня, — голос Ринтерна звучал обреченно.

Виски охватил железный обруч.

— Кто? Когда? Какие доказательства? Тебя уже задержали? — Спросил отрывисто.

— Пока посадили под домашний арест. Сам понимаешь, отправить в тюрьму капитана гвардии кронпринца просто так они не имеют права, — друг невесело хохотнул. На мгновение между ними повисло напряженное молчание.

А потом Малькольм гулко сглотнул и продолжил:

— Это произошло вчера ночью. Девушка из прислуги, бывшая бродяжка из кочевого народа, — Шаннер знал, что услышит. У него была прекрасная память на лица и имена, но это сейчас не радовало, — её зовут Гитти, рыжие волосы, смуглая, работала одной из служанок, потом стала личным поваром принцессы Аэри. Ходят слухи, что кто-то мстит принцессе. Намекают даже, что ты — через меня. Версия для особо смелых, — хриплый смешок и неуверенное: — ты мне веришь?

— Алиби у тебя нет, так полагаю? — Кронпринц сел в карету и прикрыл глаза.

— Не то, чтобы нет, но я выполнял твоё поручение — отправился на прогулку в нижние кварталы города. И вряд ли тамошние жители мне его предоставят. Это самое алиби… К тому же ты знаешь мои, — голос Малькольма стал тише, — особенности. Все подтвердят, что я склонен к агрессии, устраиваю погромы, могу сорваться на любовнице — пусть только словесно, но молва раздует, и прочие прелести. Ты сам-то мне веришь? Может, я в самом деле прикончил эту Гитти? И других?

— Ты бы перерезал им горло. Или нанёс удар мечом. Или… — голос кронпринца звучал ровно, спокойно, равнодушно. Как будто они обсуждали десерт.

— Достаточно! Я тебя понял.

— Ты не безумец, Малькольм. Просто я хотел бы воскресить твоего отца и поговорить с ним. Хорошенько поговорить, пока он висит бы на дыбе, — в низком голосе послышались угрожающие нотки. У Шаннера Мъярга было мало друзей. Это была его маленькая стая. Его хранители и стражи. Он доверил бы им не только свою жизнь, но и трон.

— К сожалению, моего папашу уже не откопаешь, — хрипло засмеялся Малькольм, — честно говоря, я боялся с тобой связываться. Эта принцесса и ты… уже ходят нехорошие слухи. Ты ведь знаешь.

— Осторожнее с высказываниями, — осадил друга Шаннер. Зверь взвился. И он сам никогда и никому не позволил бы обсуждать свою женщину. Своё небо. Свою… будущую императрицу.

— Так ты и правда…

— Она моя. Смирись с этим и прими её, как свою повелительницу, — отрезал жёстко.

На другом конце восторженно присвистнули.

— Я тебя понял, — в голосе Малькольма мелькнуло почтение, — мои уста сомкнуты, Глава.

Да, он — глава рода крылатых. И он вернет им крылья. Даже Малькольму, чьи крылья вырвал, вместе с половиной его магии, безумный отец.

— А что делать, — Шаннер прищурился в окно. Площадь, а за ней и дворец, неумолимо приближались.

Ему было жаль погибшую. Он не знал, как на это отреагирует Аэри, но понимал, что ей будет больно. И от мысли о том, что тварь во дворце снова причинила боль его Стальной принцессе, кровь вскипела.

На тонких губах заплясала злая ухмылка.

— Ответ прост. Возможно, кто-то забыл, но я всё ещё Верум.

Видящий истину, да.

— Ты хочешь… прочитать меня? — Друг задохнулся.

Да, это больно, неприятно, а полная считка ещё и опасна для обеих сторон.

— Да. При императоре. Как можно скорее, — уверенно произнёс Шаннер.

Страха не было.

— Когда? — Выдохнул друг.

— Завтра. Утром. Готовься. И постарайся сегодня не сдохнуть, хорошо? — Кронпринц медленно выдохнул.

Те, кто это устроил, знают о его даре. Значит, попытаются устранить того, кого сделали обвиняемым. Скорее всего, инсценируют самоубийство.

— Так точно, мой принц! — Ринтерн бодрился.

— Я в тебя верю, — короткое.

И обрыв связи.

Минуту наследник бездумно смотрел в пустоту, после чего немедленно активировал артефакт снова.

В этот раз ждать ответа ему пришлось гораздо больше, но все-таки он последовал.

На другом конце раздался шорох, чей-то короткий вскрик, женский смешок, а за ним — глубокий властный голос императора:

— Учитывая, что ты связываешься со мной только в самом крайнем случае… я тебя внимательно слушаю, Шан. Императрица твоими стараниями временно заперта в изолированном боксе целителей, но ты ведь это предполагал. Чем ты порадуешь меня ещё, сын?