КРИСТОФ

— Всё там.

Я перехватываю два огромных чёрных чемодана из рук Марко, разворачиваюсь и шагаю к открытому багажнику своего «Рейндж Ровера».

— Всё достал?

Он усмехается.

— До мельчайших подробностей.

— Спасибо.

Марко вздыхает.

— Слушай, брат, ты собираешься ввести меня в курс дела или нет?

— Нет.

Я закрываю багажник с щелчком, поворачиваюсь и пожимаю плечами.

Эта встреча готовилась целую неделю. И сейчас, пока Татьяна потеряна в книге в доме, я переправился на лодке на берег и приехал встретиться с Марко за товаром.

Покупка одежды слегка ниже его квалификации. Но мне нужен был тот, кому я могу доверять. Не могу же я попросить кого-то из своих подчинённых в структуре Цавакова купить для меня целый гардероб женской одежды, не вызвав лишних вопросов.

Он смотрит на меня, качая головой.

— Понял. То есть ты сейчас просто увлекаешься исследованием своей женской стороны. Так, что ли?

— Я очень ценю, что ты сделал это, друг мой.

Я могу многое рассказать Марко. Но это не из их числа. Дело не в том, что я ему не доверяю — я доверяю, безоговорочно. Просто слишком многое может пойти не так.

Внешний мир не может знать, что Татьяна Фэрист жива и находится у меня дома на острове.

Находится со мной.

Спит со мной.

Сплетается со мной в постели.

— Ладно, брат. Что ж, развлекайся там со своим переодеванием.

Я закатываю глаза, усмехаясь, и поворачиваюсь, чтобы запрыгнуть обратно в машину.

— То есть, если только это не для той девушки, которая живёт у тебя в доме.

Я замираю.

— Крис, ты же заставлял меня осматривать всё озеро на предмет чужаков с обрыва с зум-объективом.

Я холодно смотрю на него.

— Что именно ты видел?

Он вздыхает.

— Я видел цыпу, которая у тебя там живёт, или чем она там занимается. Кто бы она ни была.

Я цокаю языком.

— Она никто.

— Просто интрижка? — Он усмехается.

— Всё не так.

Он приподнимает бровь, кивая, словно ни капли мне не верит.

— Понял, понял.

Я снова начинаю отворачиваться.

— Значит, ты не против, что я продолжал смотреть, когда она переодевалась.

Перед глазами всё краснеет.

— И я имею в виду, чёрт, брат. Какие же у нее классные сиськи...

Во мне поднимается волна первобытной ярости, я резко разворачиваюсь к нему. С рычанием хватаю его за воротник и толкаю спиной к внедорожнику.

Марко усмехается.

— Я пошутил, кстати.

— В какой, блядь, части?

Он вздыхает.

— Расслабься, Крис. Я не видел твою девушку голой.

— Она не...

— Да-да. Никто, правильно? — Он пожимает плечами. — Просто девушка, из-за которой хочется разбить лицо одному из твоих старейших, лучших друзей, когда он упоминает её сиськи?

Ярость угасает. Но мои руки всё ещё сжимают его воротник.

— Лучше бы ты...

— Уже забыл, как она вообще выглядит. — Он смотрит на меня. — Не первый раз замужем, Крис.

Мои руки отпускают его воротник.

— Извини, — бормочу я себе под нос.

— Нечего извиняться за дерьмо, мужик.

Он усмехается, когда я отступаю.

— Что ж, я позволю тебе вернуться к твоей никто. Знаешь, к той самой, на которую ты только что спустил двадцать тысяч на нижнее бельё. Если только это правда не для тебя.

Я закатываю глаза, разворачиваюсь и открываю дверцу внедорожника.

— Скоро свяжусь. И спасибо, Марко. Я в долгу.

— Запишу на твой счёт.

Устроившись на диване напротив того, на котором сижу я, Татьяна приподнимает любопытную бровь. Сейчас вечер, после ужина, мы в моём кабинете. Я сдерживаю усмешку, скользя большим чёрным пакетом для покупок по кофейному столику в её сторону.

Бо́льшую часть того, что Марко купил для неё, я уже отнёс в её комнату — скрытное действие с моей стороны, пока она заваривала чай. Но в пакете лежит... Особый ассортимент.

Она улыбается с любопытством, подтягивает пакет к себе и заглядывает внутрь. Её глаза расширяются.

— О Боже мой!

Она ахает, засовывая руки внутрь и вытаскивая платья Versace, юбки Chanel, топы Louis Vuitton и туфли Louboutin. Там же есть и удобная одежда — дизайнерские джинсы её размера, пара худи на молнии от Burberry и несколько мягких футболок. Её размера.

— Ты...

Её взгляд вскидывается к моему, лицо раскраснелось.

— Это мне?

— Это и ещё десять пакетов с вещами уже наверху в твоей комнате.

Её рот открывается.

— Я... — Она качает головой. — Я не знаю, что сказать?

Я пожимаю плечами, усмехаясь.

— Это одежда, принцесса. Похоже, я слишком долго упускал из виду такую банальную вещь.

В основном потому, что мне очень нравится гоняться за ней почти голой. Или совсем голой. Но одежда ей действительно нужна. Особенно если она собирается оставаться здесь...

Мой пульс учащается.

Ну, на сколько — неизвестно.

Надолго.

Я смотрю, тихо улыбаясь про себя, как она достаёт одежду из пакета. И вдруг её глаза расширяются, а лицо заливается розовым.

Я положил то, что она только что нашла на дне пакета, не просто так.

Она вздрагивает, засовывая руку внутрь, её лицо пылает жаром, когда она застенчиво вытаскивает кружевные, шёлковые, расшитые жемчугом стринги и бюстгальтер-деми.

Марко не преувеличивал. Наверху есть буквально ещё на двадцать тысяч фунтов такого же белья или куда более сексуального, более развратного и более откровенного. Но это будет её первое знакомство с ним.

И мое.

Как бы сильно мне ни нравилось гоняться за ней в мешковатых шортах и футболке, без бюстгальтера и трусиков по лесу, мысль о том, чтобы делать это пока она в полупрозрачном кружеве, заставляет моего демона рычать внутри меня.

Мысль о том, чтобы охотиться на неё в полуночных тенях этого дома, поймать её и зубами сорвать с её киски крошечные стринги... пьянит.

Её глаза поднимаются, встречаясь с моими, пока пылают щёки.

— Я...

— Я хочу, чтобы ты их примерила.

Она сглатывает, оглядываясь на кучу одежды.

— Какие...

— То, что ты держишь в руках, прекрасно подойдёт.

Она вздрагивает, закусывая губу.

— Лучше прямо сейчас, — тихо рычу я.

Я вижу, как румянец спускается ниже, на её грудь. Она не смущена этим. И не нервничает.

Она возбуждена.

— Сними одежду и примерь их, Татьяна.

Она закусывает губу сильнее, тяжело сглатывая, прежде чем встать.

— Ты не мог бы... Я имею в виду...

— Это не то, чего я раньше не видел. — Мои брови поднимаются. — Много-много раз.

Она закусывает губу ещё чуть сильнее, пульсируя от жара на лице, пока её глаза встречаются с моими. Медленно она тянется вниз и стягивает футболку через голову, обнажая голые, восхитительные сиськи. Она сбрасывает спортивные штаны, и мой взгляд лениво скользит вниз от её сосков, по животу, к маленькой киске, притаившейся между бёдер.

Я вижу, что она влажная, даже отсюда.

Она сильно краснеет, вступая в крошечные кружевные белые стринги с нитью жемчуга, которая ложится на ластовицу. Следующим надевается бюстгальтер, если его вообще можно так назвать. Он даже не прикрывает её соски, а лишь поддерживает нижнюю часть груди, словно поднося их мне.

Я дал не точные указания. Но у Марко хороший вкус.

Когда она заканчивает, то краснеет, хихикает и кружится.

Мой член — сталь между ног.

Я хочу гнаться за ней и разодрать эти новые трусики на её теле, вонзаясь в неё. Я хочу, чтобы они были разорваны и спутаны у её колен, пока она умоляет меня трахать её сильнее сзади, с рукой на её горле.

Но в этот момент, видя её такой, я знаю одно без единого сомнения: у меня нет самоконтроля ждать погони прямо сейчас.

Я глубоко рычу, вставая и перешагивая через кофейный столик. Она поскуливает, когда я наклоняюсь, сжимая в кулак прядь её длинных рыжих волос и оттягивая её голову назад. Мой рот опускается, грубо захватывая её, когда она стонет мне в губы.

Моя вторая рука скользит к её сиськам, дразня её соски большим и указательным пальцами, заставляя её жадно застонать мне в ответ. Я толкаю язык глубоко, пробуя и исследуя каждый уголок её рта, пока она извивается для меня.

Мне нужно больше.

Я отстраняюсь, и Татьяна хнычет в предвкушении, когда я опускаюсь на колени и тянусь к её трусикам.

— В другой раз, и достаточно скоро, — хриплю я. — Я хочу, чтобы ты с воплями убегала от меня, одетая только в это. А потом я сорву их с твоего тела, похоронив свой член глубоко в этой хорошенькой маленькой киске.

Она давится стоном, кивая, когда её затуманенные глаза встречаются с моими.

— Но сейчас мне больше всего нужно тебя, блядь, сожрать.

Я рывком стягиваю трусики, отбрасывая их в сторону. Затем грубо раздвигаю её ноги и ныряю головой между ними.

— О Боже, Кристоф...

Она воркует, извиваясь и постанывая, когда мой язык погружается в её складки. Я провожу языком по её щели, пробуя её влагу, прежде чем медленно покружить над её клитором. Мой пульс ревёт, грохочет в ушах, как вертолёт...

Мать твою.

Это не мой пульс. Это, блядь, настоящий вертолёт, зависший над ровной травяной площадкой, предназначенной для посадки с одной стороны дома.

И я знаю, что никого сюда не приглашал.

Я отстраняюсь от неё, поднимая взгляд, и наши глаза встречаются. Страх охватывает её, лицо бледнеет.

— Кто...

— Я не знаю.

Я вскакиваю на ноги, наклоняюсь, чтобы поднять и её. Я стону, когда моя рука запутывается в её волосах, притягивая её ближе и прижимаясь губами к её губам.

— Но я собираюсь выяснить. Пока я этим занимаюсь, однако...

— Наверх? — пищит она.

Я мрачно киваю.

— Сюда.

Я заталкиваю добытую одежду обратно в пакет для покупок и хватаю её за руку. Мы мчимся через дом, вверх по лестнице, по коридору, а затем по лестнице в мои апартаменты.

Она никогда здесь не была.

Я трачу одну секунду, чтобы оценить, как расширяются её глаза, когда она впитывает огромную главную спальню. Затем я тяну её в свою гардеробную. В дальнем конце я открываю ящик, полный часов, достаю Cartier и ввожу код на клавиатуре под ним. Задняя стена отъезжает в сторону, открывая удобную и хорошо укомплектованную комнату безопасности.

Татьяна вздрагивает.

— Я...

— Я разберусь с этим, — холодно бурчу я.

Развернувшись, я открываю другой ящик и достаю Glock, проверяю его, прежде чем протянуть ей.

— Если кто-то попытается войти сюда, и это буду не я — убей их.

Наши глаза встречаются. Я вижу страх в её глазах, но за ним — решимость, которую я люблю видеть в этих зеленовато-карих, с золотыми крапинками глазах.

Я вижу огонь и стальной стержень.

Мой рот жёстко врезается в её. Затем я завожу её в комнату безопасности, выхожу и закрываю дверь.

Затем я хватаю пистолет, сжимаю челюсть и разворачиваюсь, чтобы пойти посмотреть, кто, чёрт возьми, только что вторгся в моё убежище.