ТАТЬЯНА

Гидравлическое шипение доносится из машины без предупреждения. А затем внезапно диск для стендовой стрельбы взлетает в небо над озером.

Но на этот раз я готова.

Стоя на краю пирса у лодочного сарая, я разворачиваюсь, наводя глаза и ствол винтовки в небо.

Стреляй.

Мой палец нажимает на спуск, и винтовка отдает в плечо. Глиняная тарелка разлетается в пыль и осколки, которые разносятся по ветру и озеру.

Я уже собираюсь самодовольно оглянуться на него, когда слышу, как машина снова клацает... а затем сразу же второй раз.

Дерьмо.

Я делаю вдох, снова кружусь, чтобы проследить за первым диском, который вижу. Мой палец нажимает, он испаряется, но я уже разворачиваюсь, чтобы проследить за вторым. Он летит, летит... вот-вот упадет и потеряется в серых тонах воды.

Спусковой крючок нажат.

Диск номер два разлетается в пыль над неподвижной поверхностью озера.

На этот раз я позволяю себе эту самодовольную усмешку.

— Это было впечатляюще.

Я все еще улыбаюсь, когда поворачиваюсь и вижу, как он опирается на один из свай пирса рядом с машиной для метания тарелок. Он в джинсах и футболке, его татуировки перекатываются на руках, скрещенных на груди.

— Да?

Он кивает.

— Ну, оставайся, и, может быть, я научу тебя кое-каким приемам.

Кристоф усмехается.

— Не зазнавайся.

Но это трудно. За неделю тренировок по стрельбе с того первого раза на поляне я становлюсь лучше. Действительно, очень хороша, если честно. Аж жутко.

На самом деле я становлюсь лучше во многих вещах. В беге от него. В уклонении, когда он выскакивает из деревьев. В смене тактики, чтобы сохранять интерес, когда я «сбегаю» из дома.

В поцелуях с ним.

В достижении оргазма.

В том, чтобы он кончал.

Мое лицо пылает жаром, когда я отворачиваюсь, чтобы поставить винтовку на предохранитель. Я все еще не совсем знаю или понимаю, что это за игры или вся эта моя новая реальность, от которых мое сердце колотится, а кожа покалывает.

Но я готова продолжать, чтобы выяснить.

День клонится к вечеру. Кристоф берет винтовку, засовывает ее в чехол и взваливает на плечо. Он поднимает сумку с дополнительными дисками, и мы поворачиваем и идем по пирсу обратно к берегу.

На полпути от берега к дому сумка выскальзывает у него из рук, и три глиняных диска вываливаются.

— Я возьму.

Я подхожу, нагибаясь, чтобы подобрать их. Когда я встаю, я дрожу, мое лицо нагревается, когда я понимаю, что он смотрит прямо на меня.

На мою грудь.

Я сглатываю, бросая взгляд вниз и видя, что мое кольцо-ожерелье выпало из рубашки. Вскоре после того, как я сюда попала, я сняла его и положила в один из ящиков прикроватной тумбочки в своей комнате. Я боялась потерять его, когда он гонялся за мной, или зацепиться за ветку и задушить себя. Но недавно я снова стала его носить, под рубашкой.

Я не то чтобы «скучаю по своей старой жизни» или что-то в этом роде. Но так как мой гардероб состоит в основном из его старых вещей, без макияжа и, по сути, с одной-двумя резинками для волос, я почувствовала желание «принарядиться», даже если это всего лишь ожерелье.

То самое, на которое Кристоф сейчас смотрит застывшими глазами, так же, как в тот день, когда забрал меня.

Я сглатываю, закусывая губу.

— Что?

Его ледяные глаза поднимаются к моим.

— Где ты взяла это кольцо?

— А что?

— Оно похоже на то, которое когда-то носила одна моя знакомая.

Мои брови хмурятся.

— Извини, ты меня обвиняешь в краже?

Он криво улыбается, забирая у меня глиняные диски.

— Нет, мне просто любопытно.

Я сжимаю губы.

— Я получила его, когда мне было шестнадцать, сразу после аварии в летнем лагере.

Его глаза впиваются в меня, пронзительно любопытствуя, заставляя меня слегка дрожать.

— Интересно, — задумчиво произносит он. — Летний лагерь.

— Э, да?

— Какой летний лагерь?

Я хмурюсь. — Я... не знаю? Обычный летний лагерь? Я не очень много о нем помню из-за аварии.

— Что за авария?

Холодное чувство, которое всегда ползет по моему позвоночнику, когда я пытаюсь воспроизвести тот день, возвращается с покалыванием. Я пожимаю плечами.

— Я не очень хорошо все помню. Но мне говорили, что это была лодка. Я упала в воду, и что-то удерживало меня под водой, и я чуть не утонула.

Он медленно кивает, снимая чехол с винтовкой с плеча и ставя его вместе с сумкой дисков на землю, прежде чем повернуться ко мне.

— Тот самый летний лагерь, где ты научилась стрелять и выходить из захвата?

Мой лоб хмурится.

— Что...

Без предупреждения он внезапно бросается прямо на меня, его кулак стремительно летит к моему лицу.

Все происходит на автопилоте. Я уклоняюсь влево, кручусь, хватаю его за запястье и тяну, протаскивая его через его же удар, когда мое бедро выскакивает, чтобы подсечь его. Кристоф хмыкает, принимая удар, но затем перекатывается. Он падает на землю, затем вскакивает и поворачивается ко мне.

— Какого хрена!? — кричу я, отступая от него. Мое лицо бледнеет, мои нервы кричат от страха при внезапной вспышке насилия.

Но он не наступает на меня. Он просто смотрит на меня с любопытством, скрещивая руки на груди.

— Ты, блять, ненормальный?!

Он, блять, усмехается.

— И тебя учили джиу-джитсу в летнем лагере для богатых девочек?

Я хмурюсь глядя на него.

— Нет?

Его усмешка исчезает.

— Тогда какого хрена ты умеешь драться?

Я сверлю его взглядом.

— Я не дралась. Ты попытался ударить меня, а я не хотела, чтобы меня ударили.

— И этот прием просто... пришел к тебе.

Я сглатываю, качая головой. — Я... я не знаю.

— Сделай это снова.

— Что? Нет, я не...

Я визжу, когда он бросается на меня с поднятыми кулаками. На этот раз я выбрасываю предплечье вперед, блокируя его удар сверху, прежде чем моя нога вылетает вперед, как будто я каратистка или что-то в этом роде. Он блокирует, но я уже бросаюсь вперед, летят колени и локти, когда я врезаюсь в него.

Мы оба падаем на землю; я сверху, его бровь удивленно приподнята. Я задыхаюсь, когда он переносит вес, переворачивая нас и внезапно прижимая меня к земле своим телом, пока я извиваюсь и колочу. Мои ноги обхватывают его, мое тело кричит от смеси адреналина, страха, замешательства и запретного жара от того, как мы тремся друг о друга.

Кристоф усмехается и ослабляет хватку. Он начинает вставать с меня, когда я внезапно контратакую. Мое колено врезается ему в живот, заставляя его зарычать, когда я отталкиваю его, делаю кувырок назад и вскакиваю на ноги.

Воздух замирает, когда мы смотрим друг на друга, в нескольких шагах друг от друга; то же самое кружащееся, огненное сочетание агрессии и похоти воспламеняется во мне.

— Снова.

На этот раз мы бросаемся друг на друга одновременно. Я резко сгибаюсь в сторону, уклоняясь от серьезного удара, прежде чем мое колено врезается ему в солнечное сплетение. Он шипит от боли, но моя победа рушится, когда его предплечье врезается в меня, отбрасывая назад. Я кружусь, уклоняясь от его следующего удара, прежде чем с яростью и точностью, которая пугает меня до чертиков, выбрасываю кулак вперед.

Он попадает, Кристоф хмыкает, отворачиваясь и отступая. Я отскакиваю от него, задыхаясь, чувствуя, как мой пульс ревет в ушах, а пот пленкой покрывает спину.

Он смотрит на меня, и я резко вздыхаю, когда вижу кровь, стекающую из уголка его рта. Я дрожу, страх нарастает во мне.

— О Боже, мне так жаль, — задыхаюсь я. — Я не хотела...

— Да, хотела.

Он наклоняется, и я краснею, когда он стаскивает с себя футболку, обнажая свое мускулистое, острое, красивое тело — одни мышцы, желобки и татуировки. Я тяжело сглатываю, когда он отбрасывает ее в сторону и снова смотрит мне в глаза. Он переставляет ноги в некую бойцовскую стойку и поднимает кулаки, будто мы в фильме кунг-фу.

— Подожди, что...

— Снова.

Он идет на меня, и на этот раз какая-то другая версия меня берет верх. Я уклоняюсь, блокируя его первую атаку своей собственной. Мое предплечье отбивает один его удар в сторону, но затем я задыхаюсь, когда его нога выбивает мои из-под меня.

Я падаю на траву, ворот моей футболки цепляется за его руку в захвате или что-то в этом роде и громко рвется, когда я падаю. Он бросается, но я в последнюю секунду откатываюсь в сторону и вскакиваю на ноги с ловкостью, которая удивляет меня.

Я смотрю вниз, краснея, когда понимаю, что моя футболка наполовину разорвана — прямо спереди, между грудями, почти до пупка. Но нет времени переживать об этом.

Он снова идет на меня, и мы сталкиваемся вместе, сцепляясь, прежде чем мои ноги подсекают его. Мы падаем на землю, задыхаясь, тела извиваются друг о друга, пока мы возимся.

И тремся.

И запутываемся друг в друге.

Пока внезапно мы оба не перестаем двигаться. Мы задыхаемся, его рот в дюйме от моего, когда он прижимает меня к траве. Я шиплю, выгибая тело, как будто хочу сбросить его, но он не двигается. Он просто сильнее вдавливается в меня, воспламеняя жар внутри меня, когда его бедра трутся о мои.

Мои бедра раздвигаются и обхватывают его мускулистую талию. Я колочу руками, но он скрежещет зубами и снова прижимает их, фиксируя мои запястья по бокам, когда нависает надо мной.

Мой пульс грохочет в ушах. Все мое тело трепещет, трясется и покалывает от жара, похоти и энергии. И я дрожу, когда его глаза встречаются с моими, врезаясь в меня.

А затем внезапно он целует меня.

Это наказывающий, жестокий поцелуй. Поцелуй, который въедается в мою душу и оставляет синяки на губах. Поцелуй, который охватывает меня огненной бурей, грозящей утопить меня в пламени.

Он держит меня крепко прижатой к земле, пока его губы требуют, чтобы мои открылись. Его язык ныряет внутрь, захватывая мой, пока я извиваюсь под ним и хнычу в его губы. Жар его голой кожи и перекатывающихся мышц прижигает мою, когда футболка разорвана в стороны. И я чувствую, как мои соски ноют и твердеют, когда они трутся о его грудь.

Он отстраняется, и мы оба замираем. Оба пульсируем от жара и нужды. Оба прижаты друг к другу. Оба осознаем, что в этот самый момент мы на распутье.

Он доводил меня до оргазма десятки раз, и наоборот. Но дальше этого не заходило. Во всех наших развратных погонях, во всех наших извращенных, больных играх, где он ловит меня и прижимает к земле, чтобы взять то, чего мы оба хотим, чтобы он взял, он не трахал меня.

Никто не трахал.

Я дрожу, чувствуя, как пульсирующий, толстый, огромный выступ его члена напрягается в его джинсах; пульсирует у моего нутра сквозь мои свободные шорты. А затем внезапно он снова прижимается своим ртом к моему, и это похоже на то, что стены наконец рухнули.

Распутье смели.

Нет пути назад.

Я задыхаюсь, давлюсь стонами, когда его рот скользит по моему подбородку и челюсти. Его губы и зубы пируют на моей шее, заставляя меня вскрикивать, когда он кусает, оставляя следы, когда спускается ниже. Его большие руки держат мои прижатыми по бокам, пока он опускает влажное тепло своего рта ниже, на мою грудь. Он стонет, когда берет сосок в рот, кусая достаточно сильно, чтобы я взвизгнула, когда моя спина с готовностью выгибается.

Затем он опускается ниже: не останавливаясь. Не уступая. Не колеблясь в своей охоте обладать мной.

Его пальцы скользят в мои шорты и стаскивают их с моих ног. Я дрожу, скуля, когда он сталкивает их с моих ступней, а затем хватает меня за заднюю часть бедер. Жар заливает мое лицо, когда он толкает мои колени назад, развратно раскрывая меня для своего свирепого, голодного взгляда, прежде чем внезапно ныряет между моих бедер.

О, Господи, блять...

Его рот — рай на моей щели. Он стонет в меня, погружая свой язык глубоко между моих губ, когда я визжу от удовольствия. Мои руки, теперь свободные, падают, чтобы запутаться в его волосах — цепляясь за него отчаянно, пока он языком ласкает мою киску.

Он проводит кончиком вверх по моему клитору, засасывая пульсирующий бугорок между губами, пока его язык кружит над ним. Я кричу, моя спина выгибается, а тело содрогается, когда он вырывает удовольствие из меня. Он тянется вверх, заставляя меня задыхаться, когда хватает остатки моей разорванной футболки и срывает ее. Она падает с моего тела, когда его рука поднимается выше, чтобы сжать мою грудь.

Два его пальца погружаются в меня, заставляя меня стонать и извиваться, когда они изгибаются у того места внутри. Его рот гудит на моем клиторе — посасывая, облизывая, дразня — пока он проводит пальцем внутрь и наружу.

Мой рот открывается, глаза закатываются, когда моя спина выгибается на траве. И внезапно я взрываюсь на его языке.

Мгновенно он взбирается по моему телу между моих ног.

Его джинсов уже нет. Его голая кожа скользит по моей, и я задыхаюсь от стона, когда чувствую, как низ его голого, толстого, каменно-твердого члена трется о мою мокрую киску. Его рот прижимается к моему, захватывая его, когда его язык сражается с моим.

И я отпускаю всё, что когда-либо сдерживало меня.

Мои ноги обхватывают его мускулистые бедра. Я чувствую, как его опухшая головка члена скользит по моему наэлектризованному клитору, проталкиваясь между моих губ.

А затем внезапно он врывается внутрь меня.

Каждый нерв в моем теле взрывается. Каждый дюйм моей кожи дрожит и пульсирует. Морщась от боли, когда его огромный размер погружается в меня, и я кричу, когда мои ногти впиваются ему в спину. Я зарываю лицо в его плечо, кусая достаточно сильно, чтобы он зарычал, когда его толстый член дергается внутри меня.

— Этого ты ждала, принцесса? — темно рычит он мне в ухо.

Он отводит бедра назад, и мой лоб морщится от удовольствия, когда укол боли превращается в экстаз.

— Чтобы за тобой гнались, поймали и прижали к земле. Чтобы тебя трахали.

Он вколачивается в меня, сильно. Прилив боли и удовольствия опьяняет меня, нарастая внутри, когда я с готовностью стону. Его член снова выскальзывает, только чтобы погрузиться до основания. Его руки скользят по моему телу, грубо играя с моими сосками и посылая разряды удовольствия, пульсирующие во мне. Его сильные пальцы скользят выше, чтобы обхватить мое горло, и мое нутро сжимается от потребности.

В большем.

В том, чтобы он делал именно это — прижимал меня, доминировал и трахал меня.

Он снова врезается в меня, его рука сжимается крепче вокруг моей шеи. Мои ногти скребут по его спине, мои пятки впиваются ему в ягодицы, когда он погружает член глубоко внутрь.

— Умоляй меня трахнуть тебя, — темно хрипит он мне в ухо. — Умоляй о моем члене.

— Пожалуйста... — скулю я.

— Ты можешь лучше.

— Пожалуйста! — кричу я, сладкая агония экстаза кружится во мне, как наркотик. — Пожалуйста, трахни меня!

— Больше.

— Пожалуйста! Пожалуйста, я хочу твой член...!

Я взвизгиваю, когда он входит в меня, потирая мой клитор, прежде чем вытащить, только чтобы сделать это снова. А затем снова. Его зубы сжимаются на моей мочке уха, пока его свободная рука сжимает мой сосок, зажигая что-то темное и извращенное внутри меня.

Что-то, что пожирает эту смесь боли, удовольствия, подчинения и силы.

Его рот скользит к моей шее, покусывая кожу там, где его рука не сжимает меня. Его член врезается в меня, трахая сильно и глубоко, пока мое тело трепещет и пульсирует вокруг него. Я чувствую, как моя влага покрывает его и капает по моим бедрам, когда его рот поднимается, чтобы наконец завладеть моим ртом.

Я цепляюсь за него, потерянная во всем этом и утопая в экстазе. Моя спина выгибается от земли, мои бедра подгоняют его, когда он снова и снова вонзает свой член в меня. Его рука сжимает мое горло, другая скользит под меня, чтобы собственнически схватить мою задницу, притягивая меня к нему, когда мы трется друг о друга.

Мир начинает расплываться, и я начинаю разбиваться.

— Умоляй меня позволить тебе кончить, — глубоко рычит он у моего уха. — Умоляй дать тебе то, что тебе нужно.

Я вскрикиваю, когда мое тело начинает извиваться и сжиматься.

— Пожалуйста, позволь мне кончить! — задыхаюсь я, когда он раскачивается во мне. Его рука сжимает мое бедро, большой палец тянется, чтобы погладить мой клитор. Хватка на моем горле усиливается, и внезапно я знаю только белый жар и ослепительный свет.

Я громко кричу, все мое тело спазмирует и дергается на земле, когда оргазм взрывается глубоко в моем нутре. Мои ногти глубоко впиваются в его кожу, его мышцы сжимаются и перекатываются рядом со мной, когда он погружает свой член так глубоко, как только может. Он стонет, его член набухает еще сильнее, а затем внезапно я чувствую это.

Я чувствую, как он кончает вместе со мной.

Его сперма изливается в меня, когда я цепляюсь за него, потерянная и парящая в пространстве, пока кульминация дразнит каждую часть моего тела. Его рот прижимается к моему, когда я держусь крепко.

Я плыву.

И я не уверена, что хочу, чтобы меня когда-нибудь нашли.