Василий и Верпа утром нас встретили изрядно помятыми, но довольными. Аж светились оба. Увидев наши лица, переглянулись.

— Почему вижу я грусть на челе вашем, юный господин? Или ночь была не так прекрасна, как вы ожидали?

В целом, формулировка скорее подходила к ситуации, чем нет. Правда не совсем в том смысле, который она закладывала.

— Ох… Они даже меня выставили. Беатрис Форси Скаймай! Пятую своего имени. За дверь! Несмываемое пятно на чести фамилии. Несмываемое пятно…

На самом деле, вчера мы неплохо поговорили. Влада, фактически выложила мне всю историю своей жизни. Скажем так, не сверкающую позитивом.

Что до шаманского аналога присяги, который она назвала обетом, тот существовал и лишал её возможности дать любую иную присягу. Причина — помолвка. Ну или что-то вроде того. Её отец, который был же и её учителем, дал обещание китайскому клану шаманов. Те прибыли в Иркутск, где раньше жила девушка. И был проведён ритуал, в процессе которого оба дали клятвы верности.

Это был единственный вопрос, который я вчера адресовал Беатре, прежде чем отнести ту в самую дальнюю комнату. И кошка подтвердила — взять и по своему собственному желанию отказаться от шаманского обета нельзя. Требовался специалист.

Собственно, сюда Влада в поисках такого и прибыла. Но вместо помощи, которую рассчитывала найти, столкнулась с подставой и той самой больницей, из которой мы её вытащили.

Накидались мы вчера всё-таки серьёзно — до меня не сразу дошло, что данный обет лишь не позволяет ей связать себя присягой с кем-то ещё. По сути, он связал двух шаманов, позволив при личном контакте обмениваться энергией и держать контакт. Заблокировав возможность повторить процедуру с кем-то ещё.

Из этого вытекало, что классический секс во всех трёх его вариантах нам не светит. Шаманка сама слышала истории о соитии с духоглядцами. Как правило, довольно печальные. Но при этом никто не говорил об иных методах. Менее ортодксальных и пусть предполагающих живой контакт, но без выброса энергии внутрь. К тому же, как выяснилось в процессе, три классических варианта тоже годятся. Основной момент — вовремя остановиться.

Когда я эта тему изначально заговорил, она сначала посмотрела на меня, как на идиота. А потом молча опрокинула на постель.

Теперь эта ночная тигрица, которая вчера казалась буквально ненасытной, стояла краснела и кусала губу, не зная, что ответить кикиморе. Пришлось взять инициативу на себя.

— Ночь была прекрасной. Но напряжённой. Позже это обсудим.

В меня тут же уткнулся изумлённый взгляд шаманки и пришлось конкретизировать.

— Поговорим про китайцев и их традиции.

Вроде успокоилась. По крайней мере взгляд отвела. Честно говоря — я с трудом представлял, что делать с азиатами. Однако хотелось разобраться в ситуации. Не то, чтобы я прямо за пару дней влюбился и был готов мчать в красную империю, чтобы отрывать головы ханьцам. Однако и пускать всю эту ситуацию на самотёк, просто забив, тоже не хотел.

В ресторане нас встретили, как почётных гостей. Вот что делают с персоналом хорошие чаевые. Никаких странных взглядов, перешёптывания или чего-то подобного. Сплошной безудержный позитив. Они даже заказ на кофе с чаем у нас принимали с такими лицами, будто мы сообщаем, что работники теперь освобождены из многолетнего рабства и могут возвращаться к своим семьям.

Пришлось оставить ещё чаевых. В этот раз куда меньше, но всё равно ощутимо. Тем более кофе у них оказался отменным — меня почти сразу взбодрило.

А вот внизу, в холле, нас встретил вчерашний банник. За завтраком я интересовался у кикиморы — это в буквальном смысле был он. Тот самый домашний дух, что когда-то следил за банями. Теперь вот приглядывал за отелем. Будучи его совладельцем и располагая определённым весом в Перми.

— Всегда рад видеть вас в наших стенах, Ваше Златешейство, — склонил он голову, когда мы вышли из лифта. — Вот моя визитная карта. Если что-то потребуется, просто позвоните. А здесь, ваши деньги.

Не поднимая на меня глаз, протянул кусочек пластика и пухлый конверт. Почти как в корейских фильмах. Только вот, в отличие от их героев, я этот самый конверт сначала открыл и заглянул.

— Мало? Если надо, мы можем добавить. Я просто подумал, что…

Если не остановить, он пожалуй так и будет продолжать. А попробовать вернуть — скорее всего обидится. Вернее не поймёт почему я так поступил и попытается отыскать причину. Не найдя которой, запросто может наделать ошибок.

— Достаточно. Просто стало интересно.

В конверте были отнюдь не вчерашняя сумма, которую я выложил за все три номера. Банкнот там было куда больше. Навскидку, он нам не меньше миллиона сейчас всучил. Это не говоря о том, сколько всего мы вчера съели и выпили. Особенно Верпа. Остальные-то ладно. Даже двадцать кружек гиннеса становятся сущей мелочью на фоне одной бутылки маккалана, который двадцать пять лет ждал своего часа. Собственно, там и один бокал наверное перекроет по цене всё пиво.

— Не знаю, какие у вас планы, Ваше Златейшество, потому никому не сообщал. Ни Пажу, ни кому-то ещё из местных. Раз сами не знают и не явились вас приветствовать, значит так оно и надо. Правильно ведь?

Стоп. Выходит, он не просто принял меня за какого-то могучего духоглядца, способного тут всё разнести, но ещё и решил, что я не местный. В какой-то степени, это было логично. Вчерашнее представление с портье запросто могли счесть манёвром, а свои документы я сотруднику так и не показал. Только имя с фамилией. Причём, что до второго — выдумал на ходу. Решил перестраховаться.

— Паж. Где я его могу найти?

Мы только вчера говорили про эту больницу, а теперь банник напомнил о владельце «фермы», где из людей выкачивали жизнь ради создания батареек.

— Как обычно. В офисе его. Компания «Четыре колеса».

Голос у мужчины стал напряжённым. Гадал наверное, зачем я задал такой банальный вопрос и с какой целью? Могу поспорить, вариантов ответа в его голове сейчас крутилось множество. От самых простых, до заковыристых, вроде его проверки на вшивость.

Вместе с тем, он наверняка раздумывал о том, что с ним станется, если мой визит станет для этого самого Пажа неприятным сюрпризом, который тот переживёт. Одно дело — никому не сказать о залётном духоглядце, который загнал твой отель в долги. Совсем иное — точно знать, к кому он направляется и всё равно не предупредить.

— Хорошо. А что держал язык за зубами — молодец. Пусть дальше будет так же.

— Если нам придётся побегать, то мы вернёмся. И убьём здесь всех, мурр. Вообще — почему ты всё ещё не на коленях? Что за неуважение…

Мужчина повёл вокруг затравленным и шальным взглядом. Я же качнул головой.

— На колени становиться не надо. Как и рассказывать кому-то о нашем визите.

Не став дожидаться ответа, прошёл мимо. Банник был ещё более ценным источником информации, чем все остальные. Этот не просто был знаком с реалиями жизни второй половины мира, но ещё и вращался среди условной элиты. На региональном уровне, понятное дело.

— Зачем ты с ним так, морда аристократическая?

Когда мы вышли к парковке, Верпа поравнялась со мной, посмотрев на Беатру. Та повернула к ней голову.

— Почему нет? Он холоп, я дворянка. Как ещё я с ним должна обращаться?

Лицо у кикиморы заметно изменилось. Сначала стало шокированным, потом яростным. В конце концов на нём отразилось замешательство.

— Любой становится опасным, если его загнать в угол. А унижение никогда не порождает преданность.

— Ой, ну брось свои замашки. Ещё скажи, что народу нужна воля. Им сколько раз эту волю в глотку не пытались забить, каждый раз выплёвывают, мурр. Ходят под крепкую руку. Чтобы не думать и блеять стадом.

Ничего себе. Это настолько не походило на обычные сентенции Беатрис, что я даже остановился, замерев около водительской двери своего же автомобиля. Покосился на кошку.

— Ты где такое изречение отрыла? Сама придумала?

Что интересно — та на момент задумалась. Потом недовольно наморщила морду.

— Не знаю… Снилось мне сегодня всякое. Странности, мурр…

Хмыкнув, я занял место за рулём. Завёл автомобиль и начал выруливать задом.

— Взрывчатки кстати нет, — озвучила Влада. — Вроде бы.

Моя нога, уже готовая нажать на педаль газа, остановилась. Голова повернулась к шаманке.

— В смысле? Откуда здесь может взяться взрывчатка?

— На всякий случай проверила. Вдруг ночью заминировали.

Вот сейчас я немного пожалел, что вчера не поинтересовался, чем именно занимался её отец в качестве шамана. Она коротко упомянула, что он обучал её и благополучно провёл через обряд посвящения. Но потом погиб во время одного из своих контрактов. Тогда мне даже в голову не пришло спросить о каких вообще контрактах идёт речь. Зря, наверное

— Будь тут взрывчатка, я бы учуяла, — сонно добавила Беатрис, которая уже свернулась на заднем сиденье.

— Да ты столько икры вчера сожрала, что сейчас и валерьянку не унюхаешь.

Слова Василия заставили кошку приподнять голову.

— Ещё как унюхаю. А потом спалю. И того, кто её мне предложит, порву. На кусочки, мурр.

Они продолжили лениво препираться сзади, а я направил машину вперёд. До момента, на который был назначен осмотр дома оставалось всего двадцать минут — стоило поспешить.

Приехав, обнаружил на месте не владельца, а только риэлтора. Как оказалось, собственник — казах, который укатил к себе в Астану. Кто именно будет жить в доме, ему практически всё равно. Никаких ограничений вроде маленьких детей или домашних животных.

Правда, он просил двойной депозит. Плюс стандартную оплату за месяц вперёд. А ещё, половина от стоимости первого месяца уходила риэлтору. Но в этот раз та хотя бы выполняла свою функцию. Не просто стояла столбом, тупя в телефон, а открыла двери и пустила в дом. Базовый минимум.

Даже по фотографиям было понятно, что постройка совсем не новая. Вживую всё оказалось ещё более сурово. Тем не менее, жить здесь было можно, места было полно, а вокруг имелся земельный участок. Отлично подходящий для того, чтобы установить там обереги.

Поэтому мы сходу подписали договор. Я поставил закорючку прямо на месте, а риэлтор отправил фото договора казаху и через минуту тот скинул назад файл. Дальше довольная женщина вручила нам ключи и умчала вдаль. Праздновать наверное. Ну или увольняться из конторы, чтобы не делиться деньгами за эту сделку.

— Слишком грязно, мурр. Надо купить слуг, чтобы прибрались. И ремонтик сделали.

— Клининг нанять, ты хотела сказать?

— Ну да. А в чём разница, мурр? Они же не бесплатно работают. Мы их покупаем.

Объяснять концептуальную разницу значений было бесполезно. Тем более кошка её прекрасно осознавала. Просто вот такая, специфическая, у неё была форма протеста против нынешнего уклада жизни.

— Да отличный дом, королева ты пушистая. Места столько, что бегать можно. Участок есть. Крыша удобная. Хочешь — пулемёт ставь, хочешь — сардельки жарь.

Никогда не жарил сардельки на крыше. Если подумать — вообще на открытом огне с ними ничего подобного не проделывал. Но в одном Василий был прав — места здесь хватало.

— Могу ловушки в земельке местной развернуть, юный господин. Жаб вдоль забора рассадить, да силушкой с ними поделиться. Кто внутрь сунется, тому сразу ядом на ногу плюнут. Тот и сдохнет в муках. А земелюшка заговорённая его к себе приберет, на глубину.

Когда-то раньше я от такого предложения очень сильно бы охренел и поинтересовался её психическим здоровьем. В лучшем случае — озвучил бы вежливый отказ. Даже будучи в курсе, что это всё правда и технически реализуемо.

Сейчас же — задумался над тем, насколько эффективной может оказаться эта защита против потенциальных противников.

— А по времени это сколько займёт?

Верпа тут же приободрилась. Встав около меня, выглянула в окно второго этажа.

— Сутки на жаб, да ещё столько же на земельку. Потом только подпитывать.

— При всём уважении, но так нельзя. Слишком заметно будет. Да и вообще, что это за такой духолов, у которого защитный периметр кикимора ставила? Засмеют. Тут обереги нужны. Якоря, на которых всё построено будет.

Прошлой ночью между этими двумя точно что-то произошло — весь день были на одной волне. Но вот сейчас Верпа недовольно нахмурилась.

— Засмеют? Да я каждого такого смешливого, в этой земле и утоплю. Навсегда гнить там оставлю, сволоту неблагодарную.

Ведьмак осторожно кашлянул и отступил в сторону. Я же поднял руку, прерывая начинающийся спор.

— Прекратили. Вопрос с защитой решим потом. А пока — на Кислотные дачи.

Они и правда перестали пялиться друг на друга. Вместо этого все трое посмотрели на меня.

— К Ратихору? Уверен, что стоит помогать тому мальцу и его бабке?

Вопрос задал Василий, но на лицах Влады с Верпой отразилось полное понимание и поддержка. Что мне было не до конца понятно.

— Ты же помнишь, что сказал тот лысый? Девчонка пыталась его остановить.

Взгляд ведьмака на момент сместился — он посмотрел на кошку, которая невозмутимо лежала в старом кресле. Потом снова глянул на меня.

— Именно поэтому, не стоит к ней ехать. Мало ли, что там может ждать.

Звучало это, с какой-то точки зрения, правильно. Ну а с другой — я ведь не собирался выбивать зелье для её бабушки или каким-то ещё образом её спасать. Не знаю, чего именно опасалась девушка, но для начала я хотел с ней просто поговорить.

Оставался сам Ратихор и его банда. Но вчера я видел сразу трёх бойцов вплотную. Те настолько перепугались моих золотых глаз, что попроси одного убить остальных, тот без всяких колебаний, выполнил бы команду.

Лидер, скорее всего окажется куда более опасным. Но вряд-ли он сможет легко меня одолеть. К тому же рядом будут все остальные. Моя собственная группа поддержки.

— Не поеду и не узнаю, что такого страшного она видела в моей инициации.

— А вдруг ничего, — Влада озвучила предположение, которое уже мелькало в моей голове. — Тогда мы, получается, будем рисковать зазря.

— Если так, то и опасности там точно никакой нет.

Шаманка недовольно поджала губы. А я глянул в сторону кошки, которая лениво слушала наш разговор, но до сих пор в него не вмешивалась.

— Что? Я слишком устала, мурр. Сами разбирайтесь со своими плебейскими делами. А мне дайте поспать.

Несмотря на её настрой, вниз Беатрис всё-таки спустили. Я сам на руках и отнёс. Буквально через минуту. После чего загрузил на заднее сиденье машины и мы поехали.

Когда-то давно, в этом районе и правда были дачи. Но то было совсем в незапамятные времена. Теперь же Кислотка представляла собой самый обычный район города. Хотя частного сектора тут всё равно хватало. Что забавно — где-то относительно недалеко располагался тот самый коттеджный комплекс, где у меня вышло грохнуть багника.

Директор кстати, вчера снова прислал сообщение. Опять приглашал встретиться. На момент у меня даже мелькнула шальная мысль позвать его в Рэддисон, но от неё я быстро отказался. Не хотелось прерывать наше празднество.

Офицер полиции тоже объявился на связи. Максим прислал фотографию от своего знакомого. Согласно которой родители прошли регистрацию в аэропорту, именно в ту дату, которая стояла на билетах.

Где искать Ратихора, Данил нам естественно рассказал. Постаравшись изложить всё в самых мельчайших деталях.

Как и следовало ожидать, адрес вёл в частные дома. Среди которых мы сейчас и петляли, пытаясь отыскать нужное.

— Вижу. Сразу несколько человек с дымкой. Стоят около забора, разговаривают.

Покосившись на Владу, я убрал ногу с педали газа.

— Где именно? Куда поворачивать?

Шаманка ещё миг помолчала, не открывая глаз и сжимая губы.

— Направо. И по прямой. На втором повороте — налево.

Я двинул машину вперёд. А сзади заворочался Василий.

— Всё равно не нравится мне всё это. Ведуньи они… Своеобразные. Марфу никто не трогал, потому что помирала она. И мелкие опять же. Жалко. Не у каждого рука поднимется, таких пристрелить.

Раньше он тоже говорил нечто подобное. Но в другой тональности. А сейчас голос звучал так, будто каждую встреченную провидицу, нужно непременно убивать.

— Можно чуть более детальнее и быстрее? Мы уже подъезжаем.

Я на секунду обернулся, посмотрев на напряжённого ведьмака. Сам он, ещё миг подумал. Наконец заговорил.

— Они всегда себе на уме. Видят вариации наперёд и пробуют подогнать реальность, как надо. Остальные — расходный материал. Не бывает хороших ведуний. Только живые или мёртвые.

Радикальный подход к вопросу. И немного напрягающий. Правда, если посмотреть с другой стороны — Марфа хотела выжить. Если отправила сюда свою внучку, а та пропала, старая провидица могла пожелать освободить её. Ради чего использовала нас.

Самая простая и лежащая на поверхности теория. Помимо которой существовали иные. Причин по которым ведунья могла желать завести нас в ловушку, я не нашёл ни в одной из них. По крайней мере, если брать те, что не казались совсем безумными.

Ещё один поворот и впереди показались те самые люди, о которых говорила Влада.

— Наконец-то. Можно будет размяться, мурр. И вырвать пару холопских сердец.

Доехав, я остановился. Вышел, посмотрев на пятерых мужчин, что развернулись, пялясь на нашу машину.

— Ратихор же здесь живёт? Мы по адресу?

Местные, около каждого из которых клубилась тёмная дымка, переглянулись. Чуть изменили диспозицию — видимо для того, чтобы стрелять было проще.

— Предположим, здесь. Кто спрашивает и что вам надо?

Тот, что был по центру, всё же заговорил. Демонстративно положив руку на рукоять пистолета, которая торчала из-за ремня и смотря на меня. Настоящий карикатурный бандит. Да и остальные четверо ему под стать.

Открыл рот, чтобы ответить. Но не успел — воздух вдруг заполнил звук громкого шипения. В нос ударила вонь, заставившая скривить губы.

Морщась от запаха, шагнул вбок. И вдруг понял, что больше не чувствую собственных ног. Да вообще, всего тела не ощущаю.

Падение было чудным. Я вроде и рухнул с приличной высоты, но никакой боли не было. Но самым хреновым оказался не физический паралич. Теперь я больше не чувствовал силу. Не было той золотистой мощи, которая клубилась в пояснице. Совсем.

— Как по расписанию, вы посмотрите. И на третий день явится он с юга во главе своей крохотный банды. Чтобы дать мне то, чего я желаю.

Если он рассчитывал, что его пародирование известной книги окажется забавным, то заблуждался. Хотя, его бойцы вон, радостно загоготали. Меня же схватили за плечо и перевернули на спину.

— Настоящий медноглазый. Не соврала Марфа. Ай да старушенция. Это ж надо — цельного душелова нам подарила.

Массивный бородатый мужчина, который смотрел мне в глаза, был рад и напуган одновременно. Старательно выпячивая первое и стараясь не показывать второго.

Ещё секунду посмотрев мне в глаза, он выпрямился. Повернул голову в сторону.

— Тащите сюда эту суку. Пусть глянет на свою погибель.