— Не понимаю… — я попыталась припомнить всё, что знала о Лере. — Ты говоришь про понты и шмотки. А как же два высших образования? Собачий приют?

— Оценки в универах покупались, — покачал головой Никита. — Она вечно прогуливала занятия. Несколько раз её чуть не отчислили. И во второй ВУЗ пошла, потому что среди её друзей был тренд на вторую вышку. Кстати, никаким альфонсом я не был. Я работал с понедельника по пятницу и содержал Леру. А она не работала нигде и никогда.

— А собаки?

— Приют был нужен для блогерства.

— Это как?

Никита снова налил себе виски. Сделав пару глотков, он продолжил рассказ. Я отметила про себя, что говорит он легко, уверенно, в фактах не путается. Лера, описанная в его версии, была противоположностью умной и чуткой девушке из передач.

По его словам, она любила внимание и восхищение. Выкладывала в соцсети фотографии покупок, путешествий, еды из дорогих ресторанов. И, конечно же, себя любимую. Подписчики ставили лайки под её фотографиями и писали льстивые комплименты. Но для Леры этого было мало.

— Хочу свой канал на ютуб, — заявила она. — Буду бьюти-блогером.

Лера наняла небольшую команду, и ей сняли несколько эффектных роликов. Накрутили подписчиков, запустили рекламу.

Но ничего путного из её идеи не вышло. Зрители критиковали Леру за то, что в своих обзорах она показывает только люксовую косметику, недоступную простым смертным.

— Нищеброды паршивые, — злилась Лера. — Не понравилось видео — пройди мимо, зачем оскорблять и ставить дизлайк? Они мне завидуют.

В итоге она удалила канал. А потом подглядела у какой-то блогерши из США идею с приютом. Помощь бездомным псам — дело благородное, критиковать никто не станет. Наоборот, все будут умиляться и восхищаться. К тому же, Лера с детства обожала собак. Деньги на приют дал её дядя. Он вообще часто баловал Леру. Своих детей у него не было, поэтому он относился к ней почти как к родной дочери.

Лера познакомилась с девушкой-кинологом, и та взялась помочь. Собственно, девушка-кинолог всем и занималась: арендовала помещение, закупила мебель, вольеры, лекарства и корм. Нашла волонтёров, готовых возиться с собаками. А Лера только переводила деньги.

Она наняла людей, которые сняли трогательные видео про спасения бездомных псов. На этих видео о собаках заботилась, конечно, сама Лера. Но в действительности она приезжала в приют только для съёмок. Зрители канала ни о чём не догадывались и были от Леры в восторге. А потом она потеряла к блогерству интерес. С тех пор приют существовал на пожертвования.

— Этот ютуб канал уже два года как заброшен, — сказал Никита. — После собак Лере взбрело создать собственный бренд одежды. Там вообще всё было свёрнуто на полпути: успели нарисовать несколько эскизов, заказать ткани и почти договорились с арендой помещения под швейный цех. А потом Лера снова передумала…

Я цедила по глоточку вино, которое постепенно начинало давать в голову. От истории Никиты я ощущала смешанные чувства. С одной стороны тщеславие и взбалмошность Леры вызывали раздражение. А с другой — благодаря её прихоти спасли бездомных животных, и это трогало.

— Ты сказал, что Лера любила собак. Выходит, она не совсем эгоистка.

— Как бы это сказать… — Никита насмешливо ухмыльнулся. — За три года у нас было три пса: йоркширский терьер, акита-ину и далматинец. Терьера забрали её родители, потому что за два месяца он загадил всю нашу квартиру. Акита продержалась полгода. Я регулярно её выгуливал и дрессировал. А потом Лера как-то вернулась домой пьяная и начала дразнить собаку. Та её укусила. И акиту отдали дальней родне.

— А далматинец?

— Отравился после того, как Лера накормила его просроченным кормом. Лечение затянулось на три недели, надо было каждый день возить его на капельницы. Я отказался, к тому моменту меня достали истории с псами. Лера тоже не захотела возиться, и мы отдали Джерри её знакомым. Насколько я знаю, с ним сейчас всё хорошо.

Я задумалась, переваривая услышанное. Всего за одну встречу я узнала столько новой информации. Хотелось скорее открыть ноутбук и проверить всё, что рассказал Никита: пересмотреть видео из подъезда, сюжеты из собачьего приюта, соцсети Леры. Вот это получилась бы статья! Хотя, наверное, Голиковой не понравится. Ведь статья выставила бы в плохом свете Леру, а не Никиту.

— Кстати, о джазе, — Никита оторвал меня от размышлений и кивнул в сторону стеллажа, стоящего рядом с балконом. — Видишь проигрыватель? Купил года три назад. Вон — на верхней полке — стопка виниловых пластинок. Это я всегда любил джаз. А Лера только показывала друзьям мои пластинки и говорила, что слушает их. Чтобы выпендриться.

Враньё с джазом добавилось в копилку к образу самовлюблённой хвастунишки, которая пускала пыль в глаза. Но хвастовство — личное дело каждого. А вот физическое насилие и абьюз — нет.

— Почему Лера поднимала на тебя руку? — спросила я, до сих пор с трудом веря в эту часть повествования Никиты.

Да, он объяснил, что защищался и не позволял себя бить, однако оставалось непонятным: зачем такое терпеть?

— Она была помешана на мне, зациклена, — Никита вздохнул и покачал головой, как будто и впрямь речь шла о психически нездоровом человеке. — Злилась, когда я встречался с друзьями. Когда задерживался на работе. Она была очень ревнивой.

— А ты изменял ей?

— Ты что! Конечно же, нет, — он удивлённо округлил глаза. — Никогда.

— Хорошо, — кивнула я. — А… за что ты её любил?

Я, конечно, понимала, что сердцу не прикажешь, и часто любят не за что-то, а вопреки. Но когда любят, то видят в человеке больше хорошего, чем плохого. А Никита рассказал про Леру одни гадости. И это коробило.

— За три года она стала мне родным человеком, — впервые за всё время в голосе Никиты прозвучали нотки грусти. — Да, Лера не была идеальной. А кто из нас идеален? Я любил её, потому что она была особенной, яркой, весёлой. Да, мы часто ссорились, но быстро мирились. У нас в отношениях кипели итальянские страсти. И нам это нравилось. Поэтому всё, что пишут в интернете — херня.

Говорил он убедительно. И брови сдвинул к переносице, как будто хочет удержать подступающую скупую мужскую слезу. Но мне чего-то не хватило. Может, дело было в его глазах, которые оставались холодно-равнодушными? А может, мне привиделся этот холод из-за задетого самолюбия? Он переспал со мной, а потом даже не поздоровался. А с Лерой жил три года. Неужели я была настолько хуже неё?

Я ощутила едкое чувство вины из-за того, что сравниваю себя с девушкой, которой нет в живых. Как будто ревную…

— Так что случилось в ту ночь? — спросила я, ненавидя себя в эту минуту за малодушие и желая вернуть беседу в конструктивное русло.

— То, что ты слышала на аудиозаписи, — ответил Никита, глядя мне прямо в глаза. — Мы ругались. Она вышла на балкон, пьяная. Там перегнулась через перила и упала.