Родовое гнездо встречает запахом старого дерева, воска и денег. Особняк в три этажа, построенный еще прадедом, стоит на холме, глядя фасадом на город, который, по сути, и построил наш род. Драконьи гнезда всегда вьют высоко — чтобы видеть всё, что внизу, чтобы контролировать.

Паркую машину у ворот, и уже на подходе слышу гул голосов. Семейный сбор — это всегда шумно, пафосно и невыносимо скучно. Отец любит собирать всех под предлогом «просто повидаться», но на деле — проверить, кто чем дышит, кто сколько заработал, кто с кем спит и когда уже даст наследников.

Брат встречает меня на крыльце. Руслан. Старший. Успешный. Правильный.

— Явился, — он хлопает меня по плечу, сканирует взглядом. — Выглядишь так себе. Недосып или перебор?

— Работа, — коротко отвечаю я.

— Работа, — усмехается он. — Твоя новая игрушка — клуб этот? Отец недоволен, кстати. Считает, что ты разбрасываешься деньгами.

— Это мои деньги.

— Это деньги рода, — поправляет Руслан. — Ладно, проходи, все уже за столом. И да, там...

Он замолкает, и по его лицу я понимаю: что-то не так.

— Что?

— Алана приехала. С отцом.

Внутри всё холодеет. Вчерашний пожар стоит перед глазами. Виолетта. Пламя. Ее лицо в последнюю секунду.

— Какого черта она здесь делает?

— Ее отец — партнер рода, — пожимает плечами Руслан. — И они с отцом обсуждают... ну, ты знаешь.

Я знаю. Свадьба. Этот разговор висит в воздухе уже полгода, с момента нашего расставания. Аланина семья — старый драконий род, не чета нам. Мы поднялись на торговле и крипте, они — на крови и землях. Союз с ними — мечта любого из нашего круга. И моего отца в первую очередь.

Захожу в столовую. Огромный дубовый стол ломится от яств, хрусталь, серебро, вышколенная прислуга. Во главе — отец. Рядом с ним — Темирлан Алиевич, глава рода Аланы. Массивный, седой, с тяжелым взглядом исподлобья. Настоящий дракон в человеческом обличье.

Алана сидит по правую руку от отца. Безупречное платье, идеальная укладка, на губах — легкая улыбка. Та самая, с которой она смотрела на пожар вчера.

— Тимур! — голос отца гремит под сводами. — Садись. Мы как раз обсуждали твое будущее.

Я сажусь напротив Аланы. Она смотрит на меня в упор, и в ее глазах — торжество. Сука.

— Тимур, — начинает Темирлан Алиевич, даже не здороваясь. — Моя дочь сказала мне, что вы расстались. Я хочу услышать это от тебя.

Под столом сжимаю кулаки. Спокойно. Только спокойно.

— Мы расстались, — подтверждаю я. — Это было полгода назад.

— Почему?

Прямой вопрос. Без обиняков. Так и надо.

— Личные причины.

— Личные, — усмехается старый дракон. — У нас, Тимур, личных причин не бывает. Есть только интересы рода. Твой род и мой род давно договорились о союзе. Твоя мать и моя жена обсуждали это, когда вы с Аланой были детьми. Ты хочешь разрушить эту договоренность?

Я смотрю на Алану. Она сидит смирно, опустив глаза, — само очарование, сама невинность. Как будто это не она вчера сожгла человека заживо.

— Я не женюсь на ней, — говорю ровно. — Это исключено.

Тишина повисает в зале. Даже прислуга замирает.

— Тимур! — рычит отец.

— Подожди, — останавливает его Темирлан Алиевич. Он смотрит на меня, и я чувствую тяжесть его взгляда. Древняя кровь, старая сила. — Почему?

— Потому что я так решил.

— Ты решил, — медленно повторяет он. — Ты. Мальчик, которому еще расти и расти до настоящего дракона. Ты решил отказаться от союза с моим родом?

— Я решил не жениться на женщине, которую не люблю.

Он усмехается. По-настоящему, искренне.

— Любовь, — говорит он, словно пробует слово на вкус. — Любовь, Тимур, это для людей. Мы, драконы, любим золото. Любим власть. Любим продолжение рода. А то, что вы называете любовью... это слабость.

— Это мое дело.

— Твое дело — слушаться старших, — вступает отец. — Темирлан Алиевич прав. Мы договаривались. Алана тебя любит, она готова ждать, она...

— Она убийца, — перебиваю я.

Снова тишина. Алана поднимает глаза, и в них — лед.

— Что ты сказал? — голос отца звенит.

— Я сказал, что она убийца. Вчера она сожгла мою машину. С человеком внутри.

Темирлан Алиевич смотрит на дочь. Та молчит, не отрицает, не подтверждает. Просто сидит с каменным лицом.

— У тебя есть доказательства? — спокойно спрашивает старый дракон.

— Нет.

— Значит, это просто слова. А слова, Тимур, ничего не стоят.

— Я видел её там.

— Ты видел женщину, которая любит тебя и страдает. Это не преступление.

Я сжимаю кулаки до хруста. Бесполезно. Они прикроют её. Всегда прикрывали.

— Я не женюсь на ней, — повторяю.

Темирлан Алиевич медленно встает. Смотрит на меня сверху вниз, и я чувствую — если бы он захотел, он мог бы раздавить меня одной силой воли. Но он не хочет. Пока.

— Твой брат, — говорит он, — умный мальчик. Он уже женат, у него дети, он продолжает род. А ты... ты просто тратишь время на свои игрушки. Клубы, крипта, девки. Это не дело дракона.

— Я сам решаю, что мое дело.

— Нет, — качает головой старик. — Не решаешь. Пока ты часть рода, ты подчиняешься его интересам. А интересы рода требуют этого брака. Если ты отказываешься...

Он замолкает, давая мне осознать.

— Что? — спрашиваю я.

— Ты лишаешься наследства. Всего, что тебе полагается от рода. Земли, капиталы, связи — останется только то, что ты заработал сам. И то, если мы не найдем способа отжать и это.

— Это незаконно.

— Это драконий закон, — усмехается он. — Попробуй оспорить.

Я смотрю на отца. Тот отводит глаза. На Руслана — тот пожимает плечами, мол, не лезу.

— Да вы с ума сошли, — выдыхаю я. — Из-за какой-то свадьбы...

— Не из-за свадьбы, — перебивает Темирлан Алиевич. — Из-за крови. Ты нужен нам, чтобы закрепить союз. Алана выбрала тебя. Или ты думаешь, ей мало других женихов?

Я смотрю на Алану. Она поднимает голову, и в её глазах — вызов. Она знает, что выиграла. Если не сегодня, то завтра. Если не свадьбой, то угрозами.

— А если я найду другой способ? — спрашиваю вдруг.

— Какой?

— Если я докажу, что могу быть полезен роду без этого брака?

Темирлан Алиевич смеется. Сухо, безрадостно.

— Ты уже полезен, мальчик. Но этого мало. Нам нужно родство. Нам нужна гарантия, что твоя кровь останется в нашем роду. Или ты предлагаешь отдать Алану твоему брату?

— А что? — говорю я, и вдруг мысль, казавшаяся абсурдной, обретает форму. — Руслан, ты же у нас правильный. Женись на ней.

Руслан дергается, как от пощечины.

— Ты охренел?

— А что такого? У тебя уже есть жена, но развод — не проблема. Или вы, драконы, против разводов?

— Тимур! — рявкает отец.

— Я серьезно, — пожимаю плечами. — Если так нужен союз, пусть Руслан и женится. У него уже есть наследник, так что род продолжится. А я... я пойду своей дорогой. Без вашего наследства.

Тишина. Тяжелая, давящая.

Темирлан Алиевич смотрит на меня долго, очень долго. Потом переводит взгляд на Руслана. Тот бледнеет.

— Интересное предложение, — медленно говорит старик. — Но моя дочь выбрала тебя. Или ты думаешь, она согласится на замену?

Алана молчит. Но в её глазах — бешенство. Она не хочет Руслана. Ей нужен я. Тот, кто посмел от нее уйти.

— Значит, выбор прост, — заключает Темирлан Алиевич. — Или ты женишься на Алане и получаешь всё. Или отказываешься и теряешь наследство. И, возможно, не только его. Ты подумай, мальчик. У тебя есть время до завтра.

Он встает, подает руку Алане. Та поднимается, на мгновение задерживает на мне взгляд. В нем — обещание. Страшное, неотвратимое.

— До завтра, Тимур, — говорит она тихо. — Я буду ждать.

Они уходят. Отец провожает их, бросая на меня уничтожающий взгляд. Руслан подходит, хлопает по плечу.

— Ну ты даешь, брат. Вляпался.

— Она убила человека, — говорю я глухо. — На моих глазах.

— Доказательства есть?

— Нет.

— Значит, не убивала. Забудь. И подумай над предложением. Наследство — это серьезно.

— Я знаю.

Он уходит. Я остаюсь один в огромной столовой, среди остатков роскошного обеда. Смотрю в окно на огромный город и думаю.

Наследство. Без него я никто. Без него меня раздавят. И Алана, и её отец, и даже мой собственный. Но если я женюсь на Алане — я потеряю себя. И потеряю Надю. Потому что Алана не остановится. Она убьет её так же, как убила Виолетту. Просто потому, что сможет.

Телефон вибрирует. Сообщение от Нади: «Спасибо за предупреждение. Ты в порядке?»

Смотрю на экран, и вдруг становится легко. Совсем чуть-чуть, но легко.

«Пока да, — пишу в ответ. — Завтра будет сложнее. Но я справлюсь».

Она отвечает почти сразу: «Я верю».

Два слова. А в них — больше, чем во всех разговорах с семьей за последний год.

Я откидываюсь на спинку стула и смотрю в потолок. Завтра придется выбирать. Деньги или свобода. Безопасность или любовь. Род или Надя.

Но, кажется, я уже знаю ответ. Потому что впервые в жизни мне есть за что бороться. И это не золото и не власть. Это женщина, которая даже не знает, что я готов поставить на кон всё.