Утро начинается с сообщения, от которого чашка кофе летит на пол.

«Через час буду. Одевайся красиво, но возьми купальник. Летим на пару дней на спа-курорт, надо пообщаться с партнерами. Тимур».

Я смотрю на разбитую кружку, на расползающуюся по плитке лужу и пытаюсь осознать прочитанное. Спа-курорт? Партнеры? Купальник? Мы? Вместе? На пару дней?

Сердце почему-то начинает колотиться как бешеное. Я же не школьница, в конце концов. Но пальцы уже сами набирают ответ: «А предупредить за сутки слабо?», а палец зависает над кнопкой отправки. Стираю. Пишу новое: «Хорошо». Тоже не то. Снова стираю.

В итоге отправляю просто: «Ок».

И мечусь по квартире, пытаясь понять, что из моего скромного гардероба подходит для «пообщаться с партнерами на спа-курорте». Купальник у меня один — черный, закрытый, купленный года три назад в «Спортмастере». Пляжная сумка — с дырой в углу. Парео — выцвело до неузнаваемости.

— Твою ж дивизию, — шепчу я, глядя на это безобразие.

Через сорок минут в дверь звонят. Я открываю в том, что нашлось: легкое летнее платье, босоножки на невысоком каблуке, волосы кое-как уложены. Тимур окидывает меня взглядом с головы до ног, и на его губах появляется та самая усмешка, от которой у меня подгибаются колени.

— Мило, — говорит он. — Но для дела не пойдет.

— Что значит «не пойдет»? — возмущаюсь я. — Я вообще-то старалась!

— Ты старалась выглядеть мило, — кивает он. — А надо — сногсшибательно. Поехали.

— Куда?

— В магазин. У нас еще полтора часа до вылета.

И мы едем. В какой-то бутик на Рублевке, куда я бы никогда в жизни не сунулась — цены там такие, что у меня глаза на лоб лезут даже на витрину смотреть. Тимур ведет меня под руку, уверенно, собственнически, и я ловлю на себе завистливые взгляды продавщиц.

— Купальники, — коротко бросает он подбежавшей консультантке. — Всё лучшее. На неё.

Через пять минут я стою в примерочной с горой купальников в руках. От раздевалки отделяет только тонкая занавеска, и я слышу, как Тимур устроился в кресле прямо напротив.

— Ну, показывай, — доносится его голос.

— В смысле — показывай? — я выглядываю из-за шторки. — Ты здесь сидеть будешь?

— А ты против?

— Я... — я краснею. Реально краснею, как помидор. — Да.

— Надя, — он произносит мое имя так, что мурашки бегут по спине. — Я должен видеть, как это сидит. Партнеры у меня строгие, жена одного из них — бывшая модель. Если ты будешь выглядеть хуже неё, сделка сорвется. Так что давай, не стесняйся. Я профессионально оцениваю.

— Профессионально он оценивает, — бурчу я, но первую модель все же надеваю.

Отдергиваю шторку и выхожу. Раздельный, бирюзовый, с завязками на бедрах. На мне он сидит... ну, неплохо. Но взгляд Тимура заставляет меня почувствовать себя так, будто я вообще голая.

— Сними, — говорит он спокойно.

— Что?

— Сними. Не то.

— А в чем проблема?

— В том, что этот купальник для девочек, а не для женщин. Ты выглядишь в нем как старшеклассница на выпускном. Мне нужно, чтобы ты выглядела как женщина, с которой нельзя не считаться.

Я захожу обратно, вешаю бирюзовый и беру следующий. Цельный, черный, с глубоким декольте и вырезами на талии. Выхожу.

Тимур смотрит. Долго. Очень долго. Его взгляд скользит по моей фигуре, задерживается на вырезах, на груди, на бедрах. В примерочной становится жарко.

— Уже лучше, — говорит он хрипловато. — Но не идеал. Попробуй красный, раздельный.

Я примеряю красный. Он вообще почти ничего не скрывает — одни веревочки и крошечные треугольнички. Выхожу, чувствуя себя откровенно голой.

Тимур медленно поднимается с кресла. Подходит ближе. Останавливается в шаге, разглядывая меня так, что хочется провалиться сквозь землю.

— Повернись, — просит он.

Я поворачиваюсь. Чувствую его взгляд на спине, на ягодицах, на ногах. Воздух между нами искрит.

— Этот, — говорит он тихо. — И еще два таких же, в других цветах. Ты в нем богиня.

Я поворачиваюсь к нему лицом и сталкиваюсь с его глазами. В них — не просто оценка. В них — голод. Тот самый, который я видела в нашу первую встречу, только теперь приправленный чем-то еще. Чем-то, от чего сердце пропускает удар.

— Тимур... — начинаю я.

— Я знаю, — перебивает он. — Мы не должны. Но, Надя... — он проводит пальцем по моему плечу, едва касаясь. — Если бы ты знала, как мне сложно держать себя в руках.

Я сглатываю. Стою перед ним в этом откровенном купальнике, чувствуя, как по коже бегут мурашки от его прикосновения. Хочется сделать шаг навстречу. Хочется отшатнуться. Хочется...

— Одевайся, — говорит он резко и отворачивается. — Нас ждут.

Я захожу в примерочную, трясущимися руками стягиваю красный купальник. Слышу, как он расплачивается на кассе, как продавщицы щебечут, рассыпаясь в комплементах. А сама стою и пытаюсь отдышаться.

Что это было? И почему у меня дрожат колени?

Через полчаса мы уже в машине, едем в аэропорт. Тимур молчит, сосредоточенно глядя на дорогу. Я тоже молчу, но краем глаза за ним наблюдаю. Его руки на руле, его профиль, его запах — всё это заполняет салон, не оставляя места для воздуха.

— Надя, — вдруг говорит он, не поворачивая головы. — То, что произошло в примерочной...

— Ничего не произошло, — быстро отвечаю я.

— Именно, — кивает он. — И я хочу, чтобы так и оставалось. Пока. Потому что если что-то произойдет, я не смогу остановиться. А останавливаться мне нельзя. Ты в опасности. Мы оба в опасности. И пока я не разберусь с одной проблемой...

— С Аланой?

Он резко поворачивается ко мне.

— Откуда ты знаешь?

— Ты писал. «Она вышла на охоту». И потом, я же видела, как ты смотрел на ту девушку в клубе. Виолетту. А потом её не стало. Я не дура, Тимур.

Он молчит долго, очень долго. Потом выдыхает.

— Ты права. Ты не дура. И поэтому ты должна быть особенно осторожна. Алана опасна. Она уже убила одну женщину просто за то, что та была рядом со мной. Если она узнает про тебя...

— Она знает, — перебиваю я. — Ты сам сказал.

— Знает, — соглашается он. — Поэтому пока ты под моей защитой. Но защита не сработает, если я не смогу держать себя в руках. Ты понимаешь?

— Понимаю.

— Вот и хорошо.

Он снова замолкает. А я смотрю в окно на пролетающие мимо пейзажи и думаю: понимаю ли? Понимаю, что этот мужчина опасен. Понимаю, что рядом с ним можно вляпаться в такие истории, что мало не покажется. Понимаю, что он, скорее всего, разобьет мне сердце.

Но почему-то именно сейчас, глядя на его профиль, я чувствую себя в безопасности. Впервые за долгое время.

— Тимур, — говорю тихо.

— М?

— Спасибо, что предупредил. И что... заботишься.

Он усмехается, но усмешка выходит кривая.

— Не за что, Надя. Это меньшее, что я могу сделать. Потому что если с тобой что-то случится...

Он не договаривает. Но я и так слышу.

Впереди — аэропорт, частный самолет, спа-курорт и партнеры. Впереди — несколько дней рядом с ним, когда придется притворяться, что между нами ничего нет. Когда придется улыбаться и делать вид, что этот мужчина для меня просто босс.

Интересно, у меня получится? Или эта поездка станет началом конца — или началом чего-то совсем другого?

В машине играет тихая музыка. Тимур сворачивает к терминалу для частных самолетов. А я сжимаю в руках пакет с купальниками и пытаюсь унять бешеный стук сердца.

Боги, как же с ним сложно. И как же хорошо.