Смотрю на часы. Время: 14:30.

Собираю волю в кулак и, как бы меня ни пригвождало к креслу, встаю.

Прощай, «Вареничная номер один», мой желудок рыдает навзрыд — плакали мои вареники.

В голове маршрут: улица — офис — переговорная. Жопой чувствую, что если опоздаю, то уже никогда не смогу поставить ногу на грудь, ну или хотя бы бросить победную улыбку врагу — Карине.

Вылетая из «Вареничной», краем глаза вижу — за спиной остаётся Вася с тремя тарелками, полными вареников, и выражением лица человека, который только что осознал, что ему придётся есть всё это в одиночку.

Я бегу. Одышка наваливается со второго десятка шагов, туфли трут, колготки предательски выворачиваются по внутренней стороне бедра — чувствую это кожей, но останавливаться некогда.

Всё потому, что совещание перенесли на пятнадцать минут раньше.

Уверена, что это крыса Карина постаралась.

В руке вибрирует телефон. Отчаянное сообщение от Василя: «Ты чё, реально сбежала? Я тут один, где ты?».

Задыхаюсь и посылаю голосовое:

— Приятного аппетита! Я в офис! Опоздаю — мне кирдык.

Внутренний монолог:

«Восемь минут. У меня восемь минут. Нет, уже семь. Господи, зачем я согласилась на эту дурацкую работу? Вареники дали бы мне силы. А я сейчас — не спамши, не жрамши».

Вбегаю в холл. Лифт закрывается перед носом. Бросаюсь к лестнице.

Подъём на четвёртый этаж. Сердце колотится, будто барабан. Вбегаю в кабинет. Хватаю со стола свежую стопку — мы успели заново распечатать перед обедом.

Не пытаюсь отдышаться. Смотрю на часы.

14:44. До совещания одна минута. Надо себя похвалить. Хороших людей осталось мало, берегите меня.

«Юля сделала правильный выбор — пожертвовала едой ради работы. Она голодна, устала, выглядит не лучшим образом. Но она успела. Первая личная победа за сегодня».

«Я успела. Я, чёрт возьми, успела! Интуиция не подвела. Чуйка сработала. Если бы я осталась с варениками — опоздала бы обязательно».

Моя осанка выпрямляется, и я плыву к переговорной.

Открываю дверь.

За длинным столом — всё руководство филиала. Мещеряков во главе. Справа от него коммерческий директор, слева — финансовый.

Дальше — начальники отделов, их заместители, пара советников. Четырнадцать человек. Все смотрят на меня.

Карина сидит недалеко от нового гендира. Рожа кислая, всё она надеялась, что я опоздаю.

На столе перед ней — аккуратная стопка бумаг в прозрачной папке. Ещё не открывала, ждёт своего часа.

Я прохожу к своему креслу. Стараюсь не дышать громко и усаживаюсь.

Мещеряков поднимает глаза. Смотрит на меня. Потом на часы. Потом снова на меня.

Ничего не говорит. На лице — маска безразличия.

Но я всё равно краснею. Щёки горят, шея пошла пятнами, я это чувствую и ненавижу себя за это.

Сажусь. Кладу стопку на стол. Желудок громко, предательски урчит. Точнее, издаёт львиный рык.

Все поворачиваются в мою сторону. Одна бровь Мещерякова ползёт вверх.

— Начинаем.

Сижу, стараюсь дышать ровно. Вдох-выдох, вдох-выдох. Максим ведёт совещание в своём обычном стиле. Холодно. Сухо. Без лишних слов. Каждое предложение — как удар гильотины: чётко, быстро, не оспоришь.

— Карина Эдуардовна, вам слово.

Карина встаёт.

— Нет, сидите-сидите.

Мещеряков улыбается.

Она опускается обратно. Плавно. Чуть задерживается перед тем, как устроиться. Как пантера перед прыжком.

— Благодарю, Максим Дмитриевич.

Сучка крашеная.

Она обращает внимание присутствующих к экрану.

Презентация открывается с идеальным таймингом. Ни секунды заминки. Графики, диаграммы, всё красиво, всё блестит.

— По итогам квартала наш отдел показывает рост эффективности на пятнадцать процентов, — голос мягкий, грудной, доверительный, — основные драйверы — оптимизация рекламного бюджета и пересмотр договорённостей с подрядчиками.

Бла-бла-бла.

Она умеет себя хвалить. Это факт. Всегда рассказывает, что компания экономит на маркетинге.

А вот она, преданный боец, умудряется ещё и оптимизировать, уменьшать расходы компании.

К моему удивлению, самовосхвалению посвящено несколько секунд вместо обычной четверти часа.

Смотрю, Карина сегодня прямо скромницей стала.

Это неспроста.

Карина заливает про перспективы, будущее и всякую лабуду.

Изучаю нового гендира. Мещеряков смотрит на неё. Слушает её.

И на его лице нет ни тени сомнения. Он верит.

Карина заканчивает выступление. Задерживается у экрана на секунду дольше, чем нужно. Поправляет волосы. Смотрит на Максима.

— Будут вопросы, Максим Дмитриевич? — голос мягкий, чуть с хрипотцой.

Усталой такой, домашней хрипотцой.

Будто они уже сто лет знакомы. Максим качает головой.

— Хорошая работа.

Карина улыбается.

— Спасибо.

— Может, у вас есть пожелания? Или встречные вопросы?

— Да, если позволите, — она бросает ехидный взгляд в мою сторону, — Максим Дмитриевич, у нашего отдела всегда огромные проблемы с компенсацией представительских расходов. Ну, знаете, клиентов в ресторан сводить или подарки на Новый год организовать…

Она снова смотрит на меня. Я сощуриваю глазки.

Начинается взрослая половая жизнь…

В том смысле, что взрослая половая жизнь — это когда ты постоянно улыбаешься, а сама думаешь, как бы не послать всех на те самые три весёлые буквы.

Какая же тварь.

— Да? — удивляется Мещеряков, — и почему же? Разве на это не выделяется бюджет?

Я готова Карину придушить, но это ещё цветочки, ягодки, которые она заготовила, впереди.

— Вроде выделяют, а получить мы их не можем. Зато бухгалтерия подписывает документы на закупку морских яхт и строительство коттеджей! Непонятно для кого.

Что она несёт, чёрт возьми!?

Мещеряков смотрит в мою сторону, как бы давая мне слово.

Я поворачиваюсь к Карине:

— Каких яхт, каких коттеджей? Вы случайно не заболели, Карина?

— Ну, не яхт, а катеров, и может, не коттеджей, а загородных строений — я в этом не разбираюсь. Якобы для клиентов, типа откаты, или как там это называется.

Мои волосы встают дыбом! Это уже слишком! Мы отродясь никаких катеров не покупали и особняков не строили!

— Что-о-о-о? Это полная чушь!

— Максим Дмитриевич, всё это есть в бухгалтерских отчётах, проверьте сами, — Карина невинно хлопает глазами.

Мещеряков протягивает руку, я передаю ему свою пачку бумаг.

Он начинает листать и буквально на третьем листе находит договор на покупку катера с моей визой.

— Карина, вы это имеете в виду?