Чертовски волнуюсь, грудь вздымается, как бригантина во время сильного шторма.

— Борис Николаевич?

Включаю запись разговора. Главное, чтобы голос не выдал моего волнения.

Сердце стучит как колёса скорого поезда Москва — Адлер: тудук-тудук, тудук-тудук.

— Юлия Викторовна, — голос в трубке спокойный, даже слишком, — я ждал вашего звонка.

— Борис Николаевич, — говорю я и сама удивляюсь, как ровно звучит мой голос, — я приняла решение. Я согласна. Вы предлагали перейти к вам на работу.

Длинная пауза. Я даже проверяю, не сбросился ли вызов.

— Это хорошо, — наконец отвечает он. И вдруг совершенно будничным тоном спрашивает: — А как там ваш Беня поживает?

У меня душа уходит в пятки.

Я машинально поворачиваю голову к окну. Неужели тот таракан за мной следит?

— Всё… всё хорошо, — выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Скотина, откуда он про кота знает?

Резко встаю и дёргаю штору. Всё-таки неприятно, если он меня в бинокль пасёт.

— Спасибо, вашими молитвами, — отвечаю я, пытаясь вернуть контроль над разговором. — Так что насчёт работы?

— Ах да, работа, — Борис вздыхает. — Понимаете, Юлия Викторовна, обстоятельства немного изменились. Ваш «Вектор»… не жилец. Мещеряков в СИЗО, с документами на тендер полный бардак. Честно говоря, я пока не уверен, нужен ли мне новый бухгалтер.

У меня внутри всё обрывается. План, который казался таким надёжным, рассыпается прямо на глазах.

— Но я обязательно постараюсь помочь вам с трудоустройством, — продолжает он, — после того как вас всех уволят. А это, поверьте моему опыту, вопрос нескольких дней.

Я молчу. Оцениваю ситуацию. Ставки поднимаются.

— Вы расстроены, — констатирует Борис. — Понимаю. Ничего личного. Бизнес, Юлия Викторовна, это холодный расчёт. Вы мне нравитесь, правда. В другой ситуации мы бы сработались.

— Я… я поняла, — выдавливаю я.

— Вы, кстати, не в курсе, где мои двенадцать миллионов?

— Борис Николаевич, обижаете. Конечно, в курсе. Вы же их на благотворительность голодающим матерям направили.

— Ах, да. Вот и славно. Спокойной ночи. И котику вашему привет.

Короткие гудки.

Я стою посреди комнаты, останавливаю запись.

— Нет, ну ты видел этого говнюка?

Беня спрыгивает со шкафа и трётся об ноги, требуя объяснений.

— Беня, — шепчу я, — кажется, нас раскрыли. Кстати, тебе привет. Где вы с ним познакомились?

Стою посреди кухни, тру себе подбородок.

— Вопрос риторический, можешь не отвечать.

Запись есть. Но что толку, если Борис ничего не сказал криминального? Он просто вежливо послал меня подальше.

Получается, что он в курсе всего.

— Беня, кто же ему стучит?

Беня безразлично опять нализывает пикантные части своего кошачьего тела.

— Видимо, он в курсе нашего «совета в Филях».

Беня задерживается, смотрит на меня.

— Карина? Что скажешь?

Кот игнорирует.

— Даша?

Он переходит на усы.

— Василь?

Он умывается.

— Что молчишь? — возмущаюсь я, — уж не думаешь ли ты, что это я стучу этому мерзкому Борису?

— Мяу!

— Ты охренел? Жуля тут из кожи вон лезет! На Жуле судьба компании, а ты обвиняешь? Аналитик из тебя хреновый! Ты ни фига в людях не разбираешься. Ещё раз такое подумаешь про меня — будешь спать в прихожей на коврике. Понял?

Кот встаёт и спешит в спальню. Знает, что Жуля слов на ветер не бросает.

Просыпаюсь от того, что Беня сидит у меня на груди и смотрит в упор своими глазищами. Молча. Без «мяу». Просто гипнотизирует.

— Чего тебе? — хриплю спросонья.

Он переводит взгляд на часы. Восемь утра. Какой сегодня день?

Воскресенье? Понедельник? Я уже потеряла счёт времени, все дни слились в один бесконечный тендерный ад.

Убедившись, что я проснулась, спрыгивает и отправляется на кухню.

— Ладно, понял. Мсье желает жрать, — от души наваливаю ему корма в миску, — ты только, пожалуйста, не обосри мне всё.

Пока Беня с чавканьем уплетает корм, я уже мысленно готовлюсь к боевому началу дня.

Надо делать утреннюю гимнастику.

Я же теперь исполняющая обязанности, ёлки-палки, генерального директора.

Должна подавать пример трудовому коллективу. Быть румяной, подтянутой и жизнерадостной.

Встаю посреди комнаты. Руки вверх — тянемся. Сразу хочется лечь обратно под одеяло.

Ещё раз вверх и ещё раз.

— Мяу, — Беня тут как тут, трётся об ноги.

— Не мешай, не видишь, и.о. генерального спортом занимается.

Обиженный кот разваливается на диване и наблюдает за мной с видом: «ну-ну, давай-давай. Такое шоу по телеку не покажут».

Зеваю, Беня тоже.

Глаза почти закрываются. Руки в стороны — ещё куда ни шло. Но голова склоняется на бок.

По-моему, я сейчас засну стоя. Слегка хлопаю себя по щекам.

Не скажу, что желание лечь под одеяло испаряется. Но упорства мне не занимать.

Ещё раз руки в стороны.

Теперь наклоны. Раз… и я понимаю, что до пола мне как до Луны. Ну хотя бы ниже колен дотянулась, уже прогресс.

Ещё наклон. Переходим к приседаниям! Приседаю разок. Колени хрустят так, будто я собрала мешок грецких орехов и тут же их поколола. Два.

Я молодец, просто красотка!

Зарядка окончена!

Чувствую себя актрисой фильма «Малышка на миллион»!

Дальше водные процедуры.

Душ. Кофе. Минимум макияжа — не смотря на отказ Бориса, я сегодня отлично выспалась и мешки с синяками под глазами закрашивать не надо.

Одеваюсь строго: чёрный костюм, белая блузка — сразу ясно, что девушка идёт на войну.

Смотрю сбоку. Хороша, Юляша!

Беня провожает меня до двери, трётся об ноги. Поднимаю, целую на счастье.

— К вечеру буду, — обещаю ему, — не скучай!

Кот воротит морду от моего поцелуя.

— Сволочь ты, но я тебя всё равно полюбила.

Спускаюсь в машину. Едем за адвокатом, чтобы потом ехать к Мещерякову в ментовку или СИЗО.

Адвокат ждёт нас у выхода из ближайшего метро.

В тёмных очках, прикрывающих фингал. Тот самый юрист, которого вчера Василь охаживал папкой по голове за то, что он меня фактически послал на три весёлые буквы.

Он садится на переднее и очень вежливо здоровается.

— Доброе утро, Юлия Викторовна.

Протягивает водиле руку.

— Здорово!

Тот молча пожимает.

И тут меня охватывают смутнейшие подозрения!