— Сиськи любите?

Мещеряков смотрит на меня непонимающе.

— Ну-у-у, — тянет он с ответом и выдаёт, — женские да, а так нет.

— Конечно женские, я не про козьи говорю, хотя в нашем случае… —

Ну да ладно, умолкаю, не буду сводить счёты с этой придурошной.

Женская солидарность, она и в Африке женская солидарность. Даже если та, другая — Медуза Горгона.

— Не пойму, к чему вы клоните, Юлия Викторовна?

— Если в двух словах, то Артур ей вскружил голову.

У Мещерякова глаза лезут из орбит.

— Борщ Карине? Но он же…

— Знаю. Загадочная женская душа. Он её в прямом и переносном смысле сиськами подкупил.

Мещеряков хмурится и опускает голову, пытаясь осознать услышанное.

— Нет, вы меня не так поняли, не своими, а женскими. Имплантами то есть. Пообещал ей операцию в Швейцарии. Но сделал только одну. Вторую — только после выполнения требований.

— Каких?

— Не тормози, Максим Дмитриевич, сникерсни! Ну каких? Испоганить систему, отозвать отчёты и вообще действовать против нас и компании.

Я жду его реакции на мой увлекательный рассказ, но Мещеряков и бровью не ведёт, спокоен и холоден, как ледокол в Арктике.

— Когда вы об этом узнали, Юлия Викторовна?

— За час до Борща.

— Я так понимаю, вы были возмущены?

— Да! И именно поэтому я схватила деньги Борща. Он показался мне мерзким карликом, который обманул таким образом не один десяток женщин.

— Недодал каждой по сиське? — задумчиво спросил Мещеряков. — Странно всё это, конечно. Не очень понимаю логику…

Бляха, ну как ему объяснить, что женская логика необъяснима?

Это у мужиков всё просто, как карандаш: два плюс два равно четыре.

Женская логика куда сложнее: два плюс два иногда бывает пять, потому что настроение хорошее, а иногда три, потому что всё задолбало.

— Просто примите, что женщины готовы перегрызть друг другу глотки из-за пустяка и готовы стоять горой друг за друга из-за того же пустяка. Выцарапать глаз врагу, особенно если это мужчина.

— Вы опасный человек. Но теперь я понимаю, почему вы включили Карину в список премируемых сотрудников. Эх, Юлия Викторовна, у вас большое сердце.

— Спасибо за комплимент.

— Но мой опыт подсказывает, что такие люди, как Карина, ценят только большие сиськи. И сердца у них ледяные.

Это точно подмечено, мне кажется, что когда Карину кусает комар, он потом две недели валяется с больным горлом и ангиной.

— Ну теперь, когда вы всё знаете, Максим Дмитриевич, расскажите мне всё про похищение.

— Как такового похищения не было. Она всё инсценировала.

— Как? Зачем? — я удивляюсь.

— Видимо, она узнала, что Борща отпустили. Она его реально боится и не знает, как выйти из игры. Поэтому она поступила очень хитрожопо: решила понаблюдать со стороны. Если победим мы, то она примажется к победе в образе жертвы, а если вдруг нет — чего я и в мыслях не допускаю, — то она Артуру с Борисом скажет, что была ни при чём.

— А как вы узнали, что она в кофейне?

— Ну, это просто. Логика. Карина пользуется корпоративным такси. Я посмотрел в отчёте в приложении: машина как обычно забрала её и привезла на работу.

— Потом позвонил в службу, поговорил с водителем. Он подтвердил, что привёз её в кофейню возле офиса. Я сходил туда и увидел её через витрину. Сидит, кушает пирожное и пьёт ванильный латте.

— Вот сучка! — не знаю, что меня больше злит: то, что некоторые могут тоннами жрать мучное и им хоть бы хны, ни грамма лишнего жира на следующий день, или то, что она решила так нас «разыграть».

Мещеряков едва улыбается и кивает, согласен со мной.

— Мерзавка! А мы должны за неё переживать, стоять на ушах. Что будем с ней делать? — спрашиваю босса.

— Пока ничего. Думаю, было бы лучше, если бы Борис Николаевич её похитил на самом деле.

— Хо-хо! Вот это поворот! Она вам тоже так сильно надоела?

— Нет, дело не в этом. Я бы тогда размазал его окончательно. У меня был бы железный повод его уничтожить. Слишком умный и осторожный, и ещё ни разу нигде себя не подставил.

Пожалуй, соглашусь с гендиром.

— И ещё обладает ресурсом, не просто нас выкинуть из тендера без связей и волосатых лап.

Так говорят про покровителей среди чиновников.

— Юлия Викторовна, я что пришёл-то… Вот я всё думаю и анализирую и прихожу к выводу, что у нас в компании есть третий крот. Кроме Костика и Карины. Двоих мы нейтрализовали.

Вот это поворот!

Мещеряков продолжает:

— Уверен, что кто-то сливает…

Но договорить он не успевает:

Дверь за его спиной с грохотом распахивается, на пороге появляется раскрасневшаяся, запыхавшаяся Даша:

— Юлия Викторовна… Там!

Её грудь вздымается и опускается от сильного возбуждения:

— Катастрофа! Василь! Юристы! Бунт!

— Даша, успокойся, попей воды, отдышись, объясни, что происходит…

Даша послушно кивает, набирает в стаканчик воды из кулера, делает глоток:

— Юристы отказываются собирать документы по новой! А Василь… А они… Там катастрофа!

Так, понятно…

Наших бьют! Сейчас я вам, говнюкам, покажу бунт!

Вскакиваю с места и хватаю тяжёлый кубок — «Приз зрительских симпатий», который мне вручили на прошлогоднем корпоративе за лучшее исполнение лезгинки с ножом в зубах!

Чуть не сшибаю с ног охреневающего Мещерякова, выскакиваю как торпеда в коридор и бегу в сторону кабинета юристов с золотистым кубком наперевес.