Юристы, или как я их называю, «юрики», меня и так не очень любят. Но ничего, блять, я вас научу радоваться моему присутствию!

Не знаю, откуда берутся силы, но мчусь по коридору.

Уже мысленно представляю, как эти три здоровенных детины, которые ходят в фитнес-клуб, сейчас избивают бедного Василя.

Врываюсь в кабинет юристов с кубком наперевес и, задыхаясь, ору:

— Стоять, уроды, всех разшибу!

И замираю. Понимаю, что только что я ощутила гордость за бухгалтеров, за меня с Василем в частности и индустрию бухгалтерского учета по стране в целом!

Картина маслом: один юрист стоит у стены, прижимая к разбитому носу окровавленную салфетку.

Смотрит на кубок в руке, потом виновато опускает голову и смотрит под ноги.

На полу — горшки с цветами, разлетевшаяся бумага. Кондиционер, который ещё недавно висел под потолком.

Чихуахуасебе, кто-то прыгал по стенам как макака?

Кресла перевёрнуты.

Посреди рассыпанной земли и осколков керамики на ккорточках второй, держится за подбитый глаз, тихонько поскуливая.

А в центре этого апокалипсиса — Василь.

Он сидит верхом на третьем, самом здоровом юристе, который смотрит на него испуганными мышиными глазами и прикрывается локтями.

Василь методично охаживает его тяжёлой папкой по башке.

— Я сказал — ты будешь уважать бухгалтерию! Я сказал — ты будешь готовить копии! — папка опускается раз за разом.

— Будешь! Будешь! Будешь!

Каждое «будешь» сопровождается звонким ударом.

Юрист под ним только мычит и закрывает голову руками. Кажется, он уже уважает и Василя, и бухгалтерию, и всё руководство компании 1С.

Я стою с кубком, открыв рот. Кажется, моя помощь потребуется не Василию.

Вот что значит правильная система мотивации, рвение к достижению целей и трудовая дисциплина!

За мной входит Мещеряков. Рык:

— Что здесь происходит?!

Василь останавливается с занесённой над головой папкой.

— Готовим, Максим Дмитриевич, повторные документы на тендер, — бодро рапортует мой довольный коллега, слезая с груди противника и вставая на ноги.

— Оно и видно. Слушайте сюда, неандертальцы! Чтобы через минуту тут всё было в идеальномм порядке, а через час все бумаги были на столе у Юлии Викторовны! Приказ понятен?

Юрики втроём часто часто кивают головами.

— Юлия Викторовна, я к заказчику, вечером обсудим то, о чём говорили.

Мещеряков еще раз оглядывает масштабы бедствия, бурчит себе под нос что-то типа «стая павианов», разворачивается и уходит.

И только Василь обезьянничает, когда шеф его уже не видит. Глаза моего финконтролёра горят, нижняя губа выпячена, как у шимпанзе, он демонстрирует юристам понтомиму.

Поднимает правую руку и чешет под ней рёбра, как примат.

Так он реагирует на обращение Мещерякова «неандертальцы и павианы».

Потом хмурится, пробует пнуть ногой всё ещё лежащего на полу здоровяка, но я вовремя хватаю его за руку и оттаскиваю назад.

— Всё! Успокойся!

— А я вам говорил: давайте по-хорошему, а то Юлия Викторовна придёт и навешает вам люлей…

— Василий! Возьмите себя в руки, вы не на базаре! — строго рявкаю я, несмотря на правоту, он начинает меня подбешивать.

Василь послушно отступает, поднимает руки, как пленный фашист, в знак того, что не имеет дурных намерений:

— Гитрер капут, Юлия Викторовна, — на лице играет нагловатая улыбка, как у Ди Каприо.

— Пошли, — дёргаю его за воротник, он подчиняется, — вы всё слышали, жду документов, не расслабляйтесь!

Юрики грустные, может, даже в глубине души ненавидящие меня и бухгалтерию, но перечить после устроенного Василем «учётно-тендерного побоища» не решаются.

Да и приказ Мещерякова чётко показал, на чьей стороне его симпатии.

Нет, не на стороне Василя, конечно, одолевшего в одиночку троих здоровенных мужиков.

Симпатии гендира на стороне «дела». И это правильно.

Даша остаётся у юристов, помогать наводить порядок.

Мы с Василем покидаем место сражения с орлиными взглядами и осанками победителей.

Заходим в кабинет, прикрываю за собой дверь.

— Ну, ниндзя-супергерой, рассказывай, что ты там устроил? Ты что, Майк Тайсон?

— А что я устроил? — Василий включает дурачка.

— Ну скажи ты мне, пожалуйста, а нельзя ли вообще обойтись без драки? Любой спор можно решить словами.

— Да? — он хитро сощуривается, — если можно решить словами, тогда зачем ты прибежала с кубком в руках?

— Ну это-о-о…

Подловил на факте. Пока ищу в голове подходящий ответ, Василь объясняет:

— Я им говорю: нам с Жулей срочно надо заново документы подготовить. А они тебя на три буквы послали.

— Как это?

— Вот так. Говорят: «Пусть твоя Жуля идёт на фуй, если вам надо — вы и готовьте. Нам за это не платят».

— Я говорю: минуточку! Вам платят за подготовку документов и решение юридических вопросов! Это раз!

Василь загибает пальцы, рассказывает эмоционально, чуть не захлёбывается.

— А вот за Юлию Викторовну вам сейчас придётся извиниться. Но они отказались, представляешь?! Ещё и меня тоже послали! Ну мне и пришлось напомнить условия трудового договора. Как сейчас помню, там про количество документов и копий ничего не сказано!

— Василь, я всегда считала тебя разумным парнем. Ну, я понимаю, если бы там был один… А если бы они тебя втроём отмудохали, покалечили? Ты вообще адекватный?

— Жуль, ты вот мне скажи: если бы при тебе меня на фуй послали, ты бы считала от одного до трёх или тоже, как я, отметелила бы всех нахрен?

— Василь, честно? Несмотря на то, что ты гад и негодяй, я бы за тебя всем бошки пооткусывала бы и повыплёвывала бы.

— О том и речь. Что там с Кариной?

Ввожу его в курс дела и коротко пересказываю последние события, вспоминаю, что наш разговор с боссом прервался на мысли о третьем кроте.

В сердце что-то ёкает. Но я решаю всё-таки прямо сейчас расставить точки над i, дорогие мои читательницы!

— Василь, Мещеряков считает, что у нас где-то тут третий крот. Поклянись мне, что это не ты!