— Вот ты где, Юля! Ты думала, что разобралась со мной? Хрена с два! — орёт она, делая шаг вперёд, — отдавайте бумаги! Я всё знаю!

Я даже не успеваю среагировать. Надо же, какая резкая.

А ведь совсем недавно слезу в кабинете у Мещерякова пускала. А ты не охренела вообще?

— Иначе пожалеете! — голос у неё визгливый, срывающийся, — вы даже не представляете, с кем связались!

Уборщица испуганно вжимает голову в плечи, прикрывает лицо рукой и быстрым шагом, почти бегом, выскальзывает в коридор со шваброй и ведром в руках.

Я даже не знаю, радоваться мне или огорчаться такому повороту событий.

Остаёмся вдвоём. Карина продолжает орать, тыча в меня телефоном, но я уже не слышу слов.

Смотрю на неё и думаю: откуда эта тварь узнала? Кто слил? Костик? Больше некому.

«Вы не представляете, с кем связались».

Это она мне? Или про себя? Сейчас мы посмотрим, кто пожалеет.

Внутри всё булькает. Кипит. Она не понимает, что мне не страшно. Не больно.

Я знаю, что кипит. Злость. Интересно, ей слышно?

Нет, она не только глупа, но и ещё и глуховата, мне кажется, мою клокочущую злость слышно у ближайшей станции метро.

Карина орёт, размахивает телефоном, не замечая, что я ещё раз по-деловому осматриваю кабинки.

В уборной никого. Прекрасно.

Я делаю шаг к ней. Потом ещё один. Она инстинктивно отступает в сторону.

Я спокойно подхожу к двери, берусь за ручку и закрываю её изнутри.

Поворачиваю язычок замка. Щелчок.

Разворачиваюсь. Медленно. Очень медленно. Карина смотрит на дверь, потом на меня, и до неё начинает доходить, что выход заблокирован.

— Ты что? — голос у неё уже не такой уверенный, — я буду кричать!

— Ты и так кричишь, — говорю я тихо, спокойно, даже слишком спокойно, — мне даже не верится, что ты сама пришла. Я очень хотела поговорить с тобой с глазу на глаз.

Она пятится назад, упирается спиной в холодный кафель.

— Юлия, остановитесь. Вы же бухгалтер? — её глаза испуганно бегают.

— Да.

— Это же не наш метод!

Я подхожу ближе. Останавливаюсь вплотную. Между нами сантиметров пять и её рука с трясущимся телефоном.

— Б-б-бить будете? — она внезапно переходит на «вы».

— Нет, вести разъяснительную работу…

Она пытается свалить, проскользнув у меня под мышкой.

Хватаю её за локоны, которые пахнут дорогим лакированным дерьмом. Тяну от себя, прижимая её обратно к стене.

Потом слегка придавливаю «фасадом». Её голова оказывается у меня между грудей.

Она пытается вырваться, но я уже наваливаюсь корпусом, припираю её к стене всем весом. Карине трудно дышать. Карина мычит, пробует бить меня свободной рукой по спине, но куда ей.

— Карина, будешь вести себя по-человечески, я тебя отпущу, — говорю я почти ласково, — кивни, если поняла.

Она кивает и перестаёт колотить меня острым кулачком по спине.

— Чья была идея подставить меня? Я же тебе ничего плохого не сделала.

— Отпусти!

— И не подумаю. Кто сказал тебе, что я здесь, на первом этаже?

Она пытается вырваться и боднуть коленом, я опять слегка прижимаю её к стенке. Знаю, что не нанесу травм и увечий.

— Ай! — орёт она, — больно! Пусти!

— Хорошо, — я чуть ослабляю давление, — повторяю вопрос. Кто сказал тебе, что я здесь, на первом этаже? Чья была идея подставить меня?

— Я ни при чём! — выдыхает она сквозь сжатые зубы, — Костик! Костик увидел сообщение в твоём телефоне и сказал, что ты идёшь на встречу с информатором на первый этаж!

Я так и думала. У него точно рыльце в пушку.

Немного отстраняюсь.

— Телефон, — требую я.

Карина сжимает его мёртвой хваткой. Пальцы побелели, костяшки выпирают, ногти впиваются в корпус.

Она смотрит на меня волком, в глазах — смесь страха и упрямства.

С перекошенным от злости лицом. Может, я бы и испугалась. Но не сегодня.

— Не отдам.

Вздыхаю. Беру её за запястье. И просто выворачиваю руку. Как это делают в кино.

Без грубости, но так, что ей приходится прогнуться.

Карина ойкает, пальцы разжимаются сами. Телефон выпадает мне в ладонь.

Я отпускаю её, но загораживаю проход.

Карина шипит, трёт запястье. Но молчит. Умница. Поняла, что я сейчас не шучу.

Смотрю на неё.

— Пароль.

— Пошла ты.

Подношу телефон к её лицу. Экран моргает, камера считывает физиономию — и блокировка слетает.

Face ID, мать его, удобная штука, читала, что так наши менты получают доступ к любому телефону.

Вот оно, последнее видео с уборщицей. На экране моё лицо, дверь туалета, уборщица на заднем плане, испуганно прикрывающаяся рукой. Нажимаю удалить.

— Снимала-то зачем?

Карина молчит, смотрит на меня волком.

Открываю мессенджер.

Листаю сообщения. Костик. Вот он, урод, весь как на ладони.

«Жуля пошла на первый этаж встречаться с информатором. Если она получит документы, нам крышка. Я выхожу из игры».

Трусливый ублюдок решил слиться.

— Сдаст он тебя с потрохами, Карина.

— Ты очень пожалеешь…

Поднимаю одну бровь. Листаю дальше, вижу имя «Артур».

Карина делает попытку снова выхватить телефон.

Открываю переписку. Карина строчит, палец так и бегал по экрану:

«Главбух вычислила сисадмина. Ломанулась на первый этаж, похоже, кто-то обещает ей копии наших документов. Если они всплывут — пиздец. Надо что-то делать».

Артур отвечает коротко, сухо, по-деловому:

«Понял. Узнай кто, пришли мне фотку того, кто встречается с главбухом, можешь снимать в открытую. Остальное не твоя проблема».

Я поднимаю глаза на Карину. Она смотрит в стену, стараясь не встречаться со мной взглядом. Дышит тяжело, часто.

— Кто такой этот Артур?

— Лучше тебе не знать.

Моё молчание красноречиво. Карина понимает, что я от неё не отстану.

Я смотрю на Карину. Она молчит. Потом поднимает глаза.

— Ты думаешь, я первая, кого он сломал? — голос тихий, усталый, — Артур. Он и тебя сломает… Это вопрос времени.