— Повторяю вопрос: кто такой Артур? — мой голос звучит глухо, будто говорю не я, а портовый грузчик.

Видимо ей страшно.

Карина дёргается, пытается отстраниться, но я всё ещё прижимаю её корпусом. Не сильно, но достаточно, чтобы чувствовать, как под дорогой блузкой колотится сердце.

— Отпусти, — шипит она, — тебе лучше не знать.

— Мне лучше знать, чего мне лучше не знать, Карина. Говори.

Смотрит куда-то в сторону, на кафельную стену. Глаза бегают. Красивое лицо перекошено.

— Это страшный человек, — выдыхает наконец, — тебе надо отступить. Не ввязывайся в это дерьмо. Иначе он тебя…

— Что он меня?

— Заставит работать на себя.

Я сдерживаю усмешку. Работать заставит? Меня? Да я сама себя с трудом могу заставить работать.

— Что он имеет против меня и компании? — спрашиваю, поднимая одну бровь.

— Я точно не знаю, — голос Карины дрожит, — и знать не хочу!

Достаю телефон. Одной рукой прижимаю её, второй листаю переписку. Карина дёргается, пытается вырваться, но куда там. Делаю скриншоты. Один, второй, третий. Всё, что есть про Артура, про Костика, всю переписку посылаю себе.

Для верности налегаю, прижимаю тушку Карины, чтобы освободить руки. Достаю свой телефон, некоторые сообщения фоткаю на камеру.

— Ты что делаешь? — орёт она, — отпусти! Он меня размажет, если узнает, что у тебя есть скриншоты!

Убираю свой телефон в карман. Смотрю ей в глаза. Близко-близко наклоняю лицо.

— Почему ты ему помогаешь, Карина? Я всегда вашему отделу больше всех премий начисляла. А услышать от тебя, что я вас обделяла бюджетом — это подло. Это как в душу насрать, понимаешь? Разве я тебя когда-нибудь обижала?

Карина замирает. Смотрит на меня. В глазах — что-то похожее на… удивление? Растерянность? Стыд?

— Дело не в этом, — говорит она тихо, — ты ни при чём.

Я молчу. Смотрю на неё и понимаю: она конкретно вляпалась. Похоже, не врёт.

Её втянули, запугали, заставили. И теперь она мечется, как лиса в капкане, пытаясь высвободиться.

— А кто вообще при чём? — спрашиваю я, — кто твоему Артуру так насолил, что он весь этот цирк устроил? Ты, главное, ещё и совесть потеряла, подделала мои подписи.

Карина дёргается, пытается вывернуться, но я держу крепко.

— Ты не понимаешь, — голос у неё срывается, — я завишу от него. Я не могу просто так взять и… Короче, я очень зависима.

Интересно это как?

— Только не говори мне, что он даёт деньги на лечение твоих больных престарелых родственников, — перебиваю я.

Потому что Карина — последний человек на земле, который будет заботиться о других. Эта сучка думает только о себе.

Карина опускает глаза. Смотрит в пол. Молчит.

Злюсь на неё.

— Он что, — решаю подшутить, — денег тебе на сиськи дал?

Карина замирает. Отводит взгляд.

Я смотрю на её грудь, которая всегда так идеально выглядит в любом декольте и вызывает зависть у многих женщин в офисе.

До меня доходит.

— Ты серьёзно?! — я даже дыхание перевожу, — ты это серьёзно, Карина? Он сделал тебе сиськи???

Она молчит. А её потом — прорывает. Плечи начинают ходить ходуном, она всхлипывает, закрывает лицо руками, падает мне на грудь и рыдает.

В голос. Навзрыд.

— На сиську! — орёт она сквозь слёзы, — на одну сиську!

— В смысле — на одну? — я не верю своим ушам.

— На одну сиську дал! — Карина трясётся, слёзы размазывают тушь по идеальному лицу, — а на вторую не дал. Я правую прооперировала в Швейцарии! А на вторую, левую, не даёт! Обещал сразу на две, но обманул! Шантажирует! Требует, чтобы я выполняла его приказы!

Я стою и смотрю на неё. На эту стерву, которая строила из себя хрен знает кого, унижала меня при всех, подбрасывала мне липовые договоры.

Из-за сиськи. Не-е-е, я знала, что силикон может быть опасен, но не до такой степени!

Что имеем: сиська швейцарская одна штука, вторая под вопросом.

Я чувствую, как внутри всё начинает вибрировать. Хочется смеяться. А с другой стороны — жалко, до колик в сердце. Хочется обнять эту дуру.

Ну не идиотка?

— Ладно, не реви…

Глажу по волосам эту рыдающую, размазанную, жалкую фифочку, которая ещё вчера собиралась выпихнуть меня с работы.

Понимаю, что она такая же жертва, как и я. Только вляпалась по-крупному по своей воле, а я нет.

— Где ты этого урода нашла?

Карина всхлипывает, вытирает слёзы руками. Тушь размазана, тени потекли.

— В баре познакомилась, — бормочет она, — присел мне на уши, красиво так говорил. Подливал в бокал вина. Знаешь, он очень хорошо понимал меня. А слегка пьяной женщине что нужно? Просто чтобы её понимали. Я и повелась.

Смотрю на фото этого преподобного Артура в мессенджере. Дорогой костюм, уверенный взгляд. Не такой уж и урод.

— Где его найти? — я поднимаю бровь, — только не ври мне!

Карина мотает головой, снова заливаясь слезами.

— Не знаю я, честно! Он всегда сам тебя находит. Всегда сам. Я не знаю, где он живёт, где работает.

Вижу, не врёт. Больше ничего от неё сейчас не добиться.

— А Костик?

— Это Артур приказал найти недовольных сотрудников, — Карина шмыгает носом, — вот я и вспомнила, как Костик в прошлом году орал про премию…

— Костик знаком с Артуром?

— Нет. Связь только через меня.

Она вдруг дёргается, пытается опуститься на колени прямо на кафельный пол.

— Юль, умоляю, не сдавай меня Мещерякову! Хочешь, на колени встану!

Я подхватываю её под мышки, встряхиваю, ставлю на ноги.

— Ты это, подруга, давай прекрати мне эти штучки. Короче, пока я никому ничего не скажу. Но если узнаю, что ты опять против меня или компании…