Не успеваю я открыть рот, чтобы ещё что-то сказать, как телефон Мещерякова тоже издаёт противный звук. Он смотрит на экран, и лицо у него меняется.

— Что за чёрт?

Потом у меня. Смотрю на свой телефон. Тоже уведомление. Банк. Срочное.

Открываю и не верю глазам.

— Счета заблокированы, — говорю вслух, — по требованию налоговой.

Карина смотрит на нас круглыми глазами.

— Смирнова, — Мещеряков уже не смотрит на неё, он смотрит на меня, — узнайте, в чём дело. Быстро.

Куда же мне деваться, не могу же я разорваться на две половинки. Это только у головного мозга, задницы и таблетки бывают две половинки, а я целая.

Куда мне? На первый этаж? Или разбираться со счетами?

Выбираю второе.

Я вылетаю из кабинета, даже дверь забываю закрыть. В коридоре набираю номер нашего менеджера в банке.

Лена. Мы с ней лет пять работаем, всегда помогает, подсказывает.

— Лена, привет, это Юля. Узнала?

— Да, конечно!

— Что у нас случилось? Счета заблокированы.

— Юль, я как раз тебе собиралась звонить. Налоговая не получила уточнённую декларацию. Ту, что вы должны были подать ещё две недели назад.

— В смысле не получила? — я даже останавливаюсь посреди коридора, — я подавала. Лично. Через систему. У меня подтверждение есть.

— Юль, я тебе скину распоряжение о блокировке: в налоговой нет декларации. Они выставили требование, мы обязаны были заблокировать.

— Ладно, сейчас буду разбираться.

Кладу трубку. Бегу к себе в кабинет.

Я подавала. Я точно подавала. У меня же квитанция есть, подтверждение оператора…

Вася уже на месте, чай пьёт.

— Что опять?

— Вась, у нас счета заблокировали.

Он давится чаем.

— Чего? С какого перепуга?

— Налоговая пишет, что нет уточнёнки. А я подавала. Ты помнишь, мы с тобой вместе проверяли перед отправкой?

— Помню, — Вася лицо вытирает, — всё нормально было. Какого хрена у нас происходит?

Сажусь за комп. Захожу в систему документооборота. Смотрю историю.

И вижу: ну не охренеть не встать!

— Вась, иди сюда.

Он подходит, смотрит в монитор.

— Я отправила. Видишь? Вот дата, вот время, вот подтверждение оператора. А через день… — я листаю вниз, — через день кто-то зашёл и отозвал документ.

— Кто?

— Учётка моя. Время — три часа ночи.

Вася недоумённо спрашивает:

— Ты в три часа ночи работала?

— Я в три часа ночи всегда сплю, Василь.

Мы смотрим друг на друга.

— Это не я. Давай Костика сюда.

Вася исчезает за дверью. Я смотрю на монитор и пытаюсь понять, что всё это значит. Получается: мы сдали, кто-то отозвал уточнённую декларацию, налоговая посчитала, что мы не сдали отчетность, а вычеты уже начислили.

Костик входит вслед за Василием. На лице недовольство: «какого хрена меня дёргают».

— Чего надо-то? — он даже не смотрит на меня.

Вот хамло.

— Костя. Во-первых, здравствуй. А во-вторых, присядь рядом.

Он садится. Недовольно, через губу говорит «здрассте». Телефон убирает в карман.

— Смотри, — поворачиваю монитор, — кто-то под моей учёткой отозвал уточнённую декларацию. Теперь нам из-за неё счета заблокировали.

Костик смотрит в экран. Лицо не меняется.

— Ну? А я тут при чём?

Вам тоже часто хочется придушить айтишников? Единственное, что вас сдерживает, — это их задротский жалкий внешний вид?

— Мне нужно знать, кто это был. Ты же сисадмин. У тебя есть логи, доступы, IP-адреса. Определи.

Он усмехается. Медленно потягивается. Он будто доволен тем, что у меня проблемы.

— Юлия Викторовна, — растягивает Костик, — это ж не пять минут. Там копать надо. Логи поднимать, сессии смотреть, время сверять.

— Сколько тебе нужно времени?

— Может, неделя. А может, и две.

— Неделя? — у меня внутри всё закипает. — Ты издеваешься? Ты понимаешь, что кто-то влез в систему, за которую ты отвечаешь? У тебя дыры в безопасности. Выходит, что любой может залезть и парализовать финансы компании.

— Почему это у меня дыры? — Костик скалится как волчонок, — может, это вы сама специально…

— Ты в своём уме? Что значит специально? Мне-то это зачем?

— А вдруг вы так свои косяки прикрываете и пытаетесь свалить на кого-то. Откуда мне знать.

— Костик, ты обкурился? Может, это у тебя косяки? Что ты несёшь?

— Ну или может, не косяки, а может, вы так мстите компании…

— Кость, у тебя реально крыша едет? — вмешивается Василь, — компании важно поймать того, кто мутит воду.

— Ну, — Костик равнодушно пожимает плечами, — не всё, что важно для компании, важно для меня. И не всё, что важно для меня, было важно для компании когда-то.

Смотрит на меня в упор.

Меня осеняет.

Так. Это всё неспроста. Костик прекрасно всё знает, просто придуривается.

Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы перемножить дважды два и получить ответ.

Левые документы по словам Карины пришли на электронную почту, потом попали в распечатанные пачки. Только Костик мог удалённо воткнуть их в очередь печати.

Потом письма исчезают. Вместе с этим отзывается уточнёнка из налоговой.

Я пока не могу доказать его причастность, но без него тут не обошлось.

Сейчас мы с Василием просим помощи у того, кто если не организовал этот хаос, то как минимум поучаствовал вместе с Кариной.

Какие у него мотивы? Она что, ему сиськи показала?

Это вряд ли, уж слишком он невзрачен.

Думай, Жуля, думай.

Я вспоминаю. Прошлый год.

Костик орал на весь этаж, что ему начислили слишком маленькую премию.

Хотя ему её и не должны были начислять — он тогда полквартала прогулял.

Он объяснял своё отсутствие тем, что во всём мире люди переходят на удалёнку, оборудование работает, значит, он свою работу выполняет отлично.

Это я дура решила его пожалеть и не фиксировала его прогулы.

Но долго он орал. Вот и мотив. Сам про месть проговорился.

Хрен тебе моржовый, Костик, а не месть! Жуля выходит на тропу войны! Не Жуля первая откопала топор войны!

— До конца дня, — говорю я твёрдо, — мне нужно до конца дня знать, кто это был. До 18–00 ты дашь мне список всех, кто имел доступ к системе обмена документами с налоговой. Все записи с камер видеонаблюдения за последние две недели.

— Но…

Я хлопаю ладонью по столу с такой силой, что монитор на нём подпрыгивает, а Василь втягивает голову в плечи, а Костик вскакивает с места.

— Ты меня понял? — мой голос груб и глубок, как это в преисподней.

— Я постараюсь, — он отвечает почти дрожащим голосом, поправляет очки, — постараюсь помочь.

Выходит, даже не попрощавшись.

Я смотрю на дверь, потом беру телефон и пишу ответ неизвестному номеру: «иду».

— Мне нужно сходить на первый этаж. Прикрой меня, если будут спрашивать.

— Хорошо, — без лишних расспросов соглашается Василь, — кажется, он тоже под впечатлением от моего тембра.

Спускаюсь вниз. Нахожу нужную туалетную комнату. Застываю. Сердце колотится. Сканирую роскошное помещение с десятком мраморных умывальников. Все кабинки приоткрыты. Никого.

Вдруг за спиной хлопает входная дверь.

Резко оборачиваюсь и замечаю женщину в униформе уборщицы.

Немолодая, неприметная. В руках — модное ведро и швабра. Она поднимает на меня глаза.

— Это вы? — спрашиваю женщину.

Но следующее мгновение дверь в уборную с грохотом распахивается.

На пороге стоит Карина. В одной руке — телефон с включённой камерой, направленный на меня.

На её лице — торжество.